Господин Клебо, – посмотрела я на декана факультета магической механики. – А вы что скажете?
Мужчина, все это время стоявший с лицом человека, который в уме возводит пятизначное число в седьмую степень, чтобы поделить итог на сорок два, поднял на меня удивительно ясный взгляд и неожиданно улыбнулся:
– Ну давай попробуем
– Девочка, как ты это сделала?
– Плевать как. Нэш, просто популярно объясни этой маленькой прохвостке, что если она еще хоть раз сунется в ангары для ядожалов, то я за себя не ручаюсь.
Я кивнула. Подумала. Сказала:
– Ремень.
– Что ремень? – недопонял преподаватель.
– Прибейте на самом видном месте гвоздик и повесьте туда ремень.
– Тогда адепты подумают, что это я их запугиваю… Да это же и-де-аль-но!
– Что? Почему ты так смотришь на меня?
– Пытаюсь осознать, в какой момент ты выросла, а я и не заметил.
– Не обольщайся. Я не выросла. Я все еще до безумия хочу сесть на лавочку и съесть мороженое.
Дариан подался чуть вперед и прошептал:
– Честно говоря, я тоже.
– Ричи! – воззвала я к совести главного зачинщика всех беспорядков.
– Это не я! – воскликнул маленький пройдоха, делая большие и очень честные глазки.
– Ры-ры-ы! – прозвучало за спиной нервное. Мол, Рианочка, миленькая, летим отсюда, пока эти бесстрашные козявки не растащили меня на сувениры.
– Трусишка, – ласково шепнула я, взбираясь на спину завра.
Мясник цокнул языком. Закатил глаза. Прочувственно выдохнул.
– Тренируешь новые формы вежливой истерики?
– Пф-ф! – откликнулся Мясник и взмахнул крыльями, унося нас из Твердыни в то место, которое мы с ним называли домом, в академию З.А.В.Р.
– Да что я могу?
– Ну не знаю! – всплеснул руками Дариан. – Поговори по душам. Увлеки каким-то новым делом. Уговори Мела свозить ее куда-нибудь в отпуск. Нам… хорошо, мне! Мне нужна передышка от Знающей и ее идей!
– Отпуск… – повторила я и неожиданно придумала.
Знающая и меня порывалась приобщить к изысканиям. Пару раз даже ловила и заставляла корпеть над пробирками и зажигать манжету. Но я хотя бы могла мысленно взвыть: «Бестия, спасай!», и мгновение спустя в палату забегала черная наглая моська.
Вихрем проносилась по кабинету, роняя склянки и потроша веники из лекарственных трав, после чего я напускала на себя грозный вид и с воплем «Ах, ты пройдоха! Вот я тебе сейчас покажу!» выбегала из лаборатории.
– Талант, – не мог нарадоваться на подопечную господин Горячий, еще один фанатик лекарского дела
– Риана, – с надеждой глянула на меня Кира, – а может, ты и Осю заберешь?
– Нет, Кира, и не проси. – Я пришла в неподдельный ужас от перспективы заполучить еще одного финансово правильного ринейца в стенах академии З.А.В.Р. – Нам и госпожи Небесной за глаза и за уши!
Прошло больше полугода, прежде чем мы с Мясником вновь навестили Твердыню, но встретили нас здесь так, словно с прошлой встречи не минуло и суток.
– Ося хороший, – не сдавалась Кира, незаметно скрещивая за спиной пальцы.
– Да, Кристен Арктанхау…
Дальше шел текст клятвы, которую я готовила, зубрила больше пяти дней и репетировала поочередно то перед Властой, то перед Бестией, то перед Мясником.
Но вместо заученных, выверенных слов наружу рвалось абсолютно другое признание. И я не стала противиться этому желанию.
– Я тебя люблю, Кристен.
Бестия бросила букет на землю, уткнулась в плечо Конфетки и громко разрыдалась. Власта подозрительно шмыгала носом, Эрик радостно улыбался, Мясник мужественно терпел.
– И я тебя… – тихо шепнул Кристен, прежде чем коснуться моих губ.
– Фу, блин! – прокомментировал наш слегка затянувшийся поцелуй Эрик.
– Они такие сладкие, что я теперь месяц в сторону конфет смотреть не смогу, – поддержала Власта.
– Не слушай их. Они завидуют, – хрипло прошептал Кристен мне в губы.
– Ага, – выдохнула уже я, даже не помышляя о том, чтобы остановиться.
– Урр, – пророкотал расчувствовавшийся Мясник.
Весь из себя такой вредный звездокрыл сорвался с места, подгреб нашу парочку лапой и порывисто прижал к груди.
– Пиу! – сдавленно выдохнул Кристен, а я громко рассмеялась.
И чувствовала себя запредельно счастливой
Мясник кочевряжился.
Делал недовольную морду и вообще всячески демонстрировал, что он не ездовое животное, а славный добрый малый, рожденный для укромного дивана, то есть для того, чтобы с комфортом отлеживать бока на мягкой подстилке в нашем гнезде.
Но я была неумолима.
– Мясник, не заставляй меня кричать, топать ногами и бежать за шлангом с холодной водой, – пыхтела я, упираясь в черный бок и энергично толкая завра.
Звездокрыл громко рычал, недовольно ворчал и воинственно хлестал кончиком гибкого хвоста о стенки ангара, но в конечном итоге со вздохом сдался. Встал на лапы и пошел к откатным дверям.
– Вот и умница, – причитала я, трусцой семеня следом. – Вот и молодец… Вот и солнышко…
– Гр!
– Прости-прости. Никакого солнышка, моя большая мрачная тучка…