Кітаптан алынған дәйексөздер Каждый вдох и выдох равен Моне Лизеавтор Светлана Дорошева
Что если после смерти человек попадает не в ад или рай, и даже не в лимбо, а в современное искусство? Господи, это было бы ужасно…
2 Ұнайды
нет, ну с хрена ли те или иные вещи становятся шедеврами? Какого лысого распиленная акула стоит двенадцать миллионов? Почему три полоски продались за двадцать три миллиона? Почему эти полоски? Почему акула? Что управляет выбором того, что становится искусством? Ну вот объясни мне, тупому баклану!
– Это магия.
Хренуар вопросительно поднял брови.
– Как и во всякой магии, тут есть тайный свод ритуалов для избранных.
– В смысле?
– В смысле самые богатые коллекционеры ежегодно гадают, что в этом году будет считаться шедевром, запуская курицу с отрубленной головой по магическому кругу, на котором расписаны случайные слова – «акула», «полоски», «красный», «печаль», «банан», «череп», «вышивание», «выключатель», «нуклеосома», «зубы», «бабушка»… Где безголовая курица наконец упадет – то и будет трендом. После того, как могущественные колдуны (известные арт-критики) произносят над будущим шедевром заклинания (артспик), этот предмет начинает испускать морок жажды обладания, уходит с аукциона за миллионы и становится баснословным символом статуса и богатства.
2 Ұнайды
Человек упал в воду – это ведь событие?
1 Ұнайды
Кому охота тратить жизнь на «скучные задачи»? Конечно, все хотят интересные и впечатляющие. И если это удается, то ты – художник. Это и есть самая простая формула. Но как ставить и решать «сложные интеллектуальные задачи в искусстве»? Я не знаю…
1 Ұнайды
Согласно одному из китайских мифов, чтобы мир материализовался, бог хаоса Хуньдунь должен был умереть. И было это так. Хуньдунь жил посереди Нигде и представлял из себя шестиногую и двукрылую тушу без головы. По бокам Нигде обитали два богодракона. Они приходили к Хуньдуню в гости и очень его любили. Хаос умел хорошо танцевать, поил друзей чаем, в общем, был мил. В благодарность за гостеприимство драконы решили подарить ему лицо – просверлить в нем
семь отверстий, чтобы он мог дышать, видеть, есть, слышать и обонять. Они проделывали по дырке в хаосе ежедневно, и на седьмой день Хуньдунь умер.
Этот миф используется для иллюстрации двух противоположных назиданий. Первое – о губительности благих намерений, а второе – о невозможности развития без насильственного вмешательства со стороны.
Больше всего меня в ней очаровывала эта страстная увлеченность праздным и несущественным. Она была полна жизни и жгучего любопытства. Могла изводить недели на бессмысленную для меня дребедень. В ней не было спешки, не было напряжения. Ее не мучили амбиции. Словом, она не утратила способности жить «просто так». Я же следовала нелепой догме, что жить нужно зачем-то. Что во всем всенепременно должны быть смысл, стремленье и тернистый путь.
Искусство не может соревноваться с новостями по части отвращения, бед и зла. Оно проиграет, даже в качестве медийного терроризма. Настоящим радикализмом в наши дни были бы изображения красоты обыкновенной жизни, преподносящие ее как фурор и сенсацию, которой она и является вот уже тысячи лет. В этот самый миг старики выгуливают птиц в шанхайском парке. В Венеции пацаны гоняют мяч во дворе бывшего монастыря, и колокольный звон невпопад отсчитывает им голы
Именно. Я в загробном мире! Что если после смерти человек попадает не в ад или рай, и даже не в лимбо, а в современное искусство? Господи, это было бы ужасно…
загробном мире! Что если после смерти человек попадает не в ад или рай, и даже не в лимбо, а в современное искусство? Господи, это было бы ужасно…