…Аркуса, Шлейфера, Радека и др. людей, которых я знала, с которыми говорила и которым всегда не доверяла, не скрывая этого, но то, что развернулось, превзошло все мои представления о людской подлости.
У меня был уже маленький ребенок, и мне не нужна была никакая библиотека, а тем более эта: я уже знала, что Сталин с книгами работает по‐настоящему[277].
Сплетни, слухи, антисоветские анекдоты были в ходу в библиотеке. Клеветнические слухи, о которых я показывала, были, по‐моему, известны почти всем сотрудникам. Библиотека была в этом отношении настоящей клоакой.
отравить Сталина. Думается, что после этих купюр показание Королькова стало более точно отражать трагическую реальность: с момента ареста Каменева все его родственники, близкие и дальние, в одночасье стали заложниками режима. Ожидание расправы было поистине тяжелейшим испытанием.
Сестры хотели эту книгу сжечь (боясь обысков), но брат отказался и спрятал ее, надеясь, видимо, на восстановление его дворянских привилегий, когда существовала подпольная Промпартия…
Презент и сам не стал бы принимать таких людей на работу, если бы не крайняя нужда в образованных и грамотных сотрудниках со знанием иностранных языков (например, для разбора зарубежной периодики).
