Потому что объективно смотрю на вещи, — рассмеялся Францев. — Я и сейчас уже почти раритет, который следует сдать в музей. Анахронизм, если угодно. Не успеваю я за временем, оно меняется быстрее, чем мне удается это осознать. Пока пора смутная, мой опыт, знания, инстинкты еще нужны, но после, когда накипь спадет, понадобится нечто другое, новое, большее. Потребуются те, кто наступившее время осознает и примет как единственно верное, а это точно не я. У меня просто не получится, потому что вчера для меня уже сейчас ближе, чем завтра. Осознать — осознаю, но принять... В результате в какой-то момент может выйти так, что вреда от меня станет больше, чем пользы. И ничего страшнее, пожалуй, на свете нет, потому что отдел — это все, что у меня есть в жизни. Навредить ему — равно что перечеркнуть свое бытие на белом свете.
