автордың кітабынан сөз тіркестері Ученица боевого мага. Академия высокого искусства. Книга 3
– Погибла у него на глазах. Попала под игольник и умерла. Охранители едва успели выпутать Викрана из ветвей, куда он без раздумий прыгнул следом. Вытащили колючки, вывели я
2 Ұнайды
Не стоило…»
Что ты хотела сказать этим, Айра? Что имела в виду, когда тратила бесценные секунды на это послание? И что же такое ты вдруг поняла, что вместо тысячи мстительно брошенных слов написала лишь одно-единственное?
Может, не стоило причинять тебе ту страшную боль? Не надо было быть наивным слепцом, чтобы не узнать тебя в той волчице? Не узнать твои руки, неповторимый запах, волосы и особенно глаза… твои загадочные, теплые и такие необычные глаза, которые за прошедшие годы ничуть не изменились?
Может, не стоило этого забывать?
Или, наоборот, не надо бы все это помнить?
Но могла ли ты знать мое прошлое, Айра? Понять, через что я прошел и через что бы не переступил больше никогда? Могла ли найти столько сил, чтобы хотя бы на миг перестать меня ненавидеть? И предположить, что все это сделано лишь по одной причине… ради тебя. Чтобы не было этой ночи, не было боли, страха и того отчаяния, с которым ты решилась сегодня прыгнуть в бездну?
Хотя мог ли я сам тогда подумать, что все так получится? Мог ли предоставить тебе достойный выбор и не бояться, что ты откажешься им воспользоваться? Мог ли найти для тебя выход? Тот самый, который ты каким-то чудом сумела найти самостоятельно? И мог ли надеяться, что когда-нибудь, пусть даже через сто веков, ты подаришь мне долгожданное прощение?
Скажи же мне, Айра.
Ответь.
Ведь кроме надежды у меня ничего не осталось.
Викран дер Соллен остановившимся взглядом перечел короткую записку и горько прошептал:
– Ты права… значит, действительно не стоило.
А потом внезапно рассмеялся – тихо, глухо и безнадежно. Так, как смеются безумцы, которым больше нечего терять.
воззрилась на просторный тренировочный зал, до боли напоминающий тот, который
– Война – это смерть, дитя мое, – сочувственно прошептал в ее голове голос старого солдата. – На войне нет жалости, совести, чести. На ней убивают, калечат, режут и жгут. Причем далеко не всегда делают это с оружием в руках. Война может быть разной – долгой и короткой, кровавой и яростной, медленной и вялой, предательской и холодной. Если ты решишь идти до конца, значит, будь готов к тому, что и враг тоже не отступит. Он будет ждать тебя за каждым углом. В каждом доме и в каждом лице. И будет преследовать тебя до самой смерти. Если, конечно, он настоящий. Но когда ты перестанешь прятаться, когда сможешь повернуться и открыто встретить его взгляд, когда не испугаешься прямой схватки, это будет означать лишь одно – твой враг не сломил тебя, дитя. Это значит – он сделал тебя сильнее. И это – именно то преимущество, которого тебе не хватало. Воспользуйся им, дитя мое. Воспользуйся, коли видишь, что враг неизмеримо сильнее. Обмани его. Затаись. Ударь из засады. Война – это боль, страх и яд, который очень скоро иссушит твою душу. Тот же самый яд, который точит душу твоего врага. Поэтому, прежде чем ты все-таки нанесешь смертельный удар, взгляни в его глаза и узри, что случится вскоре с тобой. А потом хорошенько подумай: готов ли ты к этому
И вот тогда все резко меняется. Она уже больше не птица, а ее руки – не крылья, а разбросанные во все стороны ветви, которыми, кажется, можно обнять весь мир. Ее тело – сырая земля, из которой исходит жизнь. Ее кровь – целительная влага, которую с благодарностью пьет все живое. Ее глаза – полуденное солнце и спокойно светящаяся луна, попеременно следящие за всем, что творится вокруг. Слезы – как дождь, благодатно проливающийся на землю, а гнев – это лава, которая неистово клокочет внутри и яростно рвется наружу
Радовалась тому, что при виде друг друга они не заворчали, а вполне мирно раскланялись и обменялись весьма сомнительными любезностями. Типа: «доброго дня вам, лер Бледная Пиявка» или «приветствую и вас, лер Пес, передайте мое искреннее уважение своре»…
Лишь тогда ребята разочарованно отстали. Правда, каждое утро, поскольку неподалеку от женского корпуса ошивался то один, то другой виар, Айре все припоминали. И ей приходилось отчаянно отбиваться от насмешек и бесконечных нападок со стороны Лиры, Лизки и, разумеется, Лейлы, которые не просто так заслужили прозвище Язвенный триумвират
– Зачем меня искал? Чтобы рассказать об особенностях своей породы?
– Нет, – виар качнул растрепанной головой, отчего кончики волос чиркнули по земле и запылились. – Просто стая волнуется. Она встревожена и недовольна собой. Я недоволен тоже.
– Почему?
– У нас особое отношение к женщинам, – с усилием выговорил Керг. – Ни один виар не посмеет обидеть самку, даже если она прилюдно откусит ему хвост. Это закон. Это волчья природа, и мы не можем от нее отойти. Даже когда ходим на двух ногах.
– Но я – человек.
– Ты можешь быть такой же, как мы. Неважно, каким способом и как надолго. А значит, ты тоже наша. Своя. И мы все нарушили закон, когда не сумели тебя защитить.
, – согласно закивали Лиза и Лейла. – Это все тебе. Пожалуйста, ешь.
Кер задумчиво облизнулся, прямо не зная, что делать. Но быстро пробежался глазами по бесплатному богатству, от которого было грех отказываться, довольно заурчал и жадно понюхал воздух. Как много… как вкусно… и как сильно они пахли: Огонь, Вода, Воздух…
Огонь, разумеется, был самым питательным, зато Вода дольше всего сохраняла силу, Воздух был самым слабым, но усваивался лучше всего, а Земля имеет самый восхитительный вкус!
– Назовите заклятия первого уровня, – потребовал маг.
– Колесо, свеча, пламя, шар, плеть, веер…
– Достаточно. Какие вы знаете отличия у колеса и пламени?
– В последнем слоге заклинания знак «вано» меняется на «андрэ», а ударение в слове «иберро» ставится на второй слог, а не на первый.
– А в чем причина, вам известно? – с нескрываемым интересом взглянул на нее господин Огэ.
Айра кивнула.
– В том, что «вано» на изначальном языке имеет значение слова «круг», а «андрэ» подразумевает «свободный». Таким образом, получается, что в сочетании «иʼберро вано» мы желаем получить чистый Огонь, закольцованный в круг, а в «ибе́рро андрэ» – всего лишь отпускаем его на свободу, позволяя принять ту форму, которая не требует жестких рамок. Именно отсутствие рамок означает перенос ударения во втором случае, тогда как в первом как раз им мы и закрепляем форму