Александра Черчень

Практическая работа по обитателям болота

Глава 1

«Как начинаются необычные истории?

Очень банально, дорогие мои. Необычные истории начинаются так, что никто не в силах предположить, как обыденность может обернуться фантастической феерией.

Моя история началась на автобусной остановке, когда я влетела в портал, созданный богиней Маэжи. Попав в него, я оказалась в безумном, волшебном, нереальном мире. Болотном мире. В нем я нашла любовь, настоящих друзей и немало неприятностей на мягкое место. Хотя, если быть объективной, они только начинаются.

И, черт побери, мне это невероятно нравится!»

Я отложила перьевую ручку, аккуратно разместив острие на краю чернильницы, и откинулась на спинку кресла. Потянулась, разминая затекшие мышцы и задумчиво глядя на ровные строчки, красующиеся на бумаге. Да, я начала записывать свои мысли. И вообще все, что происходит со мной тут.

Толчком к тому стали впечатления от концерта Леля.

Я вернулась домой в невменяемом состоянии. Потрясение было полным и окончательным. Мой разум, привыкший к веселому, хотя и немного сумасшедшему шуту, не выдержал столкновения с Мастером Пыткой. Наверное, тогда, когда я в объятиях Феликса ехала домой, я и нашла ответы почти на все свои вопросы, касающиеся Лельера. И, господи, как же они были смешны, эти вопросы! Хотя бы вспомнить тот: «А почему так боятся Мастера?» Теперь вот знаю. О да-а-а-а-а!

Горько усмехнулась и поднялась. Аккуратно задвинула стул и, кинув взгляд на легкий беспорядок на столе, решила, что прибраться я еще успею.

Подошла к окну. Непроглядная темнота за окном была разбавлена лишь редкими, тусклыми фонарями в саду, которые придавали очертаниям деревьев и кустов нечто мистическое. Пруд, освещенный зеленым сиянием, казался созданным для какого-нибудь фильма ужасов. Собственно, в данный момент мне многое в болотном мире казалось замечательными декорациями для него. Например, наш дорогой шут.

Я пропустила меж пальцев бахрому на портьере, поправила тюль и решительно задернула занавески. Ночь все же. На этом исчерпав бесполезные занятия, снова развернулась лицом к центру комнаты.

Кик, развалившийся на диване с какой-то книжкой, поднял на меня взгляд и мягко спросил:

— Ну и что ты мечешься, милая?

— Я не мечусь.

— Правда? — Кикимор приподнял темно-зеленую бровь.

— Правда, — со вздохом ответила я и села возле него, подвинув блокнот и ручку, что лежали на диване рядом с болотником. — Ки-и-ик…

— Что, маленькая моя? — ласково спросил он, откладывая томик и притягивая меня ближе. — Чего ты хочешь?

Если честно, то хотелось мне отпуска и кардинальной смены обстановки. Но…

— На работу я хочу.

— Уверена? Прошел всего день после… после.

У-у-у-у, так себя ведет, словно случилось что-то совсем уж из ряда вон выходящее и мне месяц на реабилитацию нужен! Как минимум месяц.

— Почему ты избегаешь про это говорить? Срывы Леля вам не в новинку. Тем более этот прошел без последствий.

— Да, конечно, — как-то чересчур поспешно ответил мой любимый жабних. — Но все же я переживаю и…

— Та-а-ак! Чего я не знаю? — перебила я кикимора.

— Юлька, все хорошо, — честно и серьезно посмотрел мне в глаза Феликс. Прямо так, искренно, откровенно. Так, что сразу стало ясно — скорее всего, врет!

— Это не отменяет того, что я о чем-то не знаю!

— Не отменяет, — со вздохом согласился Кик и, покосившись на меня, сказал: — Может, прислушаешься к моим «тонким и незаметным» намекам и не станешь развивать эту тему?

— Стану, — опровергла надежды любимого мужчины на свою сознательность я. — Феликс, тебе не кажется, что после всего, что я видела и знаю, прятать от меня такие мелочи как-то глупо?

— Может, и глупо. Но Лель просил не рассказывать тебе лишнего. А это я отношу как раз к такому.

— После той ночи? — фыркнула я. — После того, как он на моих глазах походя снес в сторону Смерть, а потом меня саму напугал до полусмерти?

— Вот потому и не надо.

— Кик, он и мой… близкий тоже, — тихо напомнила я, стараясь не обращать внимания на то, как дернулся уголок рта кикимора. — Притом, если помнишь, по принципу «хочешь ты того или нет». Я уже в его круге, и никуда мне оттуда не деться. Да и не хочу деваться…

— Тебе и не позволят, — невесело хмыкнул Кик. — Реципиента такого уровня давно не было. Так что тут личная привязанность накладывается на практические интересы. Гремучая смесь!

— А значит, хватит трястись над разбитой вазой. — Я взъерошила волосы.

— Собственно, ничего совсем уж плохого не случилось, Юль. Лель развлекся в своем обычном стиле. Вырубив его, я бросился к тебе. Пока был занят, наш дорогой Мастер очнулся и неслышно смылся на поиски своей воображаемой добычи. Естественно, никаких Серебрянок он на улицах не нашел. Зато его нашли какие-то идиоты-грабители, которые посчитали одинокого, хорошо одетого мужчину не особо внушительной комплекции легкой добычей.

— И что случилось?

— А потом их нашли живописно развешанными на кованых воротах.

— Хм-м-м… — задумалась я, пытаясь сопоставить факты и не дать моральной подоплеке произошедшего повлиять на мысли. — Гулял он, как понимаю, в трущобах. Где там кованые ворота нашел?

— Наш замечательный товарищ решил совместить приятное с полезным и выяснил у мерзавцев, кто их крышует. Это оказался один из чиновников высокого ранга, и обитал он как раз в зажиточных кварталах, так что Лель не поленился притащить их туда и уже там «украсил» фасад. После Лельер наведался в особняк. Вытащил из постели перепуганного нага, сначала провел экскурсию возле его же ворот, показав, во что превратились его подчиненные, и ласково пообещал, что в ближайшее время с ним будет то же самое. После он вызвал стражников, и они увели задержанного в департамент. Собственно, на этом подвиги нашего друга оказались закончены.

— Жуть… — немногословно высказалась я. — Но справедливо.

— Кто же спорит. Лель вообще обладает болезненным чувством справедливости, хотя по нему и не скажешь. Но его методы меня вымораживают временами…

— Но он все равно твой друг. — Я внимательно посмотрела на Феликса.

Он улыбнулся, заправил мне за ухо упавшую на щеку прядь и ответил:

— Да, он мой друг, которого я не хотел вначале, но без него теперь не представляю свою жизнь.

Я грустно вздохнула, ощущая, как отзываются эти слова где-то внутри. Да, все верно. Я тоже никогда не хотела таких ненормальных друзей, как Лель, но в итоге он есть. Каким бы он ни был — он нам дорог.

Крыша у нашего шута в длительной конфронтации с головой. Более того, судя по его поведению, она давно уже его бросила на произвол судьбы и ушла в закат на поиски лучшей жизни.

— Юлька, опять задумалась?

Конечно, задумалась! О невероятном и непостижимом, то бишь о двинутом шуте. Но Феликсу будет спокойнее, если я скажу что-то другое.

— А что, стр-р-р-рашно? — хмыкнула я, давая начало нашей уже дежурной шуточке.

— Когда ты начинаешь о чем-то конкретно так думать, мне всегда страшно, — не разочаровал Феликс, возвращая подачу. — Как правило, это аукается если не проблемами сразу, то сложностями в будущем.

Я только покачала головой.

Если честно, с Киком в этом плане было сложно. В моем драгоценном жабнихе шовинизм цвел просто-таки махровым цветом, и самое интересное в том, что сам кикимор это недостатком не считал, а стало быть, старательно пестовал этот самый «палисадник». Но, как ни странно, в разуме прекрасному полу он все же не отказывал и не пытался совсем уж запихнуть меня, босую и беременную, на кухню. Впрочем, возможно, дело в том, что представления о кухне у нас с ним несколько разные.

— Сложности в голове. — Феликс кончиками пальцев коснулся моих висков. — Надо думать о приятном, ведь мысль материальна.

Я затихла в объятиях жениха. Прислонив голову к широкому плечу, задумалась о том, что в руках сильного и надежного мужчины в женщине, как никогда, сильна вера в то, что все будет хорошо. Ведь он пообещал.

Мгновение прекрасно…

— Пошли спать? — спустя несколько минут спросил Феликс.

— Пошли. — Я встала, потянулась и решительно заявила: — Утром поеду вместе с тобой в Кален-Зар.

— У тебя же завтра нет приема, — нахмурился кикимор, явно пытаясь сообразить, как это я, сидя дома, успела обзавестись клиентами.

Решив не оставлять после себя беспорядок, я подошла к рабочему столу и аккуратно сложила по стопочкам царствовавший там хаос.

— Это не причина для того, чтобы отсутствовать на рабочем месте.

— Ладно, малыш. — Господин Ла-Шавоир, наученный горьким опытом, решил не спорить. — Правда, у меня дела не в Кален-Заре, но отвезу.

— Могу и сама добраться.

— Юль… — нахмурился Феликс. — А зачем?

— Чтобы не утруждать тебя? — слегка вопросительно проговорила я.

— Если я предлагаю, то меня это не затруднит. И вообще, не надо отравлять во мне джентльмена.

— Отравлять? — Я снова вопросительно изогнула бровь, заинтересовавшись такой формулировкой.

— На мой взгляд, ваша женская так называемая независимость именно отравляет в нас джентльменов. Когда раз-другой-третий мы получаем гордое «я сама», то на четвертый возникает мысль: а стоит ли предлагать свою помощь?

— Хорошо, хорошо, я поняла. — Я закатила глаза, а после улыбнулась кикимору.

На этой интересной ноте мы все же покинули гостиную и пошли в спальню.

Но стоило нам оказаться в моей комнате, а по губам Кика скользнуть предвкушающей усмешке, как во внутреннем кармане скинутого на спинку стула пиджака Феликса что-то завибрировало.

Кик только скривился и пошел отвечать на вызов.

— Да? — недовольно буркнул жабних, сжимая в ладони пластину, и чуть прикрыл глаза, настраиваясь на телепатическую волну собеседника. — Так срочно?.. Что? Реально?! Демоны… Выезжаю. Делайте что хотите, но он не должен выйти из своего дома. А мне плевать как! Не в первый раз рецидив.

Мужчина опустил руку и зло кинул чуть светящуюся пластину на покрывало. Запустил руку в волосы, дернул у корней и рыкнул:

— Ну почему все так, а?!

— Что такое? — Я не на шутку встревожилась. В первую очередь из-за своих догадок.

— У нас очередной маг потерял контроль над силой и эмоциями. Это плохо. В основном для тех, кто встретится ему на пути.

— Не Лель? — подозрительно уточнила я.

— Юля, если бы это был Лель, за мной бы экстренный телепорт прислали, а не просто спросили, что делать и куда запирать мага.

Опять злые глаза и шипящие интонации в голосе. Ревнивец.

Я пожала плечами, подошла и обняла Феликса за плечи:

— За Леля я, разумеется, тоже переживаю, но за тебя больше. Все же Мастер в неадекватном состоянии — это не какой-то там маг.

Моему зелененькому определенно понравился ответ, так как складка между бровями исчезла и меня одарили нежным поцелуем, заставляющим плавиться от чувственности и отчаянно сожалеть… о том, что Кик сейчас уйдет.

— Ох уж эта твоя работа, — срывающимся шепотом сказала я, утыкаясь носом в шею любимого мужчины.

— Ну что поделаешь, у каждого своя специфика. У тебя тоже будет интересная жизнь. Помнишь, кто твои будущие подопечные?

Я встряхнула головой и даже поморщилась от этой формулировки.

— Подопечные… Как-то даже звучит неправильно.

— Но, по сути, так и будет. Ладно, солнышко, ложись спать. Я буду утром, заодно отвезу тебя.

— Думаешь, дело настолько затянется?

— Не хочу предугадывать. Но даже если нет, раз все равно буду на работе, я предпочту завершить кое-какие из уже начатых дел.

Я ощутила небольшой укол совести за то, что Кик работает сутками, но тотчас постаралась отринуть это чувство. В конце концов, это выбор моего мужчины. С чего я должна с ним спорить?

— Ладно, — встала на цыпочки и невесомо коснулась его губ. — Но я все равно тебя жду.

Ощутила, как сильные руки на талии сжались еще крепче.

— Знаешь, Юлька… оказывается, это очень сладкое ощущение. То, что тебя кто-то ждет дома. К кому-то хочется возвращаться…

— Недаром дом — это именно дом. Там, где ждут и любят.

— Место, где тепло, уютно, пахнет свежим хлебом и любимой женщиной. Я безумно рад, что ты со мной, кудрявая кошка.

Он ушел спустя несколько минут, как всегда быстро собрался, с армейской скоростью надев новый костюм. Я сидела на подоконнике, слушая затихающий в тишине ночного города шум мотора автомобиля.

Настроение было задумчивое и немного сонное.

Почему-то, несмотря на то что вроде как все устаканилось и наладилось, я ощущаю всю зыбкость своего положения. Что мне еще нужно для уверенности? Ведь все есть. Так почему же сейчас так тревожно?

Подземелье Кален-Зара

Поверхность небольшого озера искрилась разноцветными бликами — вода отражала свет волшебных камней, из которых была выложена мозаика на потолке. Эта подземная купальня была любимым местом Гудвина Ла-Дашра, и любой, увидев ее воочию, мигом понимал почему. Идеальные пропорции, совершенство колонн и ниш, которые едва заметно переливались в тусклом освещении… Соперничать с этим всем по красоте могла только прекрасная юная дева, возлежащая на уступе возле воды.

Дева была явно болотная, о чем недвусмысленно свидетельствовали слишком тонкие пальчики и едва заметные чешуйки, которые остались даже в человеческом обличии. Тонкие пластинки переливались на скулах, бедрах и икрах красавицы, а золотистая грива волнистых волос рассыпалась по гладкому камню и спускалась вниз, почти касаясь воды.

Раздался тихий плеск, из озера вынырнула темноволосая девушка и, немного помедлив, вышла на берег. Влажные волосы разметались по груди, лишь немного прикрывая великолепные формы, и, видимо, чтобы не допустить возможной ситуации в стиле «недопоказала — недооценил», ундина откинула их за спину.

— Ну и где он? — капризно поинтересовалась блондинка.

— А я знаю? — с ноткой раздражения отозвалась ее подруга. — Нам дали пластинку-ключ, и подкупленные слуги сообщили, что сюда он ходит часто и, как правило, все же не змеем.

— Мы третий вечер тут маринуемся, — грациозно села светловолосая русалка. — И вообще… а где гарантия, что он левиафаном не приползет?!

— Если и приползет, то примешь позу повыгоднее — может, и обернется, — суховато ответила брюнетка. — Ты помнишь про задание главы? Мы должны произвести на Гудвина самое благоприятное впечатление.

— Как? — с долей скептицизма вопросила блондинка. — Как мне произвести впечатление на гигантское земноводное?! Я же не самка левиафана…

— Нам, главное, к нему приблизиться, а там… все продумано! — самоуверенно заявила ее темноволосая подружка. — На карте стоит слишком многое, мы не должны провалить задание.

Продолжить такую интригующую беседу они не успели.

Именно в этот момент одна из стен грота дрогнула, и в темном проеме показались две мужские фигуры. Но если одна смело вышла на свет, даже когда увидела непрошеных гостий, то вторая замерла, очертания размазались, и спустя миг на освещенную площадку выскользнул Гудвин во всей своей красе. Чешуйчатой.

Светловолосый парень, оставшийся человеком, удивленно оглядел девушек и спросил у Ла-Дашра:

— Ты секс-услуги заказывал?

— Нет, рас-с-сумеетс-с-ся! — с чувством ответил змей, оглядывая русалок злым взором. — Ш-ш-што вы тут забыли, о дочери подводного народа, да прославится в веках ваша…

Тут правитель завис, потому что слова приветствия, автоматически слетевшие с языка, как-то немного не соответствовали окружающей голой действительности.

Шут не растерялся, он закончил фразу согласно этикету, но о-о-чень язвительным тоном.

— Да-да, дочери подводного народа, да прославится в веках добродетель ваша. — Лельер вульгарно громко рассмеялся и, неприлично подмигнув, сказал: — Девушки, кажется, в вашем случае добродетель и правда осталась «в веках»!

— Шут, — обреченно посмотрела на них брюнетка, потом поклонилась Гудвину и проговорила: — Ваше величество, мы… это…

— Ванной ошиблись, — подсказал Лель, все так же глумливо улыбаясь.

— Ну, в общем-то, да, — поджала губы девушка и снова обратилась к Ла-Дашру: — Так мы пойдем?

Гудвин ответить не успел.

Вмешалась блондинка.

— А как же выгодные позы?

— Какие позы? — тут же заинтересовался господин Хинсар и почти молниеносно оказался рядом со светловолосой русалкой, которая испуганно на него смотрела. Впрочем, она тут же потупилась и кокетливо стрельнула глазками, стоило шуту улыбнуться и окинуть, надо признать, потрясающее тело ундины взглядом… который в любой другой ситуации можно было бы назвать раздевающим, но не в этой. Тут снимать уже было нечего.

— Мы пойдем, — продолжала упорствовать темноволосая. Вот и не верь после этого, что брюнетки умнее!

Она почти утащила из грота свою блондинистую подружку, которая постоянно оглядывалась на Леля.

Как только в гроте остались только мужчины, Гудвин сказал:

— С-с-сколько вижу — столько удивляюсь. Почему они так резко глупеют?

— Мое природное очарование, — самодовольно заявил Лельер.

— Да-да, очарование, как ш-ш-ше, — прошипел змей, одним движением скользнул в бассейн, осторожно кончиком хвоста тронул воду и с тихим «Перегрели, бес-с-столочи» сполз в нее.

— Кстати, есть новые подтверждения слухам, которые будут старательно порочить твою репутацию, о мой господин! — язвительно-радостно заявил блондин.

— Излагай свои противные домыс-с-слы. — Впечатляющий набор зубов левиафана обнажился предположительно в улыбке.

— Почему сразу противные?! — демонстративно обиделся придворный дурак. — Вот как что про меня, так обязательно нехорошее!

— Ну, на что работал, то и заработал, — философски заметил правитель, блаженно прикрывая глаза.

— Водное создание, — с улыбкой посмотрел на него Лель. — А по поводу слухов… ну, что я не только фаворит, а еще и любовник.

— Вот извращ-щ-щенцы, — дернул хвостом змей, поднимая фонтан брызг.

— И не говори! — покивал Лельер. — А знаешь, почему это повредит именно твоей репутации?

Змей приоткрыл один глаз, фыркнул и целиком ушел под воду. Вынырнул уже мужчина, который рассмеялся и сказал:

— И не мечтай, что я пойду тебе навстречу и позволю озвучить эту гадость. Сделаю сам! Твоей репутации, мой драгоценный шут, повредить уже нельзя.

— Ты ко мне критичен, — фыркнул Лель.

— Я справедлив, — покачал головой правитель, пряча улыбку. — Как и положено Гудвину.

— Справедлив, — нахмурился Лельер. — Твоя справедливость временами настолько…

— Значит, у нас с тобой разные о ней понятия, — резко оборвал его Ла-Дашр, ложась на воду и закрывая глаза. — И для меня есть то, что выше всего, даже морали. Необходимость.

— О да, — едко ответил ему блондин. — Именно поэтому ты превратил меня в шута?! Меня, последнего белого феникса, одного из восьми демоновых Хранителей этого чертова мира?!

— Потому что ты сходил с ума, — ровно отозвался Гудвин, не двигаясь. — И не просто так: ты становился безумным садистом, а я не мог этого допустить. Потому задал твоему сумасшествию иную траекторию.

— Хватит, — оборвал разговор шут. — Это обсуждается не первый раз и все с теми же результатами.

— Согласен, — со вздохом открыл глаза правитель. — Что у нас с расследованием?

— Есть зацепка, — послушно сменил тему Хинсар. — Завтра Кик начнет раскручивать ту нитку, кстати, можно сыграть на этом и отправить из Кален-Зара русалок. Достали, ей-богу!

— Притом, кажется, всех достали, — рассмеялся Ла-Дашр. — Так что, если получится, буду счастлив!

— Тебе тоже достается? — хмыкнул Лель. — Не только в виде змея?

— Ага, — уныло ответил левиафан. — Экзотика, чтоб их!

— Терпи, — торжественно посоветовал блондин. — Кстати, откуда две эти красавицы появились в твоем личном месте для отдыха? Его найти-то непросто, не говоря уже о том, чтобы проникнуть.

— Ну вот завтра, значит, и тебе будет работа, мой дорогой дознаватель. — Судя по спокойному лицу Гудвина, произошедшее не особо встревожило. — Не так много слуг имеет доступ в этот грот. Распорядись, чтобы твои ребята занялись этой темой.

— Как скажешь, — кивнул Лельер и, чуть поморщившись, потер висок.

— Голова? — участливо спросил правитель сектора Малахит.

— Да, — со вздохом сознался шут. — После недавнего срыва все еще ноет.

— Да разве это был срыв? Дорогой мой Пытка, раньше ты у нас жил в таком режиме, так что расслабься. Подумаешь, развесил на воротах каких-то разбойников и чиновника припугнул. В конце концов, ты даже их не убил. Так, изувечил…

— Дело не в самом факте очередного забега по городу в поисках привидевшейся мне Серебрянки… Дело в том, как теперь это воспримет та же Юлия.

— А что с вашим реципиентом? — внезапно заинтересовался государь.

— Юлия… — задумчиво повторил Лельер, и на бледных губах появилась немного мечтательная улыбка. — Ты забываешь, что пока мы ее не начали… использовать. Только готовим, знакомим и знакомимся. Но теперь она знает о том, кто я. И, конечно, это узнавание случилось в ситуации «хуже не придумаешь».

Гудвин немного помолчал, а после прищурился и, подавшись вперед, вкрадчиво спросил:

— Надо же, знатный раздолбай и балагур, известный тем, что ему плевать на интересы окружающих, сейчас переживает из-за мнения одной маленькой женщины?

— Представь себе. И да, ирония тут неуместна, мой повелитель.

— Надо же…

Не надо было быть политиком или даже психологом, чтобы понять, какие именно шестеренки сейчас крутятся в голове у правителя. У его самого сложного в управлении подданного появилось новое слабое место. Крайне хорошо!

— Может, о делах поговорим? — без особой надежды спросил Лельер. — А то личное… не время, не место, и, не в обиду будь сказано, но ты немного не тот собеседник, твое величество. Хотя бы потому, что, как говорят в одном мире, «все сказанное будет использоваться против вас».

— О делах так о делах, — легко согласился Гудвин. — Я желаю слышать доклад на тему резонаторов вообще и врагов поблизости в частности.

— Враги у нас — в какую сторону ни плюнь, обязательно попадешь, — хмыкнул Лельер. — В общем, по резонаторам все понятно. Они были в фонтанах, чем и объясняется такое хорошее покрытие территорий. Поставщики — русалочьи кланы. Мы уже начали с ними работать и пока склоняемся к мнению, что их использовали вслепую. Итоговый вывод остается прежним: нас и Аквамарин хотели стравить и не допустить дальнейшего сотрудничества на границах и не только. Взаимопроникновение интересов наших стран кому-то очень не нравится.

— Как понимаю, кандидатура на роль главного супостата у тебя тоже имеется?

— Вообще, хочу заметить, что все эти вопросы стоило бы адресовать Феликсу или Айлару, — сварливо ответил Мастер. — Я, если ты помнишь, несколько по иному профилю у нас прохожу.

— Но ты все равно в курсе, так что продолжай, — не внял попытке отмазаться Гудвин. — Морриган Сталь воду мутит, как понимаю?

— Подозреваю, что за спиной Мора стоит более влиятельная и интересная фигура.

— Еще более влиятельная? — Гудвин перебрал пальцами по камням. — Зеркальник?

Левиафан только покачал головой, вспоминая «подвиги» этого памятного господина, который в свое время едва не устроил переворот во всех четырех секторах. Тогда Гудвину стоило больших усилий удержать власть.

Безумного гения так и не поймали. Более того, никто его никогда не видел и не знал, как с ним связаться. Зеркальник приходил сам. Всегда сам и всегда к немногим избранным, что вызывали его интерес.

— Надо заметить, что вся эта канитель очень в его стиле, — пожал плечами Лель. — В первую очередь тем, что мы даже близко не понимаем, что происходит и зачем это надо.

— М-м-м… его поиски ничего не дали?

— Да. Так что ловить его сейчас — как ветра в поле. И мы вынуждены сосредоточиться на более реальных фигурах.

— Например?

— Например, тех, кто находится под самым нашим носом. Алзар Золотой и Морриган Сталь.

— Чем Хозяин Золотого Града и Хранитель Стали из Охры вызвали твое подозрение?

— Благодушием, странным затишьем и докладами шпионов, — кратко ответил Мастер Хин. — Последнее особенно весомо.

— Аргумент, — согласился Гудвин и внезапно ушел под воду. Отфыркиваясь, вынырнул на другом краю озерка, повел длинными ушами и проговорил: — Остальное, думаю, лучше увидеть в документах и услышать сопроводительные комментарии Феликса и Айлара.

— Какая светлая мысль! — восхитился Лельер и даже пару раз хлопнул в ладоши. — Я уже и не чаял, что она посетит вашу голову.

— Не ерничай, — одернул его Ла-Дашр. — Зато ты поговорил о насущном и отвлекся от своей вечной и бессмертной темы для страданий. Результат? Результат.

— Какой это темы? — лениво спросил синеглазый шут.

— Же-е-енщины, — протянул Гудвин. — Как только в схеме появляется переменная по имени «женщина», как искажаются строгие линии и начинается хаос. Мужской мозг лишь наиболее яркое подтверждение этой метафоры.

— Согласен, — вздохнул Хин и, поднявшись одним текучим движением, сказал: — Раз я тебе больше не нужен, позволь откланяться.

Глава 2

На следующий день я проснулась еще до того, как зазвенел будильник. Потянулась, сонно мурлыкнула, ощущая приятное телу чистое постельное белье. Даже хр-р-р-рустит, мр-р-р-р-р. Долго нежиться и кататься по постели не получилось, на талии сомкнулись большие руки, которые прижали к сильному телу, и хрипловатый со сна голос протянул:

— Ку-у-уда?

Ушко тотчас цапнули, и я зажмурилась от удовольствия. Выгнулась в объятиях риалана и, вскинув руку, запустила пальцы в его густые, короткие волосы.

— Как куда? На работу.

— Подождет твоя работа, — решительно заявил Феликс, переворачивая меня на спину и закрывая рот поцелуем. Я довольно хихикнула и обняла кикимора в ответ, с не меньшим жаром отвечая на его прикосновения.

С Киком было безумно хорошо. Одеяло очутилось на полу уже через несколько секунд, простыни сбивались вокруг наших тел, моя сорочка медленно и незаметно сползала, открывая все больше кожи для жадных рук и губ, которые то нежно, почти невесомо касались, то с силой сжимали, пощипывали чувствительные участки. Не знаю, куда бы нас это завело, так как последнее, о чем я сейчас думала, это какие-то там договоренности о том, что до того, как снимутся лалы, сексу не быть. Но высшие силы были на стороне моей чести. Правда, посланника выбрали очень уж своеобразного.

— Кхе-кхе! — с надрывом донеслось до нас. — Господин!

Я скосила глаза и увидела зависшую в воздухе Мерилин, на лице которой не было ни грамма смятения, а лишь любопытство.

— Что?! — рявкнул Кик, отрываясь от моих плеч.

— Вам послание, — развела руками покойная Всадница Смерти. — Из той категории, что требует немедленного доклада, вне зависимости от места вашего нахождения и… рода занятий.

Я насторожила ушки. Интересно. Ночью Ла-Шавоир сбегал на работу и пришел только под утро, а еще до завтрака ему приходят срочные послания.

— Хорошо. — Кик прикрыл меня простыней, встал и сказал: — Мери, жду тебя в моем кабинете через две минуты.

— Да, хозяин. — Всадница склонилась в поклоне и растаяла в воздухе.

— Юльчик. — Мужчина наклонился и коснулся моих губ поцелуем. — Одевайся, встретимся за завтраком.

— А как же твои дела? Разве ты сможешь меня отвезти?

— Это не требует моего срочного вмешательства, иначе вызвали бы по-другому. Просто какая-то чрезвычайная ситуация, о которой я должен быть информирован. Вовсе не обязательно в одних кальсонах нестись в резиденцию.

— Понятно, — медленно кивнула я, наблюдая за тем, как мой мужчина с уже привычной немного виноватой улыбкой сбегает из спальни.

Я впервые задумалась о том, какой же будет наша личная жизнь, если в любой момент рядом может появиться как минимум Мерилин и как максимум — кто угодно. Хоть Мастера или сам Гудвин. И, конечно же, по закону подлости мы с Феликсом в этот момент вовсе не будем вести философский диспут.

М-да… ситуация.

За утренним туалетом я размышляла о своих планах на день. Если учитывать, сколько я отсутствовала, то, скорее всего, свободного времени сегодня будет много. Вопрос, чем его занять в пределах Кален-Зара?

Что у меня вообще есть из важных дел? А у меня, как и у любого психолога, самые важные дела — люди. Тут, правда, сплошные твари болотные, но это не умаляет ни их очарования, ни моего интереса.

Но из всех клиенток меня больше всего беспокоила нага Тарриган, которая сейчас не работала, будучи по моей же рекомендации отправлена в кратковременный отпуск подальше от красавчиков-эльфов. Я не уверена, что уместно идти к ней в гости без предупреждения. В таком случае стоит найти ее подружек и, во-первых, спросить адрес белокурой змейки, а во-вторых, намекнуть, что я буду совершенно случайно проходить мимо ее дома завтра… например, в пять часов вечера. И, разумеется, не устою перед искушением заглянуть на огонек. Он же будет, этот огонек?

Остальные мои встречи будут носить дружеский характер. Я поняла, что соскучилась по Ларишу и Ришке. И паук, и нага за это время стали частью моего нового мира, и теперь их не хватало. А еще…

Я вздохнула.

А еще Лель. Мы не виделись с его концерта. И я за него волновалась.

Правда, встречаться с ним теперь почему-то было не то что боязно, а… волнительно. Очень волнительно. Впрочем, когда это шут вызывал у меня меньшие по силе эмоции?

Я встряхнула головой, отгоняя вредные мысли о персоне моего сумасшедшего блондинистого друга, и критически оглядела себя в зеркале.

Блузка с кружевами, прихваченная у горла брошью с камеей, длинная клетчатая юбка с высокой талией, которая удачно оную подчеркивала, и туфли на небольшом каблучке. Довольно прищурилась и начала заниматься волосами, решив сегодня соорудить что-то более интересное, чем привычную косу. В итоге спустя двадцать минут на голове красовалась элегантная прическа. Я воткнула в густые волосы последнюю шпильку, довольно оглядела себя и, подмигнув отражению, решительно направилась к выходу.

Нас ждут Кик и завтрак! А потом Кален-Зар, резиденция правителя Гудвина.

Когда я спустилась в столовую, все было уже сервировано, а Феликс сидел за чашкой чая и просматривал какую-то бумагу. Рядом с ним лежали еще несколько писем и все еще запечатанный свиток со странным гербом. Присмотревшись, я различила золотой утес на синем фоне и спросила:

— От кого? Если не секрет, конечно.

— А тебе зачем? — с легкой улыбкой осведомился Кик.

— Проверить свои предположения, — честно призналась я и, наткнувшись на выжидающий взгляд, продолжила: — Если я правильно помню, то гербы лордов Аквамарина — это разные символы на синем фоне. Это… от Хозяина Золотой Горы?

— Умница моя! — подмигнул болотник. — Да, это и правда послание от Алзара.

— И что там? — не удержалась от любопытства я.

— Пока не знаю, — вредно сказал Ла-Шавоир и сменил тему: — Приказать подавать завтрак?

Я согласилась и потянулась к ближайшему графину с соком. Наполнила бокал и еще раз бросила на Кика многозначительный взгляд. Увы, зеленый не проникся и не пообещал мне рассказать, что же ему написал страшный эльф. Хотя, возможно, там вовсе не про меня. Нельзя быть слишком высокого мнения о себе, в конце концов, у правителя одной из провинций Аквамарина и Тени Гудвина могут и должны быть дела политического характера.

Но женская интуиция подсказывала, что все не так уж просто… И она же намекала, что я на пороге больших перемен и открытий.

В воздухе пахло грозой. А самые страшные ночные бури случаются после тихих и безветренных вечеров.

Я мысленно хмыкнула и, запустив ложку в овсянку, решила себя не накручивать.

Затишье, тоже мне. Постоянно что-то на голову валится.

Но, увы, доводы разума не умалили внутренней тревоги.

— Феликс… — начала я, наклоняя чайничек над чашкой.

— Да, солнце? — улыбнулся кикимор, с каким-то особенным теплом глядя на меня. Но я держала себя в ежовых рукавицах и уговаривала не растекаться патокой от пары ласковых слов и взглядов.

— Я ощущаю, что ты от меня многое скрываешь, — спокойным и будничным тоном сообщила я, отставляя заварник в сторону.

— Что же?

Кик, который этим утром предпочел кофе, отпил глоток, одобрительно кивнул и с любопытством уставился на меня.

Я снова почувствовала себя глупой женщиной. Особенно бесило то, что Ла-Шавоир, как обычно, занимал позицию мудрой и всезнающей жабы, что снисходительно взирает на молодняк в моем лице.

Обхватила чашку обеими руками и несколько секунд любовалась на янтарные переливы черного чая. Молока добавить или не стоит?

— Если бы у меня были доказательства того, что ты умалчиваешь, я говорила бы иначе. А так я… ощущаю.

— Тебе вредно общаться с Лелем, — чуть поморщился Феликс. — Он у нас тоже мастер что-то себе придумать, а потом страдать. Притом, увы, в большинстве случаев страдают все остальные, а вовсе не он.

— Я думаю, что у нас с шутом Гудвина разные масштабы придумок, — тихо рассмеялась я в ответ, а потом помрачнела, вспомнив, кем является Лель и, стало быть, как может аукнуться его мнительность.

— Тут ты права. В общем, Юль, я думаю, ты просто перенервничала и тебе сейчас все… мерещится.

— А ты не находишь, что у меня есть резоны?! — вспылила я. — Плюс не будем забывать про наши с тобой непонятные отношения и не менее непонятные перспективы. Это все вдвойне мило в свете того, что в резиденции Гудвина сейчас гостит леди Минавель.

— Она уже гостит, скорее, в подвалах Мастера Хина, — спокойно ответил Кик. — Я повторюсь — всему свое время. И не забывай, дорогая, что это моя работа. А я не могу тебе рассказывать многое из того, что с ней связано.

Я с прищуром смотрела на Кика, осознавала, что мы, по сути, поссорились и в итоге я так ничего и не выяснила. А еще меня в очередной раз выставили дурой-женщиной. Манипулятор чертов. Как же с ним тяжело!

Мы играем в эту игру с момента моего появления в этом мире! У меня есть вопросы, а он дает ответ… но это ничего не проясняет!

Как там? «Стою на асфальте я в лыжи обутый, то ли лыжи не едут, то ли я…» В общем, все поняли.

Так вот, я, по ощущениям, стою на лыжне, а один пронырливый тип убеждает меня в том, что вокруг лето и вообще пора пересаживаться на велики.

И так как тип авторитетный, не верить ему вроде как нет оснований. Но и себя дурой считать не хочется.

— Как скажешь, Кик, — мило улыбнулась я и все же потянулась к молочнику.

— Обиделась, — констатировал болотник.

— Разве у меня есть повод?

Так как повода и правда не было, я постаралась сказать это как можно более беззаботно и легко.

А белая струя молока лилась в чай. Янтарь мутнел, растворяясь в белесой жидкости с коричневым оттенком.

Феликс изучающе посмотрел на меня и потянулся к корреспонденции, отдав свое внимание ей.

Почему-то стало неприятно.

И почему-то сладкий чай вдруг начал горчить.

Невкусно…

Если честно, я ощущала себя странно.

С одной стороны, объективно — я себя накручиваю, а вот субъективно… не покидало ощущение, что мне не говорят и части правды. Касающейся меня правды, что важно.

И сейчас… он же видел, что мне нехорошо, но полез в свои бумаги, а не обнял, не прижал к себе, не сказал, что нет повода для беспокойства… Эх.

— Забавно… — протянул Кик, обрывая мои мысли.

— Что именно?

— Алзар Золотой прислал тебе приглашение, Юленька, — задумчиво протянул Феликс, хмуро глядя на послание. Он отложил в сторону бумагу, вытряхнул из конверта небольшой прямоугольник и, несколько секунд покрутив его в пальцах, протянул мне.

— А почему он прислал мое приглашение тебе?

— Я твой риалан.

Приняла из его рук плотную синюю бумагу с трехцветным тиснением. Золото переходило в латунные переливы, а после наполнялось оттенками меди, которая в свою очередь тускнела и выцветала.

Красиво. На бумаге каллиграфическими буквами значилось, что Юлия Аристова Ла-Шавоир приглашена на Бал Хранителей Стихий.

— То самое грандиознейшее событие пятилетки? — полюбопытствовала я, рассеянно проводя подушечкой пальца по граням приглашения. Углы были неожиданно острые и чувствительно кольнули кожу.

— Верно.

— А почему на него зовут меня? Да еще и Хозяин Золотой Горы.

— А вот это мне сегодня и предстоит выяснить.

— Знаешь, Кик… я считаю, что поговорить с ним нужно мне, — мило улыбнулась в ответ.

Он несколько секунд смотрел мне в глаза, а после пожал плечами и неожиданно согласился:

— Раз ты хочешь, то разумеется, тем более вы уже знакомы.

Пока я приходила в себя от удивления, Кик встал, одернул жилет и сообщил:

— Нам скоро надо выезжать, Юль. Жду тебя в холле через десять минут.

И вышел. Вот так вот взял, порвал все шаблоны и ожидания и вышел как ни в чем не бывало.

А я притянула ближе чашку с чаем и отпила еще глоток, задумчиво глядя на лежащее на столе приглашение.

Есть у меня ощущение, что начинается большая игра. Мне в данный момент в ней отведена роль пешки, но это не умаляет интереса от участия в партии. Главное, не выбыть слишком рано, а там… у такой фигуры, как пешка, есть одна замечательная и уникальная черта. Только она в финале может стать королевой.

Это хорошо.

Наконец почувствовав, что чай сладкий, я облизнулась и засмеялась.

И это тоже хорошо.

Я шла по коридору легкой походкой и ощущала, как с души упала половина обосновавшегося там груза проблем. Когда появилась в холле и увидела Кика, то широко улыбнулась и, ускорив шаг, почти подбежала к любимому. Встала на цыпочки, коснулась губ поцелуем и с наслаждением запустила пальцы одной руки в волосы на его затылке.

Да, риалан у меня больно… хитроумный. Назовем это так. Но у всех свои недостатки, верно? Ему вот тоже не повезло, вместо сдержанной и флегматичной девушки досталась порывистая и любопытная кошка, которая регулярно лезет не в свое дело.

— Что с тобой? — шепнул Кик, когда оторвался от моих губ. Чуть отстранил, нежно улыбнулся, потянул за кудрявый локон и, взяв мое лицо в ладони, поцеловал еще раз, но на этот раз едва ощутимо и трепетно.

Глупое сердце от этого взлетело под горло, а после стремительно обвалилось в живот.

— Все хорошо, — прошептала в ответ, касаясь губами его губ. — Просто… просто ты для меня все.

— А ты для меня. — Феликс крепко обнял меня за плечи и притянул к себе, сжимая почти до боли. — Якорь, опора, путевой светлячок. Верь мне, Юлька. Хорошо?

— Хорошо, — одними губами прошептала я, глядя в его такие близкие сейчас глаза и безнадежно теряясь в серо-голубом цвете.

Он еще раз крепко меня обнял и, проведя ладонью по волосам, с сожалением сказал:

— Надо ехать. Хотя моя бы воля — из дома целый день не вылезал бы.

— Из дома? — лукаво прищурилась я и, прикусив нижнюю губу, иронично посмотрела на жабниха.

— Ладно, из постели, — «сдался» Кик. — А то сама не понимаешь. И не кусай так губки.

Он наклонился и поцеловал меня еще раз, теперь крепко, уже сам прикусывая их.

После чмокнул в лоб, нацепил на нос очки, захватил цилиндр и трость и направился к выходу. Я достала из ридикюля свои очки и поспешила за ним. Феликс придержал мне дверь, подал руку, помогая спуститься по ступенькам, и спросил:

— Какие планы на сегодня?

— Сегодня я вникаю в прежние дела, плюс надо о многом поразмыслить. — Я не делала секрета из задуманного. — А у тебя?

— А у меня сегодня все очень суматошно. Возможно, придется днем уехать из резиденции, потому обедать моей леди придется без жениха.

— Жаль, — даже немного огорчилась я.

— Ничего, тебя развлекут и без моей помощи, — хмыкнул Кик. Мы как раз дошли до машины, и он галантно распахнул передо мной дверцу.

Я сначала не отказала себе в удовольствии осмотреть это чудо благородного бронзового цвета, сверкающее в лучах ядовитого солнца болотного мира, а после уже села. Бежевый салон привычно пах кожей и хвоей.

Когда риалан устроился на соседнем сиденье, я продолжила беседу:

— Не сомневаюсь, что скучать мне не дадут. Но тебя не будет, и это меня огорчает.

Он повернулся ко мне, неожиданно серьезно глядя в глаза, а после тихо произнес.

— А я рад, Юля. Считай меня эгоистом, но я рад.

— Считаю, — с удовольствием согласилась я с его самокритикой. — Против реальности грешить не нужно.

— Ну вот, — мягко рассмеялся самый замечательный мужчина в мире. — Даже никаких убеждений в моей непогрешимости.

— Ты не идеален. Потому и люблю. Совершенство скучно, мой милый.

Он лишь медленно, лениво усмехнулся и одними губами шепнул:

— Знаю.

Дорога до Кален-Зара была недолгой. Я сняла очки и с любопытством смотрела на Изумрудный город, на который не могла налюбоваться даже спустя столько времени. Дома из темно-зеленого камня, мостовая, выложенная из желтых кирпичей… один взгляд на все это воскрешал во мне детский трепет и ожидание чуда. Сказка. Я в сказке. И в ней было все. Великолепные дворцы, прекрасные создания и очень притягательные чудовища.

Меня высадили у главного корпуса резиденции Гудвина, и, поцеловав на прощание, Кик уехал.

Проводив машину взглядом, я поправила шляпку и поймала себя на мысли, что за все время, проведенное в болотном мире, только раз видела Гудвина. А по сути, в Кален-Заре он должен бывать часто. Хотя, как мы помним, ипостась змея — это то, что даруется Гудвину при восхождении на престол. А кем он был раньше — неизвестно. Быть может, ходит господин Малахита среди своих подданных каким-нибудь мелким чиновником и все видит, все знает, все замечает. Но в такой форме правления есть и свои изъяны.

Цок-цок-цок — каблучки туфель отбивали свой звонкий ритм, встречаясь с мраморными плитами пола. Я шла, с любопытством глазея по сторонам, и вспоминала, как впервые появилась тут. Как всего боялась, шугалась каждого чуждо выглядящего существа и очень психовала внутренне.

Теперь все изменилось. Для полного счастья мне не хватает всего двух вещей. Прояснения ситуации с Феликсом и мамы. В общем, Юля хочет замуж.

Я хихикнула и несколько шагов прошла почти вприпрыжку. Интересно, а какие у нас детки будут? О-о-о-о! Так, Юлия Аристова, приземляйтесь обратно на грешную болотную землю из розовых облаков! Замуж и детки уже в мыслях. Хватит!

Еще метров пять, и в голове невольно возникла мысль, что, скорее всего, детки будут зелеными, ибо доминирующие гены и прочая. Готова ли я к зеленым детям?

Ы-ы-ы-ы! Так, думаем о работе и сложностях!

Очень вовремя сложности решили вспомнить про меня — из-за угла вышел невысокий худощавый мужчина и почти что снес меня с ног.

— Оу, простите… леди Юлия.

Я встретилась взглядом с янтарными глазами Алзара Золотого. Он довольно прищурился и расплылся в радушной улыбке, обнажая острые эльфийские зубы. Мне невольно захотелось перекрестить сначала себя, потом его, а в завершение окропить святой водой и треснуть кадилом по лбу. Какой же ты страшный, прекрасный эльф…

— Доброе утро, — любезно улыбнулась я в ответ, сдержав порыв предъявить распятие этой нечистой силе.

— Теперь и правда доброе, — джентельменски заверил меня Алзар. — Пока я не встретил вас — даже солнце тускло светило.

Я покосилась в окно, где, несмотря на ранний час, уже начинало припекать. Но такие мелочи остроухого, разумеется, не смутили. Он галантно подхватил меня под локоток и осведомился:

— Вы к себе? Буквально вчера я интересовался у вашего риалана, когда можно будет увидеться с его подопечной, но ничего внятного он, к сожалению, не сказал.

— Я сегодня, так сказать, с неофициальным визитом.

— Какая прелесть, — снова заулыбался Золотой Хозяин. — Какая радость, что дела привели меня именно в эту часть дворца.

— Это приятно, что вы настолько рады меня видеть, — уже не скрывая некоторой иронии, отозвалась я.

— Я всегда рад вам, — клятвенно заверил Алзар. — Юля, вам передали приглашение на бал?

— Да, спасибо.

— Право, не за что благодарить, леди. Но я хотел бы побеседовать с вами в более спокойной обстановке. Это можно устроить? Насколько я понимаю, ваш кабинет сейчас свободен.

У меня от такой смелости и целеустремленности бровки невольно переехали жить на лоб. Ни-и-и-ичего себе.

Наглец.

Вдруг в тишине коридора раздались редкие аплодисменты и чем-то знакомый голос произнес:

— Смотрю, вы не внемлете моим предупреждениям, Алзар. А зря, между прочим.

Я порывисто обернулась и подавилась вдохом. В паре метров от нас стоял Мастер Пытка. Белоснежный костюм, пепельные волосы и хищное птичье лицо.

Мастер Хин. Пытка сектора Малахит. Лель.

— Рад приветствовать Мастера. — Эльф склонил голову в приветствии.

— И вам доброе утро, Хозяин Золотой Горы, — не поленился привести весь титул собеседника Хин.

Кстати, о каких предупреждениях он говорил?..

— Теперь оно и правда доброе, — уголки губ остроухого дрогнули в улыбке, а янтарные глаза чуть прищурились. — Хороший собеседник с утра — залог отличного настроения на весь оставшийся день. Мне повезло — встретил леди Юлию.

Не успела я опомниться, как эльф завладел моей рукой и, поднеся к губам, коснулся поцелуем костяшек пальцев.

— Спасибо за комплимент, — не дрогнула я и, дождавшись, пока лобзание закончится, решительно отобрала руку и отступила к Мастеру. — Касаемо вашей просьбы, лорд Алзар, увы, сейчас я занята.

Надо признать, что, если бы не появление Леля, я вприпрыжку отправилась бы на частную беседу с Золотым, но сейчас иные приоритеты.

— Правда?

Во взгляде аквамаринца четко читалось — он прекрасно понимает, что дела у меня нарисовались вот буквально только что.

Ну извините, не у всех вы во главе угла, уважаемый.

— Правда, — благодушно подтвердила я и, решительно взяв страшного и ужасного Мастера Пытку под локоток, проговорила: — И эти дела даже сами меня нашли. Я обещала беседу Мастеру, так что теперь мы вынуждены вас покинуть.

И мы покинули. Развернулись и дружно, даже почти в ногу, направились в сторону моего кабинета. Когда отошли от эльфа на достаточное расстояние, послышался тихий смешок и ироничное:

— Леди Юлия обещала мне беседу?

— Все верно.

Я шла и прислушивалась к своим внутренним ощущениям. Судя по слухам, в одном только присутствии Мастера Пытки положено было ощущать душевный холод, окоченение конечностей, обострение заикания, а в особых случаях и легкое расстройства стула.

Ничего этого не было.

Если не смотреть — Лель и Лель. И ощущения те же — спокойствие и уверенность в спутнике. Конечно, не так, как рядом с Киком, но все же.

Хотя я и раньше его не боялась. Когда мы труп дриады вместе тащили, никакого негатива не ощущалось.

А вот когда я стояла на его пути к воображаемой Серебрянке…

Кожа покрылась мурашками даже от тени воспоминаний.

Мои мысли прервал приятный баритон:

— Странно, кажется, я стал страдать провалами в памяти. Когда это обещали?

— Мысленно, дорогой мой, мысленно, — протянула я и чуть сильнее сжала пальцы на его локте. — Нам есть о чем побеседовать, не находишь?

— М-да… — в голосе Пытки явно слышались совершенно лелевские интонации. — Как понимаю, если я сейчас заявлю, что меня в подвалах недомученный пленник ждет не дождется и вообще работа-работа, ты меня не отпустишь?

— Конечно, отпущу. Но потом ты сам придешь, и, быть может, уже я буду вредничать и не желать с тобой общаться.

— Умеешь ты подбирать аргументы, — вынужден был согласиться с наглым шантажом Пытка.

Глава 3

Когда бравада и оживление, вызванные встречей с Алзаром и внезапным появлением Леля, прошли, я даже несколько запаниковала. Хотя бы потому, что, так смело настояв на беседе, я не знала, о чем мне с ним говорить. Вернее, я понимала, что объясняться наш шут с тысячью масок вовсе не обязан. И вот что теперь? С чего начать? И что я вообще хочу от него услышать? У-у-у… Юлька, Юлька и чертово женское «сначала делаем, а потом думаем».

Внутренняя паника достигла предела, когда по пути в мой кабинет выяснилось, что один из коридоров почему-то закрыт.

— И что теперь?.. — несколько потерянно вопросила я пустоту, тронув пальцем атласную ленту.

— Обойдем, — пожал плечами Мастер. — Можно через балкон.

Мне широким жестом было указано на красно-белый кошмар, именуемый Балконом Мастера. Даже не заходя туда, я впечатлилась дальше некуда. От этого места веяло чем-то очень нехорошим.

Алебастр в разводах крови…

— Туда?..

— А что? — Лель отступил за мою спину и, взяв за плечи, склонился к уху. — Ты тоже подвержена предрассудкам и веришь в глупые сказочки?

— Какие это?

— О-о-о-о.. — знакомый смех с легкими нотками безумия. — Так тебя еще не познакомили с местным фольклором. Можно я?

— А если нельзя? — не удержалась от вопроса.

— То все равно можно, — не разочаровал персональный ужастик. — Итак, в стародавние времена, когда мир был свободен от моего присутствия, это место было белым. Но потом пришел я. Догадываешься, что это значит?

— Лель, может, не на… — начала было я.

— Не совсем Лель, а точнее — совсем не Лель, пушистая моя, — фыркнул он мне в волосы. — Хм-м, а ведь и правда — белая и пушистая. Прелесть.

— Ладно, давай дальше свой фольклор, — мигом смирилась с перспективой страшных баек я.

— Какая ты предсказуемая. — Блондин немного отстранился и, сжав пальцы на моем предплечье, повлек за собой к выходу на балкон.

— Какой ты… неэтичный, — нашлась я с термином. — Ладно, рассказывай уже… совсем не Лель.

Эх… Какие бы маски ни носил мой странный друг, в итоге это все равно именно он и никто другой. И с большей частью его граней я уже знакома. Так что… мне ли бояться Мастера? Покосилась на резкие черты лица, острый нос и пристальный синий взгляд. Знакомые глаза на некрасивом, непривычном лице.

— Не нравлюсь? — скривились тонкие губы.

— Непривычен, — тихо ответила я.

— Это просто решить. — Щелчок пальцами, и облик Мастера поплыл, чтобы спустя несколько секунд выпустить на волю совсем другой образ.

Золотистые волосы, чувственные губы, изящные черты и лукавые глаза. Разве что белоснежный костюм остался прежним, но и он не смотрелся на шуте настолько чопорно и строго, как на Пытке.

— Зря… — покачала головой я.

— Еще успеешь насмотреться.

Мы вышли на балкон. Я поежилась, ощущая, как кожа покрылась мурашками. Все же на удивление неприятное место.

— Итак, вернусь к истории… Был сей балкончик бел и прекрасен и служил для встреч влюбленных пар, пока однажды…

— Лель, это же резиденция Гудвина, — перебила я своего болотного сказочника. — Более того — один из центральных корпусов. Не логичнее ли как-то любви предаваться в более укромных местах? Тут их полно на территории, те же беседки, например.

— У-у-ух! — восхищенно протянул Лельер. — Я прямо ощущаю всестороннюю осведомленность в этом вопросе!

— Не ерничай. Я просто подвергла критике твое плавное повествование.

— Все претензии к местным кумушкам. Итак, продолжаем. Все белое, прекрасное, солнечное, созданное для любви. И появляюсь я. Для начала вот просто с ходу в порыве гнева разбираю этих влюбленных по кровавым запчастям прямо на балконе. Стены так впечатлились моей злобностью и маньячностью, что впитали в себя кровь несчастных, и вот потому они такие до сих пор. Дальше — хуже.

— Есть куда хуже?

— А как же. Юль, в случае со мной хуже может быть всегда. Я просто эпичен в плане пробивания дна, чтобы показать, что это не предел. В общем, дальше я стал сюда таскать преступников, дабы поработать на свежем воздухе.

— И что, все это правда? — фыркнула я, с иронией глядя в синие глаза.

— Ну, как-то раз и правда не дотащил одного типа, — сознался Мастер, который, судя по лицу, ни капли не раскаивался. — Но нам его срочно «колоть» нужно было. Он Гудвина отравил, и надо было выяснить чем.

— С этим ясно. А парочка влюбленных по запчастям?

— Ну… я их выгнал отсюда, а то совсем совесть потеряли — миловаться в пристанище Мастера Пытки. Смена облицовки произошла после того, как я разнес