Глава 2

Встав перед классной доской, Агнес Паркер задала вопрос:

– Что мы в первую очередь вспоминаем в связи с 1992 годом? – Она с улыбкой оглядела класс.

– 1992 год заставляет вспомнить о конце Первой Атомной войны и начале десятилетия международного регулирования, – ответил Питер Томас, один из лучших ее учеников.

– Была создана «Юнити», – добавила Патриция Эдвардс. – Рациональный мировой порядок.

Миссис Паркер сделала пометку в своем блокноте.

– Правильно. – Она почувствовала гордость: как бойко отвечают дети! – А теперь пусть кто-нибудь расскажет мне о Лиссабонских Законах 1993 года.

Класс притих. Несколько учеников заерзали на своих стульях. Теплый июньский ветерок стучался в окна. Толстая малиновка слетела с ветки и застыла на земле, выглядывая червяков. Деревья лениво шуршали.

– В этом году сделали «Вулкан-3», – сказал Ганс Штейн.

Миссис Паркер улыбнулась.

– «Вулкан-3» был создан задолго до этого. Его собрали еще во время войны. «Вулкан-1» – в 1970-м, «Вулкан-2» – в 1975-м. Компьютеры существовали еще до войны, в середине века. Серия «Вулкан» была разработана Отто Джорданом, который работал вместе с Натаниэлем Гринстритом на компанию «Вестингауз», в самом начале войны…

Голос миссис Паркер прервался нечаянным зевком. Она с усилием заставила себя собраться. Сейчас было совсем не время дремать, ведь Исполнительный Директор Джейсон Дилл со своей командой, по слухам, именно сейчас находился где-то в школе, проверял идеологию обучения. Говорили, что «Вулкан-3» выдал несколько запросов относительно школьной системы; похоже, ему были интересны определенные ценностные установки, которые в настоящее время закладывались в программах раннего обучения школьников. В конце концов, для того и нужны были школы, особенно начальные, – чтобы формировать у детей всего мира верное мировоззрение. А для чего еще?

– Ну так что же, – повторила миссис Паркер, – что такое Лиссабонские Законы 1993 года? Неужели никто не знает? Мне стыдно за вас. Неужели вы не можете напрячься и выучить? Это же, можно сказать, самое главное во всей школьной программе! Вам бы только читать эти дешевые комиксы, что обучают сложению и вычитанию и всем прочим коммерческим навыкам! – Она яростно притопнула ногой. – Ну? Кто ответит?

Но ответа не последовало. На нее смотрели ряды ничего не выражающих детских лиц. И вдруг, невероятно, откуда-то с задних парт донесся звенящий детский голос:

– Лиссабонские Законы низвергли Господа Бога. – Это был голос девочки, жесткий и четкий.

Миссис Паркер буквально вырвало из ее полусонного состояния; она моргнула от неожиданности. – Кто это сказал? – крикнула она. Класс загудел. Головы стали поворачиваться назад. – Кто?

– Это Джинни Бейкер! – выкрикнул какой-то мальчик.

– А вот и нет! Это была Дороти!

Миссис Паркер быстро зашагала по проходу мимо парт.

– Лиссабонские Законы 1993 года, – резко заговорила она, – были самым важным законодательным актом за последние пятьсот лет. – Ее голос был нервным, высоким и пронзительным; постепенно класс затих, и головы стали поворачиваться в ее сторону. Выработанная годами привычка заставила детей внимательно слушать ее. – Все семьдесят стран мира прислали в Лиссабон своих представителей. Всемирная организация «Юнити» дала официальное согласие на то, чтобы огромные компьютеры, разработанные Британией, Советским Союзом и Соединенными Штатами, до того момента использовавшиеся исключительно как советники, получили бы теперь полную власть над национальными правительствами в определении важнейших политических…

Но именно в этот момент в класс вошел Исполнительный Директор Джейсон Дилл, и миссис Паркер застыла в почтительном молчании.

Она не впервые видела его вживую (во плоти, а не в тех синтезированных образах, что средства массовой информации транслировали своей аудитории), однако, как и до этого, поразилась тому, насколько велика была разница между реальным человеком и его официальным образом. Где-то глубоко в ее сознании зашевелилась мысль: «А как это воспримут дети?» Она бросила взгляд на класс. Дети глазели с трепетом и благоговением, забыв обо всем остальном.

Она подумала: «Он не так уж отличается от нас, всех остальных. Человек на высочайшем посту, что есть на Земле… И он просто человек». Энергичный мужчина средних лет с умным лицом, блестящими живыми глазами, располагающей уверенной улыбкой. Он невысок, подумала она, ниже своих сопровождающих.

В класс вместе с ним вошли пять человек: трое мужчин и две женщины, все в деловой серой униформе Т-класса. Никаких специальных значков. Никаких королевских регалий. «Если бы я не знала, – подумала она, – я бы ни за что не догадалась. Он такой… Непретенциозный».

– Дети, это Исполнительный Директор Дилл, – сказала она. – Координирующий Директор системы «Юнити». – Ее голос дрогнул от волнения. – Исполнительный Директор Дилл подчиняется только «Вулкану-3». Ни один человек на свете, кроме Исполнительного Директора Дилла, не имеет права доступа к памяти компьютера.

Директор Дилл благожелательно кивнул классу и миссис Паркер.

– Что вы сейчас изучаете, дети? – спросил он дружеским тоном, уверенным тоном достойного лидера Т-класса.

Дети робко зашевелились.

– Мы сейчас проходим Лиссабонские Законы, – сказал один из мальчиков.

– Очень хорошо, – искренне обрадовался Директор Дилл. Его чуткие глаза весело блеснули. Он кивнул своим людям, и они собрались уходить.

– Учитесь хорошо, дети, и слушайтесь вашего учителя.

– Так любезно с вашей стороны, – ухитрилась выдавить из себя миссис Паркер, – зайти, чтобы дети увидели вас хоть на мгновение. Большая честь для всех нас. – Она встала, чтобы проводить гостей к двери, сердце бешено колотилось. – Они навсегда запомнят этот момент, сберегут в сердцах как сокровище.

– Мистер Дилл, – раздался голос девочки. – Можно у вас кое-что спросить?

В классе вдруг воцарилась полная тишина. Миссис Паркер похолодела. Тот же голос. Снова та девочка. Кто же это? Которая из них? Она напряженно вгляделась в класс, сердце колотилось от ужаса. «Господи боже, неужели этот дьяволенок ляпнет сейчас что-то перед Директором Диллом?»

– Да, конечно, – ответил Дилл, задержавшись у самых дверей. – Что ты хочешь спросить? – Он взглянул на свои часы, улыбнувшись довольно натянуто.

– Директор Дилл торопится, – удалось выговорить миссис Паркер. – У него много дел, много работы. Мне кажется, нам лучше бы отпустить его, правда?

Но твердый голос маленькой девочки продолжал со стальной непреклонностью:

– Директор Дилл, вам не бывает стыдно, когда машина приказывает вам, что делать?

Директор Дилл удержал на лице свою натянутую улыбку. Он медленно обернулся к классу. Его яркие умные глаза пробежались по комнате, пытаясь определить, кто именно задал вопрос.

– Кто это спросил? – ласково поинтересовался он.

Тишина.

Директор Дилл прошелся по комнате медленными шагами, не вынимая рук из карманов. Почесал подбородок отстраненным жестом. Все молчали, никто не шевелился; миссис Паркер и люди из «Юнити» застыли в ужасе.

«Все, меня точно уволят, – подумала миссис Паркер. – Или заставят подписать запрос на ментальную терапию, или придется пройти добровольное лечение. Нет, – подумала она в панике. – Пожалуйста, нет».

Между тем Директор Дилл оставался совершенно спокоен. Он остановился перед классной доской. Поднял руку и проверил, работает ли доска, вычертив рукой какую-то фигуру. Белые линии проступили на темной поверхности, повторив его рисунок. Он сделал еще несколько движений рукой, и на доске возникли цифры – «1992».

– Конец войны, – сказал он.

Следом за этим притихший класс увидел, как на доске появились цифры «1993».

– Лиссабонские Законы, как раз то, что вы сейчас проходите. В тот год все державы в мире договорились и решили связать свою судьбу воедино. Подчинить себя реалистично, а не идеалистически, как во времена ООН, общей наднациональной власти для блага всего человечества.

Директор Дилл отошел от доски, задумчиво глядя себе под ноги.

– Война только что закончилась; большая часть планеты лежала в руинах. Нужно было предпринимать какие-то решительные меры, потому что еще одну войну человечеству было бы уже не пережить. Нужно было принять какие-то новые, абсолютные принципы организации. Международный контроль. Закон, который не смог бы нарушить ни один человек, ни одна страна. Нужны были стражи.

Но кто же будет контролировать самих стражей? Как можно гарантировать, что эта наднациональная организация будет свободна от ненависти и предвзятости, от тех животных страстей, что столетиями толкали человека против себе подобных? И не станет ли эта организация, как абсолютно все остальные человеческие организации, жертвой тех же самых пороков, тех же самых мелких личных интересов в ущерб рациональности, тех же эмоций в ущерб логике?

И один ответ на эти вопросы все же нашелся. Уже много лет мы использовали компьютеры – гигантские конструкции, возведенные трудом и талантом сотен опытных специалистов, построенные по точным стандартам. Эти машины были свободны от ядовитой предвзятости, личной заинтересованности и эмоций, что разъедали человека; они были способны проводить точнейшие расчеты, которые были недосягаемы для людей в реальности, лишь как идеал. Если народы смогли бы пожертвовать своим суверенитетом, подчинить свои силы и возможности объективным, беспристрастным указаниям этих…

Но высокий детский голос вновь прорезал уверенный рассказ Дилла. Его речь прервалась, разрушилась под прямым и резким ударом откуда-то с задних парт класса.

– Мистер Дилл, вы на самом деле верите, что машина лучше человека? Что человек не может управлять своим собственным миром?

Впервые за все это время Директор Дилл покраснел. Он замялся, слабо улыбаясь; его правая рука описала в воздухе жест, словно бы в поиске нужных слов.

– У меня просто нет слов, – ахнула миссис Паркер, наконец обретая речь. – Мне так неудобно. Поверьте, я даже не догадывалась…

Директор Дилл кивнул ей с пониманием.

– Все в порядке, – сказал он негромко. – Это не ваша вина. Дети все же не tabula rasa, чтобы формировать их словно пластик.

– Простите? – переспросила она, не поняв иностранных слов. Ей смутно вспомнилось, что это, должно быть, была (как бишь ее?) латынь.

Дилл объяснил:

– Всегда найдется кто-то, кто будет реагировать неправильно. – Он вновь повысил голос, обращаясь ко всему классу: – Я сыграю с вами в одну игру, – сказал он, и детские лица сразу же выразили живой интерес. – Внимание, сейчас я хочу, чтобы все вы не проронили ни слова, чтобы вы зажали ладошками свои рты и изобразили наших полицейских, когда они в засаде собираются поймать врага. – Детские ручонки взлетели вверх, прикрывая рты; глаза засияли от возбуждения. – Наши полицейские такие же тихие и бесшумные, – продолжал Дилл. – И они оглядываются по сторонам; они ищут и ищут, чтобы увидеть, где притаился враг. Конечно, они не хотят, чтобы враг узнал, что они готовы обрушиться на него.

Класс радостно захихикал в ответ.

– А теперь, – сказал Дилл, складывая руки, – мы будем оглядываться по сторонам. – Дети послушно начали оглядываться. – Так где же враг? Мы считаем: раз, два, три… – Внезапно Дилл резко развел руками и крикнул: – А теперь мы укажем на врага! Мы вычислим ее!

Двадцать рук вытянулись в тот же момент. Маленькая рыжеволосая девочка сидела за задней партой спокойно, не проявляя никакой реакции.

– Как тебя зовут? – спросил Дилл, неторопливо подходя к ней по проходу между партами.

Девочка молча смотрела на Исполнительного Директора Дилла.

– Ты ответишь на мой вопрос? – повторил Дилл, улыбаясь.

Девочка хладнокровно сложила руки на парту перед собой.

– Мэрион Филдс, – проговорила она отчетливо. – Но вы так и не ответили на мои вопросы.

Директор Дилл и миссис Паркер вдвоем шли по коридору школы.

– У меня были проблемы с ней с самого начала, – объясняла миссис Паркер. – Я вообще была против того, чтобы эта девочка училась в моем классе! Вы найдете мой письменный протест в файлах, – быстро добавила она, – я все сделала как положено. И я так и знала, что случится нечто подобное. Я так и знала!

– Я лично гарантирую, – сказал Директор Дилл, – что вам абсолютно нечего бояться. Вы не потеряете работу. Даю слово. – Покосившись на учительницу, он задумчиво добавил: – Если, конечно, мы не отыщем каких-нибудь подводных камней. – Он приостановился у двери в кабинет директора школы. – Вы ведь никогда не встречали и даже не видели ее отца, верно?

– Нет, – ответила миссис Паркер. – Она состоит под опекой правительства; ее отец арестован и отправлен в Атланту…

– Я знаю, – прервал ее Дилл. – Ей ведь девять лет? Не пытается ли она обсуждать с другими детьми текущие события? Полагаю, что у вас есть круглосуточные камеры, особенно в столовой и на игровой площадке?

– У нас записаны абсолютно все разговоры между учащимися, – гордо сказала миссис Паркер. – Они ни на секунду не остаются без нашего наблюдения. Но, конечно, у нас так много работы и мало времени, и такой невысокий бюджет… Честно говоря, нам не хватает времени прослушивать все записи. Но они ведутся, и все мы, учителя, стараемся хотя бы час в день уделять тщательному прослушиванию…

– Я понимаю, – негромко сказал Дилл. – Я знаю, насколько вы перегружены работой, со всей этой ответственностью. Да, любой ребенок в ее возрасте будет говорить о своем отце. Мне просто стало любопытно. Очевидно… – Он осекся. – Думаю, – сказал он мрачно, – что придется просить вас выписать разрешение, позволяющее лично мне принять над ней опеку. Принять немедленно. Вы можете послать кого-нибудь в ее спальню, чтобы забрать вещи? Ее одежду и личные принадлежности? – Он глянул на часы. – У меня не так много времени.

– У нее лишь стандартный набор, – сказала миссис Паркер. – Класс Б, для девятилетних. Вы можете найти такой где угодно. Забирайте ее прямо сейчас – разрешение сделают немедленно. – Она открыла дверь в кабинет директора и жестом подозвала клерка.

– Вы не возражаете против того, что я ее забираю? – спросил Дилл.

– Конечно же, нет, – ответила миссис Паркер. – С чего бы?

Голос Дилла выражал глубокую и мрачную задумчивость.

– Ну, например, ей больше не придется учиться.

– Мне кажется, это не имеет значения.

Дилл так пристально взглянул на нее, что она вспыхнула; его жесткий взгляд заставил ее сжаться.

– Думаю, – сказал он, – ее обучение все равно полностью провалено. Так что да, это не имеет значения.

– Вы правы, – быстро сказала она. – Недовольным вроде нее мы все равно не в силах помочь. Как вы и отметили в своей речи перед классом.

– Доставьте ее к моей машине, – приказал Дилл. – Я надеюсь, что ею занимается кто-то, кто способен ее удержать. Было бы крайне досадно, если бы она выбрала именно этот момент, чтобы улизнуть.

– Мы заперли ее в одном из туалетов, – сказала миссис Паркер.

Он снова впился в нее взглядом, но на этот раз ничего не сказал. Пока она нетвердой рукой заполняла разрешение на опеку, его внимание привлекла игровая площадка под окном. Как раз была перемена; слабые, приглушенные голоса детей долетали до кабинета.

– Что это за игра? – спросил Дилл наконец. – Вон там, где они делают отметки мелом? – показал он.

– Я не знаю, – ответила она, глядя из-за его плеча.

Дилл явно был неприятно удивлен.

– Вы имеете в виду, что позволяете детям играть в неорганизованные игры? Игры, которые они сами себе придумывают?

– Нет, – запротестовала она. – Я имею в виду, что обучение на игровой площадке не моя епархия; этим занимается миссис Смоллет. Видите, вон она.

Когда передача опеки была оформлена, Дилл забрал документы и вышел. Вскоре она увидела в окно, как мужчина в сопровождении своих людей пересекает игровую площадку. Увидела, как он доброжелательно улыбается детям, как несколько раз остановился и нагнулся, чтобы поговорить с тем или иным ребенком.

«Как же это невероятно, – подумала она. – Представить только, он тратит время на нас, совершенно обычных людей».

Близ машины Дилла она заметила ту девочку, Филдс. Крохотная фигурка в пальто, ярко-рыжие волосы, горящие на солнце… А потом сотрудник Дилла затолкал девочку на заднее сиденье машины. Дилл тоже забрался внутрь, двери захлопнулись. Машина отъехала. На игровой площадке группа детей собралась у высокой проволочной изгороди, чтобы помахать вслед.

Все еще в шоке от произошедшего, миссис Паркер направилась по коридору обратно в свою классную комнату. «Действительно ли мне ничего не грозит? – думала она. – Меня вызовут на допрос или ему можно верить? В конце концов, он дал мне свои полные гарантии, а противоречить ему не смеет никто. Я знаю, что у меня чистое досье! – убеждала она себя отчаянно. – Я никогда не делала ничего противозаконного, подрывного; я действительно просила не направлять в мой класс эту девочку, и я никогда не обсуждаю в классе текущие события; я ни разу нигде не оступилась. Но что, если…»

Внезапно самым краешком глаза она заметила какое-то движение.

Встала как вкопанная. Буквально тень движения. И больше его нет. Что это было? Глубокий инстинктивный страх пронзил ее; что-то, незаметное для нее, было здесь, рядом, а сейчас быстро исчезло. Она ухватила лишь размытый блик.

За ней шпионят! Какой-то подслушивающий механизм. За ней следят. Не только за детьми, поняла она с ужасом. Но и за нами тоже. Мы под контролем, а ведь я никогда не знала этого точно, лишь догадывалась.

Могло ли оно прочесть мои мысли? Нет, ничто не умеет читать мысли. А вслух я ничего не говорила. Она внимательно оглядела коридор, пытаясь понять, что же это было.

На кого оно работает? На полицию? Неужели они придут и заберут меня, отправят в Атланту или другое подобное место?

Задыхаясь от страха, она кое-как открыла дверь своего класса и вошла внутрь.

Глава 3

Здание «Юнити»-Контроля занимало практически всю деловую часть Женевы и представляло собой огромный внушительный куб из белого бетона и стали. Бесконечные ряды его окон отражали закатное солнце; со всех сторон его окружали газоны и живые изгороди; мужчины и женщины в серой униформе бегом поднимались по широким мраморным лестницам и исчезали в его дверях.

Автомобиль Джейсона Дилла подъехал к охраняемому личному въезду Директора. Дилл быстро вышел из машины и придержал дверь.

– Выходи, – сказал он.

На какой-то момент Мэрион Филдс застыла в машине: ей не хотелось выходить. Кожаные сиденья давали чувство уверенности, и она просто сидела, глядя на мужчину на тротуаре, пытаясь обуздать свой страх перед ним. Мужчина улыбнулся ей, но она совершенно не верила его улыбке: слишком много раз она видела эту улыбку по общественному телевидению, слишком сильно эта улыбка принадлежала тому миру, которому ее научили не доверять.

– Зачем? – спросила она. – Что ты хочешь сделать? – Но в конце концов девочка все же неохотно выбралась из машины на брусчатку. Она толком не понимала, где находится: быстрая поездка дезориентировала ее.

– Мне жаль, что тебе пришлось оставить свое имущество, – извинился перед ней Дилл. Он крепко взял ее за руку и повел вверх по ступеням огромного здания. – Ничего, мы все заменим на новое, – сказал он. – И позаботимся о том, чтобы тебе тут с нами было хорошо; я обещаю тебе, даю свое честное слово. – Он вскользь глянул на нее, чтобы оценить ее реакцию.

Перед ними простирался длинный и гулкий холл, освещенный скрытыми светильниками. Где-то далеко впереди крохотные человеческие фигурки перебегали из одного офиса в другой и обратно. Девочке показалось, что это еще одна, только намного большая школа: здесь было все то, что она уже хлебнула там, но в гораздо большем масштабе.

– Я хочу домой, – сказала она.

– Сюда, – весело отозвался Дилл, ведя ее за собой. – Тебе не будет одиноко, потому что здесь работает много прекрасных людей, у которых есть свои дети, и девочки в том числе. И они с удовольствием приведут сюда своих детей, чтобы тебе было с кем играть. Правда же здорово?

– Да, ты можешь им приказать, – сказала она.

– Что приказать? – переспросил Дилл, поворачивая вместе с ней в боковой проход.

– Привести своих детей. И они приведут. Потому что ты босс. – Она взглянула на него и заметила, что попала, что броня деланой беззаботности на миг слетела с его лица. Но почти тут же он заулыбался вновь. – Почему ты всегда улыбаешься? – спросила она. – Что, дела никогда не бывают плохи? Или бывают, но ты просто не способен это признать? По телевизору ты всегда говоришь, что все прекрасно. Почему ты не говоришь правду? – Она задала свои вопросы с искренним любопытством: она действительно не понимала смысла в таком поведении. И он, конечно же, должен был знать о том, что никогда не говорит правды.

– Знаешь, юная леди, в чем, по-моему, твоя проблема? – сказал Дилл. – Мне на самом деле не кажется, что ты такая смутьянка, какой хочешь показаться. – Он открыл дверь в кабинет. – Мне кажется, ты просто слишком много беспокоишься. – Подтолкнув ее внутрь, он добавил: – Тебе лучше быть такой, как остальные дети. Больше играть в здоровые игры на улице. Не предаваться одиноким размышлениям так много. Ведь правда же, ты часто так делаешь? Куда-то забираешься в одиночку и думаешь о грустном?

Ей пришлось кивнуть в знак согласия. Это было правдой.

Дилл потрепал ее по плечу.

– Я уверен, мы найдем с тобой общий язык, – сказал он. – Знаешь, у меня у самого двое детей, правда, намного старше тебя.

– Я знаю, – сказала она. – Мальчик в молодежном отряде полиции, а твоя дочь, Джоан, в женской кадетской школе в Бостоне. Я читала об этом в журнале, который нам давали в школе.

– А, да, – признал он. – «Мир сегодня». Тебе понравился журнал?

– Нет, – ответила она. – Он врет даже больше, чем ты.

На это мужчина не ответил ничего; он углубился в бумаги на своем столе, словно забыв про то, что она по-прежнему стоит рядом.

– Мне жаль, что тебе не понравился наш журнал, – сказал он наконец подчеркнуто озабоченным тоном. – «Юнити» тратит много сил на его выпуск. Кстати. Кто велел тебе так говорить о «Юнити»? Кто тебя этому научил?

– Никто меня не учил.

– И даже твой отец?

– А ты знаешь, что на самом деле ты ниже, чем тебя показывают по телевизору? Они это делают специально? Пытаются изобразить тебя более высоким, чтобы производить на людей впечатление?

Дилл опять промолчал в ответ. Но на своем столе он включил какой-то прибор; она увидела, как загорелись огоньки.

– Это запись, – сказала она.

Дилл спросил:

– Твой отец навещал тебя после своего побега из Атланты?

– Нет.

– Ты знаешь, что это за место, Атланта?

– Нет, – сказала она. Но она знала. Он сердито уставился на девочку, пытаясь понять, лжет ли она, но получил в ответ столь же сердитый взгляд. – Тюрьма это, – сказала она наконец нехотя. – Туда отправляют людей, которые высказывают свои мысли.

– Нет, – возразил Дилл. – Это больница. Для психически не сбалансированных людей. Это то место, где они становятся нормальными.

Тихо, но уверенно она ответила:

– Ты врешь.

– Это заведение для психологической терапии, – сказал Дилл. – Твой отец был… Не в себе. Ему казалось всякое, чего на самом деле нет. Очевидно, он испытывал слишком сильный для себя стресс, больше, чем мог вынести; и, как многие другие совершенно нормальные люди, он просто сломался под этим давлением.

– Ты когда-нибудь встречался с ним?

– Нет, – признал Дилл. – Но у меня здесь есть его досье. – Он жестом указал на огромную кучу документов перед собой.

– И что же, его там вылечили? – спросила Мэрион.

– Да, – ответил Дилл. Но тут же нахмурился. – Нет, извини, я ошибся. Он был слишком болен для психического лечения. И, насколько я вижу, он сумел оставаться больным все те два месяца, что находился там.

– Ага! Значит, его не вылечили, – заметила она. – Он все еще не в себе, верно?

Дилл продолжил, не отвечая:

– Целители. Какова связь твоего отца с ними?

– Я не знаю.

Дилл расположился в кресле поудобнее, откинулся назад, сцепив руки за головой.

– Тебе не кажутся несколько глупыми те слова, что ты сказала? «Низвергнуть Господа Бога…» Не иначе кто-то напел тебе, что в прежние времена было лучше. До «Юнити». Когда каждые двадцать лет у нас была война. – Он призадумался. – Вот еще интересно, откуда Целители получили свое название? Ты не знаешь?

– Нет.

– Отец тебе не рассказывал?

– Нет.

– Давай я тебе расскажу, так сказать, заменю отца на время. Целитель – это такой человек, у которого нет ни диплома, ни профессионального медицинского образования, но он приходит и заявляет, что может вылечить тебя какими-то странными методами, когда официальная медицина от тебя отказалась. Он псих, шарлатан; либо полностью свихнувшийся, либо циничный жулик, который хочет срубить легких денег и которому все равно, каким образом это сделать. Как эти шарлатаны, целители рака; впрочем, ты слишком юна, чтобы о них помнить. – Он наклонился вперед и продолжал: – Но ты, возможно, слышала о Целителях от лучевой болезни. Может, ты видела когда-нибудь таких людей, на старых машинах, часто с афишей, смонтированной на крыше, которые продавали бутылочки с «абсолютно гарантированным» лекарством от страшных радиационных ожогов?

Девочка попыталась вспомнить.

– Нет, не помню, – сказала она. – Зато я видела людей по телевизору, которые продают нечто такое, что «абсолютно гарантированно» излечит все язвы общества.

Дилл вспыхнул.

– Дети не могут так говорить. Тебя научили. – Он повысил голос. – Верно?

– Отчего ты так расстроился? – искренне удивилась она. – Я же не сказала, что это были люди из «Юнити».

– Но ты имела в виду нас, – Дилл все еще полыхал гневом. – Ты имела в виду наши информационные дискуссии, наши пиар-программы.

– Ты слишком подозрителен, – ответила она. – Видишь то, чего нет. – Она вспомнила слова отца. Он говорил: «Они параноики. Подозревают даже друг друга. Любая оппозиция – дело рук дьявола».

– Целители как организация, – чуть успокоившись, продолжал Дилл, – используют предрассудки масс. Массы невежественны, видишь ли. Они верят в безумные вещи: в магию, богов и чудеса, исцеление, Прикосновение. Этот циничный культ играет на базовых истеричных эмоциях, отлично знакомых всем нашим социологам. Манипулирует массами, как стадом овец, эксплуатирует их, чтобы получить власть.

– Власть у вас, – парировала она. – Вся власть. Мой отец говорит, что у вас на нее монополия.

– У масс имеется потребность быть в чем-то религиозно уверенными; им нужен успокаивающий бальзам веры. Ты ведь понимаешь, о чем я, да? Ты кажешься умной девочкой.

Она слабо кивнула.

– Массы живут не рассудком. Они просто не могут: им не хватает для этого смелости и дисциплины. Им нужны метафизические абсолюты, что исчезли еще триста лет назад. Но война вызывает обратно весь этот набор вранья и мошенничества.

– Ты в это веришь? – спросила она. – Что все это мошенничество?

Дилл ответил:

– Я точно знаю: если человек говорит, что владеет Правдой, то он мошенник. Шарлатан и жулик, как твой… – Он остановился. – Человек, – все же сказал он после паузы, – подобный твоему отцу. Харизматичный человек, что разжигает пламя ненависти, возбуждает толпу, а затем отправляет ее убивать.

На этот раз промолчала уже она.

Джейсон Дилл толкнул к ней лист бумаги.

– Прочти вот это. Здесь про человека по фамилии Питт. Незначительного человека. Но твой отец не пожалел времени для того, чтобы его жестоко убили. Ты когда-нибудь о нем слышала?

– Нет, – прошептала она.

– Читай! – крикнул Дилл.

Она взяла рапорт и изучила его, медленно шевеля губами.

– Толпа, – сказал Дилл, – которую возглавлял твой отец, вытащила этого человека из машины и разорвала в клочья. Что ты об этом скажешь?

Мэрион молча оттолкнула рапорт к мужчине.

Дилл подался вперед, к ней.

– Так почему? Чего они хотят? Вернуть обратно прошлое? Войну, ненависть, насилие между странами? Эти безумцы толкают нас обратно, в хаос и тьму прошлого! А кто от этого выиграет? Да никто, кроме этих фанатиков, ведь они получат власть. Оно того стоит? Стоит ли это все гибели половины человечества, разрушенных городов…

Она перебила его:

– Это не так. Мой отец никогда не говорил, что собирается сделать такое. – Мэрион почувствовала, как ее душит гнев. – Ты снова врешь, потому что ты врешь всегда.

– Тогда чего же он хочет? Скажи мне!

– Они хотят «Вулкан-3».

– Я не понимаю тебя, – он злобно взглянул на девочку. – Они напрасно тратят время. Машина чинит и содержит себя сама; мы лишь предоставляем ей данные, ну и запчасти с расходниками, которые она просит. Никто не знает точно, где она находится. Питт не знал.

– Зато ты знаешь.

– Да. Я знаю. – Он всматривался в нее с такой яростью, что она не могла смотреть ему в глаза. – Самое паршивое, что случилось с этим миром… – сказал он медленно, – за все время твоей жизни, это побег твоего отца из лабораторий в Атланте. Извращенный, отвязный маньяк и психопат… – Его голос постепенно затих.

– Если бы ты встретил его, – сказала она, – он бы тебе понравился.

Дилл вытаращился на нее. И вдруг захохотал.

– В любом случае, – сказал он, отсмеявшись, – ты останешься здесь, в офисах «Юнити». Время от времени я буду разговаривать с тобой. Если толку не будет, мы всегда можем послать тебя в Атланту. Но я бы этого не хотел.

Он резко нажал кнопку на столе, и в дверях выросли два вооруженных охранника «Юнити».

– Доставить эту девочку на третий подземный уровень, с ней ничего не должно случиться. – Вне досягаемости ее слуха он выдал охранникам еще какие-то инструкции; она прислушивалась, но не смогла ничего разобрать.

Он точно врал, когда говорил, что мне найдется с кем поиграть, подумала она. В этом гигантском жутком здании она не видела еще ни одного ребенка.

К глазам девочки подступили слезы, но она удержалась, не заплакала. Притворяясь, что заинтересовалась огромным словарем в углу кабинета, она ждала, когда охранники поведут ее дальше.

Джейсон Дилл хмуро ждал, сидя за столом, пока динамик близ его руки не доложил:

– Она на своем месте, сэр. Ждем приказаний.

– Свободны, – сказал он. Вскочив на ноги, Дилл быстро собрал свои бумаги, сунул их в портфель и почти выбежал из кабинета.

В следующий миг он уже покидал здание «Юнити»-Контроля, взбегая по пандусу вверх на огороженную посадочную площадку, мимо зенитных гнезд в свой личный ангар. Вскоре он уже мчался в раннем вечернем небе туда, где в подземной крепости размещались огромные компьютеры «Вулкан», тщательно укрытые от человеческой расы.

Странная девочка, размышлял он. В чем-то совершенно взрослая, в чем-то обычный ребенок. Интересно, сколько в ней от ее отца? Отец Филдс через посредника, подумал Дилл. Разглядеть противника через нее, попытаться просчитать его при помощи ребенка.

Он приземлился и вскоре уже очутился на тщательном контроле наземного поста, ожидал, снедаемый нетерпением. Наконец вязь оборудования первого оборонительного рубежа пропустила его дальше, и он быстро устремился в глубины подземной крепости. На втором уровне Дилл остановил лифт и резко вышел из него. Мгновение спустя он стоял перед запечатанным входом в стене, нервно постукивая ногой и ожидая, пока его пропустит охрана.

– Порядок, мистер Дилл. – Стена отъехала. Дилл заторопился по длинному заброшенному коридору, звук его каблуков отдавался скорбным эхом. Воздух здесь был застоявшимся, лампы светили еле-еле. Он свернул направо и остановился, вглядываясь в унылую картину в желтых тонах.

Ну вот, все так же на своем месте. «Вулкан-2», пыльный и молчаливый. Почти забытый. Никто больше не приходил сюда. Кроме него. И даже он не слишком часто.

Он подумал: «Истинное чудо, что машина все еще работает».

Присев на один из столов, Дилл расстегнул свой портфель и достал бумаги. Очень аккуратно он начал набивать свои вопросы в нужном для ввода формате; для этого архаичного компьютера ему нужно было самому вводить магнитную ленту. Вручную он набил на ленту первую группу вопросов, затем активировал механизм подачи ленты. Тот с трудом пробудился к жизни, явственно хрипя.

В прежние времена, во время войны, «Вулкан-2» считался сложнейшей структурой неимоверной точности и тонкости, великолепным инструментом, которым ежедневно пользовались опытные техники. В свое время он отлично послужил «Юнити», с честью выполнил свою работу. И, подумал Дилл, школьные учебники по сей день прославляют его, воздают ему по заслугам.

Замигали лампочки, из щели выполз кусочек ленты и упал в приемную корзину. Дилл подобрал его и прочитал: «Потребуется дополнительное время. Прошу вернуться через двадцать четыре часа».

Сейчас компьютер уже не мог функционировать быстро. Дилл знал это и не был удивлен. Вновь сев за прибор, он перевел на ленту остальные свои вопросы, а затем, застегнув портфель, быстро вышел из зала в затхлый и заброшенный коридор.

До чего же здесь одиноко, подумал он. Никого, кроме меня.

Никого. И все же он вдруг испытал резкое и неожиданное ощущение, что он здесь не один, что рядом есть кто-то и этот кто-то пристально наблюдает. Дилл быстро огляделся. Тусклый желтоватый свет не давал хорошего обзора; он замер, задержал дыхание и прислушался. Но было тихо, если не считать отдаленного гула старого компьютера, работавшего над его вопросами.

Подняв голову, Дилл уставился на пыльные тени, что тянулись по потолку коридора. С проводов освещения там и сям свисали обрывки паутины; одна лампа перегорела, и в этом месте было темно – место абсолютного мрака.

Во тьме что-то блеснуло.

Глаза, подумал он. Его накрыла холодная волна страха.

Сухой шелестящий звук. Глаза отпрыгнули, но Дилл все еще видел их блеск, удаляющийся от него по потолку коридора. Через миг глаза исчезли. Летучая мышь? Какая-то птица, оказавшаяся здесь взаперти? Привезенная лифтом?

Джейсон Дилл поежился, поколебался… А затем пошел дальше.

Глава 4

Из архивов «Юнити» Уильям Баррис получил адрес семьи Артура Питта – его и его жены. Он не удивился, обнаружив, что у Питтов (теперь только у миссис Питт, осознал он) был дом в дорогом и модном Сахарском регионе Северной Африки. Во время войны этому региону повезло остаться в стороне как от взрывов водородных бомб, так и от радиоактивных осадков; сейчас цены на недвижимость там превосходили возможности большинства людей, даже сотрудников «Юнити».

Пересекая Атлантику, Баррис думал: «Хотел бы я позволить себе жить там. Парень наверняка отдал за это все, что у него было; более того, влез в долги по шею. Интересно, зачем он это сделал? Неужели оно того стоило? Для меня – точно нет, – решил Баррис. – Но, возможно, для его жены…»

Он посадил свою машину на полосу фантастически иллюминированного аэропорта имени Пруста и уже вскоре ехал на коммерческом роботакси по двенадцатиполосной автостраде в поселок Голден-Лэндз, в котором жила миссис Питт.

Он знал, что женщине уже сообщили о трагедии; он принял меры, чтобы не стать тем, кто принесет в ее дом известие о гибели мужа.

Апельсиновые деревья, лужайки и искрящиеся голубые фонтаны по обеим сторонам дороги расслабляли и успокаивали. Многоэтажных зданий пока видно не было: эта территория, видимо, была последней в мире, все еще предназначавшейся под отдельные частные дома. Предельная роскошь, подумал он. Частные дома на одну семью были уходящим явлением в этом мире.

Шоссе разветвлялось; он повернул направо, следуя указателю. Вскоре показались знаки, требующие сбавить скорость. Впереди он увидел блокирующий дорогу шлагбаум, Баррис очень удивился, но остановил свое такси. Неужели у этого поселка было законное право не впускать нежелательных гостей? Судя по всему, да, закон это позволял. Он заметил несколько охранников в пышных униформах, напоминающих мундиры каких-то древних латиноамериканских диктаторов, они проверяли вставшие перед шлагбаумом машины. И еще он заметил, что пропускали не всех – некоторые машины вынуждены были разворачиваться.

Когда охранник подошел к нему, Баррис сказал резко:

– По делам «Юнити».

Мужчина пожал плечами.

– Вас ожидают? – спросил он скучающим тоном.

– Послушайте, – начал было Баррис, но тот уже показывал обратно в сторону шоссе. Смирив себя, Баррис произнес, стараясь сдерживаться:

– Я хочу увидеть миссис Питт. Ее муж погиб при исполнении служебного долга, и я прибыл, чтобы выразить официальные соболезнования. – Это, строго говоря, не являлось правдой, но было достаточно близко к ней.

– Я узнаю, желает ли она вас принять, – ответил охранник, весь увешанный медалями и значками. Баррис назвал ему свое имя; тот факт, что он был Директором, охранника явно не впечатлил. Отойдя чуть в сторону, мужчина провел короткий разговор по видеофону, а когда вернулся, на лице его было более приветливое выражение.

– Миссис Питт согласна с вами встретиться, – сказал он. Шлагбаум приподнялся, чтобы пропустить машину Барриса.

Произошедшее несколько выбило Барриса из колеи, но он поехал дальше. Вокруг потянулись небольшие современные яркие домики – все чистые, ухоженные и не похожие друг на друга – явно индивидуальные проекты. Он перешел на автоматическое управление, и такси послушно подключилось к поселковой сети. По-другому, понял Баррис, он просто не смог бы найти нужный дом.

Когда его автомобиль выехал на обочину и остановился, Баррис увидел, как молодая темноволосая женщина спускается по парадной лестнице дома. Она была в широкополом сомбреро для защиты от полуденного африканского солнца, из-под шляпы выбивались кудри черных волос в модном сейчас ближневосточном стиле. На ногах были сандалии, ее платье из жатой ткани было, напротив, старинного стиля, с воланами и юбками.

– Мне страшно жаль, Директор, что вы подверглись такому обращению, – сказала она без выражения, когда он открыл дверь машины. – Знаете ли, эти военизированные охранники – настоящие роботы.

– Нет, – сказал он, – я не знал. Но это не имеет значения. – Он присмотрелся к ней и понял, что перед ним одна из красивейших женщин, с которыми он когда-либо сталкивался. На лице ее виден был отпечаток потрясения, вызванного ужасной новостью о гибели мужа. Но она, судя по всему, держала себя в руках и очень неторопливо повела Барриса по лестнице в дом.

– Кажется, я видела вас однажды, – сказала она, поднявшись на крыльцо дома. – На встрече сотрудников «Юнити», мы были там с Артуром. Вы были на трибуне, конечно, вместе с мистером Диллом.

Он заметил, что Таубманн верно описал обстановку в гостиной дома. Действительно, повсюду стояла дубовая мебель в раннем колониальном стиле.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – сказала миссис Питт.

Он осторожно опустился на хрупкий с виду стул с прямой спинкой. Подумал, что эта женщина сделала отличную карьеру, выйдя замуж за сотрудника «Юнити».

– У вас здесь очень красиво, – сказал он вслух.

– Благодарю вас, – ответила миссис Питт, усаживаясь на кушетку напротив него. – Извините, – добавила она, – если я реагирую замедленно. Мне пришлось выпить сильное успокоительное, когда до меня дошло это известие. Поймите правильно… – Ее голос оборвался.

– Миссис Питт… – начал Баррис.

– Меня зовут Рэйчел, – сказала она.

– Хорошо, – ответил он. И смолк. Сейчас, когда Баррис добрался сюда и смотрел на эту женщину, он внезапно понял, что не знает, что ей сказать, что не знает даже, для чего вообще приехал.

– Я знаю, о чем вы думаете, – сказала Рэйчел Питт. – Я надавила на мужа, чтобы он пошел на опасную работу, для того чтобы у нас был уютный дом.

Баррис не ответил.

– Артур находился в подчинении у Директора Таубманна, – сказала Рэйчел Питт. – Я сталкивалась с Таубманном несколько раз, и он не скрывал своего отношения ко мне. На тот момент меня это особенно не волновало, но сейчас, когда Артур погиб… – Она опять осеклась. – Это, конечно, неправда. Это была идея Артура, жизнь в таком стиле. Я была бы рада отказаться от всего этого в любой момент: я совсем не хотела застрять в этом поселке, вдалеке от всего. – Она помолчала. Взяла с кофейного столика пачку сигарет. – Я родилась в Лондоне, – сказала она, закуривая. – И всю свою жизнь жила в городах, Лондоне или Нью-Йорке. Моя семья небогатая – отец был простым портным. А у семьи Артура много денег. Думаю, вкус в дизайне интерьера он унаследовал от матери. – Она взглянула на Барриса. – Это наверняка вас не интересует, простите. Я просто все никак не могу привести мысли в порядок.

– Вы здесь совсем одна? – спросил он. – Вы знакомы с кем-нибудь в поселке?

– Да, но положиться тут точно не на кого, – ответила она. – В основном здесь живут амбициозные молодые жены. Их мужья все до единого работают в «Юнити», это само собой разумеется. Иначе как бы они могли позволить себе жить здесь? – Она произнесла это таким едким тоном, что Баррис поразился.

– Чем вы займетесь? – спросил он.

– Может быть, присоединюсь к Целителям, – сказала Рэйчел.

Он не знал, как на это реагировать. Промолчал. Эта женщина находится в состоянии крайнего шока, подумал он. Это горе, эта катастрофа, что обрушилась на нее… Или все же она всегда такая? Он не мог ничего исключать.

– Что вам известно об обстоятельствах гибели Артура? – спросила она.

– Я знаком с большей частью данных, – ответил Баррис осторожно.

– Скажите, вы верите в то, что он был убит… – Ее передернуло. – Толпой? Группой неорганизованных людей? Фермерами и лавочниками, которых натравил на него какой-то старик в рясе? – Она внезапно вскочила и швырнула свою сигарету в стену; окурок откатился к Баррису, и мужчина машинально наклонился, чтобы поднять его. – Они все время так говорят! – выкрикнула она. – Но я-то знаю. Моего мужа убил кто-то из «Юнити». Кто-то завистливый; кто-то, кто завидовал ему и всему, чего он достиг. У него было много врагов, каждый человек со способностями, продвигающийся в организации, сталкивается с ненавистью. – Она немного успокоилась, но продолжала расхаживать по комнате, сложив руки на груди, лицо ее было искажено шоком и болью. – Это огорчает вас? – спросила она наконец. – Видеть меня в таком состоянии? Вы, наверное, представляли себе женщину-лиану, что лишилась опоры и тихонько рыдает в уголке? Разочарованы? Извините, что не соответствую вашим ожиданиям. – Голос ее звенел от бешенства.

Баррис сказал:

– Представленные мне факты…

– Не держите меня за дуру, – прервала его Рэйчел беспощадно и жестко. Ее затрясло, она прижала ладони к щекам. – Думаете, я все придумала? Он постоянно рассказывал мне, как его сотрудники сговариваются, чтобы отделаться от него, чтобы подставить его. Как разносят слухи. Издержки работы в «Юнити», как он всегда говорил. Чтобы выбраться наверх, тебе нужно столкнуть кого-то с верха. – Она впилась в Барриса безумным взглядом. – Кого вы убили, чтобы занять свой пост? Сколько людей погибло, чтобы вы стали Директором? А Артур стремился именно к этому, это было его мечтой.

– У вас есть доказательства? – спросил он. – Что угодно, способное доказать участие кого-то изнутри организации? – Он ни на грош не верил в то, что кто-то в «Юнити» был замешан в смерти Артура Питта; скорее способность этой женщины оценивать реальность жестоко пострадала ввиду постигшей ее трагедии. И все же такие вещи случались, по крайней мере, могли случаться.

– В служебной машине моего мужа, – неожиданно ровным тоном сказала Рэйчел, – было маленькое потайное сканирующее устройство, смонтированное на панели. Я видела отчеты, и оно в них упоминалось. Знаете, что я сделала, когда мне по видеофону позвонил Директор Таубманн? Я не слушала, что он говорит, я читала бумаги на его столе. – Ее голос поднялся и задрожал. – Один из тех людей, кто вломился в машину Артура, знал об этом сканере и выключил его! Это мог знать лишь кто-то внутри организации: даже сам Артур не знал. И это должен был быть кто-то наверху. – Ее черные глаза вспыхнули. – Кто-то на уровне Директора.

– Но зачем? – растерянно спросил Баррис.

– Из страха, что мой муж продвинется по службе и будет представлять для него угрозу. Поставит под удар его пост. Возможно, даже отнимет у него место, став новым Директором. Я имею в виду Таубманна. – Она напряженно улыбнулась. – Вы знаете, что я имею в виду его. Так что же вы будете делать теперь? Доложите про меня? Прикажете арестовать меня за измену и доставить в Атланту?

Баррис пробормотал:

– Я… Я предпочел бы немного это обдумать.

– А предположим, вы обо мне не донесете. Ведь я могу делать это, чтобы поймать вас в ловушку, проверить вашу лояльность системе. Вам придется донести на меня, ведь это может быть обманом! – Она коротко рассмеялась. – Неприятно, да? Вы наверняка уже жалеете, что прибыли сюда, чтобы выразить соболезнования. Видите, во что вы влипли, когда попытались вести себя по-человечески? – На ее глазах заблестели слезы. – Уходите! – сказала она сбивчиво, задыхаясь. – Какое дело организации до вдовы мелкого полевого работника?

Баррис сказал:

– Я не жалею о том, что приехал.

Рэйчел подошла к двери и распахнула ее.

– Вы никогда не вернетесь, – сказала она. – Давайте уходите. Забейтесь опять в свой безопасный офис.

– Думаю, вам лучше покинуть этот дом, – сказал Баррис.

– И куда я поеду?

На это у него не было готового ответа.

– У нас очень развитая пенсионная система, – начал он. – Вы будете получать почти столько же, сколько зарабатывал ваш супруг. Если вы хотите вернуться в Нью-Йорк или Лондон…

– Скажите, мои обвинения смогли серьезно вас заинтересовать? – перебила его Рэйчел. – Вам не пришло в голову, что я могу быть права? Что Директор может организовать убийство амбициозного и талантливого подчиненного, чтобы сохранить свой пост? Правда же, очень странно, что полиция всегда опаздывает, и всегда совсем на чуть-чуть?

Потрясенный, выбитый из колеи этим взрывом, Баррис выдавил из себя:

– До встречи. Я надеюсь, до скорой.

– До свидания, Директор, – сказала Рэйчел Питт с крыльца дома, когда он спускался по лестнице к своему такси. – Спасибо, что приехали.

Когда он отъезжал, она все еще стояла там.

В полете обратно через Атлантику Баррис всерьез задумался. Возможно ли, чтобы у Целителей были связи внутри структур «Юнити»? Нет, это невероятно. Его попросту поколебала истеричная убежденность женщины в своей правоте, на него повлияли ее эмоции, а не голос разума. Но правдой было и то, что он действительно никогда не доверял Таубманну.

Возможно ли, что побег Отца Филдса из Атланты был подстроен? Что его не устроил один талантливый человек (он же безумец, свихнувшийся на побеге и мести), а просто недалеким чиновникам было приказано выпустить его?

Эта версия отвечала на вопрос, отчего за два долгих месяца Филдса так и не подвергли психокоррекции.

«Но что теперь? – ядовито спросил у себя Баррис. – Кому я расскажу об этом? Обвиню ли Таубманна, не владея никакими фактами? Обращусь ли к Джейсону Диллу?»

Еще одна мысль посетила его. Если когда-либо он вступит в конфронтацию с Таубманном, если тот по любым причинам объявит ему войну, у него будет союзник в лице миссис Питт; ему будет на кого положиться для контратаки.

И это, осознал мрачно Баррис, огромная ценность в системе «Юнити» – человек, который поддержит твои обвинения, пусть не доказательствами, но хотя бы собственным заявлением. «Нет дыма без огня», вспомнил он поговорку. Кому-то надо бы проверить, что связывает Таубманна с Отцом Филдсом. Обычная процедура в таких случаях предусматривала отправку анонимного доноса Джейсону Диллу, чтобы уже он отрядил полицейских шпионов на слежку за Таубманном, на исследование фактов. Мои собственные люди, прикинул Баррис, могли бы этим заняться, у меня хорошая полиция. Но если Таубманн прознает об этом…

Да ведь это ужасно, вдруг с содроганием осознал он. Мне нужно вырваться из этого порочного круга подозрений и страха! Мне нужно защитить себя от разрушения изнутри, не допустить, чтобы болезненная истерия этой женщины заражала мой разум. Безумие, что передается от человека к человеку… Не так ли возникает агрессивная толпа? Не есть ли это то самое групповое сознание, с которым мы вообще-то должны бороться?

Мне не стоит больше встречаться с Рэйчел Питт, решил Баррис.

Но он уже чувствовал, что его к ней тянет. Неясное, но мощное влечение зародилось в нем, хоть он и не мог определить истоков этого. Безусловно, она была привлекательна как женщина – длинные темные волосы, яркие глаза, гибкое и подвижное тело. Но ведь она неуравновешенна психически, подумал он. Она станет ужасной обузой, любая связь с этой женщиной разрушит меня. Невозможно предсказать очередную ее выходку. В конце концов, ее связь с «Юнити» рухнула без предупреждения, все ее планы и амбиции пошли прахом. Ей нужно найти новые ходы, новую тактику выживания и благополучия.

Да, я совершил ошибку, не стоило ехать туда, подумал он. Ибо кто подойдет ей лучше, чем Директор? Это наилучшая ставка для нее сейчас, самый перспективный и полезный для ее интересов человек.

Вернувшись в свой офис, он первым делом приказал ни в коем случае не соединять его с миссис Питт; все сообщения от нее должны были впредь проходить на общих основаниях, то есть ею должны были заниматься обычные службы и обычные клерки.

– Вопрос пенсии, – объяснил Баррис своим помощникам. – Ее муж не работал на нашей земле, так что к нашему директорату невозможно выставить претензии. Ей придется обращаться с ними к Таубманну. Он был начальником ее мужа, но ей почему-то показалось, что я могу как-то помочь.

Но потом, оставшись в кабинете один, Баррис испытал чувство вины. Он солгал помощникам о ситуации: он представил Рэйчел в искаженном свете, чтобы защититься самому. «Разве я сделал лучше? – спрашивал он себя. – Разве это решение вопроса?»

В своем новом жилище Мэрион Филдс вяло перечитывала книжку комиксов. В ней рассказывалось про физику, которая ее всегда интересовала. Но она уже трижды прочитала эту книжку, и теперь было совсем не так интересно.

Она как раз собиралась перечитать в четвертый раз, как вдруг без всякого предупреждения дверь распахнулась. Джейсон Дилл стоял в дверях с абсолютно белым лицом.

– Что ты знаешь о «Вулкане-2»? – закричал он на нее с порога. – Зачем они уничтожили «Вулкан-2»? Отвечай!

Она моргнула от неожиданности и переспросила:

– Тот старый компьютер?

Лицо Дилла застыло, он глубоко вдохнул, явно пытаясь успокоиться.

– Что случилось с тем старым компьютером? – спросила она с живым любопытством. – Он взорвался? Откуда ты знаешь, что кто-то сделал это? Может быть, он просто сам сломался. Он же был старым? – Всю свою жизнь она читала и слышала о «Вулкане-2; это была историческая святыня, вроде того музея, которым был Вашингтон, округ Колумбия. Разве что всех детей возили в вашингтонский музей, чтобы они прошлись по улицам и посетили гигантские пустые офисные здания. Но никто и никогда не видел «Вулкан-2». – Можно мне посмотреть? – попросила она, бросившись за Диллом, когда он повернулся и собрался выйти из комнаты. – Пожалуйста, ну можно посмотреть? Если он взорвался, он ведь уже больше не работает, верно? Так почему нельзя его показать?

Дилл бросил:

– У тебя есть связь с твоим отцом?

– Нет, – ответила она. – Ты же знаешь, что нет.

– Как мне с ним связаться?

– Я не знаю.

– Он ведь важная шишка в Движении, правда? – Дилл снова обернулся к ней. – Чего они хотели добиться, уничтожая старый компьютер, который годен лишь для мелких задач? Может быть, они пытались дотянуться до «Вулкана-3»? – Он не выдержал и закричал: – А может, они думали, что это и есть «Вулкан-3»? Может, они просто ошиблись?

У девочки не нашлось на это ответа.

– В конце концов, мы все равно поймаем его и посадим, – сказал Дилл. – И на этот раз он не избегнет психотерапии, я обещаю тебе, девочка. Даже если мне придется лично контролировать это.

Она сказала настолько ровно, насколько смогла:

– Ты просто бесишься из-за того, что твой старый компьютер взорвался и тебе нужно кого-то в этом обвинить. Ты точно такой, как мой папа всегда говорил: ты думаешь, что весь мир против тебя.

– Весь мир против меня, так оно и есть, – сказал Дилл хрипло.

С этими словами он вышел из комнаты, с грохотом захлопнув дверь. Она осталась стоять, прислушиваясь к звуку его шагов в холле. Звук удалялся, становясь все тише и тише.

Этот человек явно слишком много работает, подумала Мэрион Филдс. Им надо дать ему отпуск.

Глава 5

Это было печальным зрелищем. «Вулкан-2». А точнее, то, что от него осталось, – горы деформированных обломков, сплавившиеся, обгоревшие массы деталей, разбросанные лампы и реле среди обрывков соединительных кабелей. Огромная, все еще дымящаяся руина. Кислый дым от сгоревших трансформаторов поднялся вверх и скопился под потолком зала. Несколько техников угрюмо копались в обломках, им удалось найти парочку незначительных частей, но и только. Один из техников уже махнул рукой и сейчас собирал свои инструменты обратно в чемодан.

Джейсон Дилл пнул ногой бесформенный клубок пепла. Превращение, невероятное превращение «Вулкана-2» из того, чем он был, в это до сих пор ошеломляло его. Без всякого предупреждения. Дилл совершенно этого не ожидал. Он покинул «Вулкан-2», ушел по своим делам, ожидая, когда старый компьютер закончит обрабатывать его вопросы… А потом техники связались с ним и доложили.

И снова, в миллионный раз, вопросы беспомощно засуетились в его мозгу. Как это произошло? Как они это сделали? И зачем? Все это не имело ровно никакого смысла. Если они смогли вычислить местонахождение крепости и проникнуть в нее, если один из их агентов забрался так далеко, то зачем они тратили время здесь, когда «Вулкан-3» располагался всего шестью этажами ниже?

Возможно, они допустили ошибку, возможно, они уничтожили старый компьютер, полагая, что это и есть «Вулкан-3». Это действительно могло быть ошибкой – и с точки зрения «Юнити» очень удачной.

Но глядя на руины компьютера, Джейсон Дилл подумал: «Нет, это не похоже на ошибку. Это сделано чертовски тщательно. Чертовски надежно. С поразительной точностью.

Объявить ли мне публике об этом? – спросил он у себя. – Я могу скрыть это полностью, техники безгранично верны мне. Я могу оставить гибель “Вулкана-2” в тайне на годы.

Или же, – подумал он, – я могу объявить, что погиб “Вулкан-3”, могу подготовить ловушку, заставить их верить в то, что у них получилось. И тогда, возможно, они выйдут на свет. Откроются. Они среди нас, – подумал Дилл лихорадочно. – Если они добрались сюда, это значит, что они глубоко проникли в “Юнити”».

Он почувствовал ужас от этой мысли, а еще его не покидало чувство глубокой личной утраты. Старая машина была его другом многие годы. Когда у него были вопросы, достаточно простые для нее, он всегда приходил сюда, эти посещения стали частью его жизни.

Очень неохотно он направился к выходу. Больше я никогда сюда не вернусь, понял он. Старая скрипучая машина мертва; мне никогда больше не придется вручную вводить в нее данные, тщательно подбирая для вопросов такие термины, которые «Вулкан-2» смог бы понять.

Дилл похлопал по карману. Они все еще лежали там – ответы, что «Вулкан-2» дал ему, ответы, над которыми он раздумывал снова и снова, не в силах понять. Дилл хотел разъяснений: последний его визит был как раз для того, чтобы перефразировать вопросы, чтобы получить ясность. Но взрыв покончил со всем.

В глубокой задумчивости Джейсон Дилл вышел из машинного зала и направился по коридору обратно к лифту. Это очень плохой день для всех нас, подумал он. Мы запомним его надолго.

Вернувшись в свой офис, он решил посвятить немного времени обзору поступивших запросов. Ларсон, начальник отдела подготовки данных, показал ему непрошедшие запросы.

– Взгляните вот на эти. – Молодое, но строгое лицо Ларсона выражало, как обычно, глубочайшую ответственность; он выложил перед Диллом несколько бланков с запросами. – А вот этот… Возможно, вам лучше было бы лично послать на него отказ, чтобы потом не было проблем.

– Почему я должен этим заниматься? – раздраженно спросил Джейсон Дилл. – Сами справиться не можете? Если у вас завал в работе, просто наймите еще пару клерков себе из кадрового резерва. Уж клерков там всегда полно, вы не хуже меня об этом знаете. У нас их добрых два миллиона на содержании. А вы все равно отвлекаете этим меня! – Его гнев и беспокойство сами собой выплеснулись на подчиненного; Дилл понимал, что срывается на Ларсоне, но в его нынешнем подавленном состоянии ему было на это плевать.

Ларсон, ничуть не изменившись в лице, твердо сказал:

– Конкретно этот запрос был послан Директором. Поэтому я счел…

– Ладно, давайте сюда, – сдался Дилл.

Запрос был подписан Директором Северной Америки Уильямом Баррисом. Джейсон Дилл не раз встречался с ним; память нарисовала портрет довольно высокого человека… Лет тридцати пяти, припомнил Дилл, но уже с глубокими залысинами. Трудяга. Он получил пост Директора не обычным путем (через социальные контакты, через нужных людей), но непрерывной точной и полезной работой.

– Это интересно, – сказал Джейсон Дилл Ларсону, на миг отодвинув бланк запроса. – Нам надо бы порекламировать этого Директора. Он наверняка серьезно занимается связями с общественностью на своей территории, тут можно не волноваться.

Ларсон сказал:

– Как я понял, он пробился наверх собственным трудом. Его родители ничего собой не представляли.

– Стоит показать, – сказал Джейсон Дилл, – что обычный человек, без связей, не зная никого в организации, может вступить в нее на самую низкую должность, клерком или даже уборщиком, но со временем, если у него есть способности и напор, подняться до самого верха. Да что там, он даже может стать Исполнительным Директором.

«Знали бы вы, – подумал он про себя саркастически, – какая гадость этот пост».

– Ну, он еще не скоро станет Исполнительным Директором, – уверенно сказал Ларсон.

– Черт, – устало сказал Дилл. – Если ему хочется – а я так понимаю, что хочется, – он может занять мой пост вот прямо сейчас. – Он поднял бланк запроса и взглянул на него. Там были всего два вопроса:

a) обладают ли Целители реальной значимостью?

б) почему ты никак не отвечаешь на их существование?

Не выпуская бланка из рук, Дилл задумался. Вот один из вечно блестящих, талантливых молодых людей, что быстро карабкаются по служебной лестнице «Юнити». Баррис, Таубманн, Рейнольдс, Хендерсон – все они выстраивали свой путь уверенно и четко, никогда не пропуская ни одной возможности, ни малейшей зацепки. «И только дай им эту возможность! – подумал он с горечью. – Они тут же растопчут тебя, пройдут по тебе и оставят лежать».

– Человек человеку волк, – вырвалось у него.

– Сэр? – тут же переспросил Ларсон.

Джейсон Дилл отложил бланк. Он выдвинул ящик своего стола и достал оттуда плоскую металлическую коробочку, а из нее капсулу, которую прижал к своему запястью. Она мгновенно всосалась под кожу, он почувствовал, как содержимое входит в кровь и тут же начинает работу. Транквилизатор… Один из новейших в длинном-длинном ряду.

Он действует на меня, подумал Дилл, и они воздействуют на меня; транквилизатор тянет в одну сторону, а их постоянный нажим и агрессия – в другую.

Джейсон Дилл вновь взял в руки запрос от Директора Барриса.

– Много у вас еще такого?

– Нет, сэр, но чувствуется общий рост напряженности. Кроме Барриса, еще несколько Директоров интересуются, отчего «Вулкан-3» не дает своего решения относительно Движения.

– Они все интересуются, – сказал Дилл ворчливо.

– Я имею в виду, – уточнил Ларсон, – формально. По официальным каналам.

– Покажите мне остальные материалы.

Ларсон передал ему бланки.

– Здесь дополнительные материалы из наших банков данных. – Он передал крупный запечатанный контейнер. – Мы тщательно просеяли все входящие данные.

Спустя некоторое время Джейсон Дилл сказал:

– Принесите досье на Барриса.

– Официальное?

– И другое тоже. Черное досье. – В его памяти всплыло полное название, которое обычно вслух не произносили. Неподтвержденные материалы. – Пакет с барахлом, – сказал он. Надуманные обвинения, клевета и ложь, ядовитые анонимки, что приходили в «Юнити» без подписи. Безумные тексты, жалобы сумасшедших, обиды психически нездоровых людей. И все же их сохраняли, подшивали. Нам не стоило бы их хранить, подумал Джейсон Дилл. Не стоило бы использовать их, даже проверять. Но мы делаем это. И прямо сейчас он собирался забраться в эту грязь, лишь бы она имела отношение к Уильяму Баррису. Все, что копилось годами.

Вскоре две папки оказались у него на столе. Он вставил микрофильм в сканер и какое-то время изучал официальное досье. Перед ним разворачивалась цепочка скучных фактов. Баррис родился в Кенте, штат Огайо; он был единственным ребенком в семье; его отец был жив и работал в банке в Чили; на работу в «Юнити» Баррис поступил в качестве исследователя-аналитика. Дилл ускорил просмотр, перематывая материалы почти с раздражением. В конце концов он смотал микрофильм назад и вернул его в папку. Этот парень даже не был женат, осознал он, обычная жизнь, состоящая из работы и добродетели, – если верить документам. Если они рассказывают полную историю.

А теперь, подумал Дилл, перейдем к клевете. К недостающим деталям, к другой стороне, к темной, теневой стороне.

К его разочарованию, черное досье на Уильяма Барриса оказалось почти пустым.

«Неужели парень такой агнец? – подумал Дилл. – Не нажил врагов, что ли? Чушь. Отсутствие обвинений вовсе не означает невиновности; невозможно дорасти до Директора и не возбудить ненависти, зависти. Надо полагать, Баррис тратит существенную часть своего бюджета на раздачу сотрудникам, чтобы все были довольны. И молчали».

– Ничего нет, – сказал он Ларсону, когда тот вернулся.

– Я почувствовал, что папка слишком легкая, – подтвердил Ларсон. – Сэр, я зашел к своим ребятам и велел им срочно проработать весь текущий материал, я подумал, что может найтись что-то, еще не попавшее в досье. Как вы, должно быть, знаете, досье формируется с отставанием на несколько недель.

Увидев, что подчиненный держит в руках какую-то бумагу, Джейсон Дилл испытал чувство предвкушения, даже его пульс ускорился.

– И что же они нашли?

– Вот это. – Ларсон положил на стол лист дорогой бумаги, даже с водяными знаками. – Я также взял на себя смелость, как только увидел это письмо, поручить проанализировать и отследить его. Чтобы вы имели представление о том, как оценить его значимость.

– Не подписано, – заметил Дилл.

– Да, сэр. Наши аналитики считают, что оно было отправлено вчера вечером откуда-то из Африки. Вероятнее всего, из Каира.

Изучая письмо, Дилл пробормотал:

– Все же нашелся кто-то, кого Баррис не смог заткнуть. Ну, или просто не успел.

Ларсон сказал:

– Писала женщина. Написано старинной шариковой ручкой. Сейчас мы пытаемся найти ее изготовителя. У вас тут, строго говоря, копия письма: само письмо сейчас на исследовании в лаборатории. Но для ваших целей…

– А какие у меня цели? – спросил Дилл, отчасти у самого себя. Письмо было интересным, но не каким-то уникальным, он видел подобные обвинения в адрес других сотрудников «Юнити».

Всем, кого это может касаться

Настоящим уведомляю, что Уильям Баррис, Директор, не достоин доверия, поскольку находится на содержании Целителей вот уже некоторое время. Вина за недавно случившуюся смерть может быть приписана мистеру Баррису, и он должен быть наказан за свое преступление, заключающееся в организации злодейского убийства безвинного и талантливого служителя «Юнити».

– Заметьте, как строчки уходят вниз, – сказал Ларсон. – Это считается верным указанием на невменяемость пишущего.

– Предрассудки, – отмахнулся Дилл. – Интересно, тут идет речь о гибели этого парня, Питта? Она пока что последняя. Но какое Баррис имеет к ней отношение? Он был Директором Питта? Он выслал его на задание?

– Я все для вас выясню, сэр, – быстро отозвался Ларсон.

Перечитав анонимку еще раз, Джейсон Дилл отбросил ее в сторону и вновь взялся за запрос от Директора Барриса. Он достал ручку и написал пару фраз в нижней части бланка.

– Отправьте это ему ближе к концу недели. Он забыл указать свой идентификационный номер, я возвращаю запрос для исправления этого.

Ларсон нахмурился.

– Надолго это его не задержит. Баррис немедленно вернет исправленный запрос.

Усталым голосом Джейсон Дилл произнес:

– Это моя забота. С вашего позволения, я побеспокоюсь об этом сам. А вы занимайтесь своими делами и тогда намного дольше продержитесь в организации. И этот урок вам следовало выучить уже давным-давно.

Покрасневший Ларсон пробормотал:

– Я прошу прощения, сэр.

– Думаю, нам надо начать негласное расследование в отношении Директора Барриса, – сказал Дилл. – Пришлите одного из полицейских секретарей, я продиктую инструкции.

Когда Ларсон пригнал ему секретаря, Джейсон Дилл сидел, застывшим взглядом уставившись на анонимку, что обвиняла Директора Барриса в работе на Целителей. Было бы интересно узнать, кто это написал, подумал он. Может быть, мы и узнаем, и совсем скоро.

В любом случае расследованию быть. В отношении Уильяма Барриса.

После ужина миссис Агнес Паркер задержалась в школьной столовой с двумя коллегами, обмениваясь сплетнями и отдыхая после долгого и напряженного дня.

Наклонившись так, чтобы никто проходящий мимо даже случайно не смог услышать, мисс Краули прошептала миссис Паркер:

– Вы еще не закончили с той книгой? Если бы я знала, что вы настолько ее задержите, я бы не согласилась дать вам читать первой. – Ее пухлое румяное лицо выразило возмущение. – Мы уже заждались, сколько можно?

– Да, – миссис Дэвис тоже наклонилась поближе к ним. – Принесите ее прямо сейчас, пожалуйста. Будьте добры, верните нам книгу.

Они еще немного поспорили, но в конце концов миссис Паркер нехотя поднялась из-за стола и двинулась к лестнице. Ей предстоял долгий путь вверх по лестнице, а потом через холл в то крыло здания, где находилась ее комната, да еще в комнате нужно было покопаться, чтобы вытащить книгу из тайника. Книга эта, древнее классическое произведение под названием «Лолита», уже не первый год была в списке запрещенной литературы – любой уличенный во владении ею рисковал серьезным штрафом, а для учителя это могло означать и тюремный срок. Тем не менее большинство учителей читали такие стимулирующие книжки, обмениваясь ими друг с другом, и пока никто на этом не попался.

Недовольно ворча из-за того, что ей не удастся дочитать книгу, миссис Паркер вложила ее в экземпляр «Мира сегодня» и вынесла из комнаты. Дойдя до холла, она не встретила никого и спокойно вышла на лестничную площадку.

Спускаясь, она вспомнила, что у нее есть несделанное дело, которое нужно было закончить до утра: бывшая комната этой девочки Филдс не была убрана, как того требовал устав школы. Со дня на день появится новый ученик и займет эту комнату, и было критически важно, чтобы кто-то, облеченный властью, обшарил в комнате каждый дюйм и уверился в том, что после девочки Филдс не осталось никаких подрывных или незаконных предметов, что могли бы негативно воздействовать на нового жильца. С учетом прошлого ученицы Филдс это требование выглядело особенно значимым. Выйдя с лестницы и спеша по коридору, миссис Паркер почувствовала, что ее сердце пропустило несколько ударов. Она может попасть в очень нехорошую ситуацию, если проявит забывчивость в этом вопросе… Могут посчитать, что она хочет оказать дурное влияние на нового ребенка.

Дверь в бывшую комнату Мэрион Филдс была закрыта на ключ. «Но как это возможно?» – спросила себя миссис Паркер. Детям не было разрешено иметь ключи, они не могли запирать никакие двери. Видимо, дверь закрыл кто-то из персонала. Конечно, у нее самой был ключ, но у нее не было времени, чтобы спуститься сюда, – ни разу с тех пор, как Исполнительный Директор Дилл оформил на себя опеку над ребенком.

Она как раз нашаривала в кармане свой универсальный ключ, когда услышала какой-то звук с той стороны двери. В комнате кто-то был.

– Кто там? – спросила женщина, ощущая страх. Если в комнате находился кто-то, кто не имел права там находиться, то у нее точно возникнут проблемы: именно она отвечала за эти комнаты. Вытащив ключ, она быстро перевела дух, затем вставила ключ в замок. Должно быть, это кто-то из «Юнити» проверяет меня, решила она. Изучает, что я позволила иметь в собственности ученице Филдс. Дверь открылась, и миссис Паркер включила свет.

Сперва женщина не увидела никого. Постель, шторы, небольшой рабочий стол в углу… Тумбочка!

На тумбочке что-то сидело. Что-то, что отражало свет, блестело металлом. Да, оно блестело и щелкало, поворачиваясь в ее сторону. Она увидела две стеклянные механические линзы, нечто с продолговатым телом размером с детскую ракетку. Оно выстрелило вверх и ринулось к ней.

Миссис Паркер инстинктивно вскинула руки. Стоп, сказала она себе. Своего голоса она не услышала, а слышала лишь свистящий шум в ушах, оглушающий взрыв звука, переходящего в визг. «Стоп!» – хотела закричать она, но язык отказал. Она чувствовала себя так, будто взлетает; вот она, уже, невесомая, закачалась в воздухе. Комната начала уплывать во тьму. И удаляться от нее – все дальше, дальше. Движение кончилось, звук тоже… Оставалась лишь малая искра света, что билась, затухая, а потом погасла.

«О боже, – подумала она. – Вот теперь у меня точно будут проблемы. – Но даже ее мысли, казалось, уплывали от нее, она была не в состоянии их удержать. – Я сделала что-то неправильное. Теперь меня точно уволят».

Она уплывала, уплывала…

Глава 6

Жужжание видеофона близ кровати вырвало Джейсона Дилла из глубокого, накачанного транквилизаторами сна. Потянувшись, он автоматически нажал на кнопку ответа, заметив при этом, что вызов пришел по его личному номеру. Что стряслось-то, удивился Дилл, ощущая пронизывающую головную боль, с которой он боролся все часы своего сна. Глухая ночь, сообразил он. Где-то полпятого.

На экране появилось незнакомое лицо. Коротко мелькнул идентификационный значок. Медицинское подразделение.

– Исполнительный Директор Дилл слушает, – недовольно пробормотал он. – Какой у вас вопрос? Впредь проверяйте местное время: здесь вообще-то ночь, даже если у вас полдень.

Медик сказал:

– Сэр, ваши помощники рекомендовали мне немедленно обратиться к вам. – Он взглянул на какой-то лист. – Некая миссис Агнес Паркер, школьный учитель.

– Да, помню, – кивнул Дилл.

– Ее нашла коллега. Нашла с перебитым в нескольких местах позвоночником, она скончалась сегодня, примерно в половине второго ночи. Первое же обследование показало, что ранения были нанесены намеренно. Есть данные, что был использован какой-то вид плазменного резака. Спинномозговая жидкость, судя по всему, выкипела от…

– Хорошо, – сказал Дилл. – Спасибо, что поставили меня в известность, вы поступили абсолютно верно. – Ударив по кнопке, он оборвал связь и тут же попросил телефонистку связать его с полицией «Юнити».

На экране появилось широкое и спокойное лицо дежурного.

– Немедленно заменить всех людей, охраняющих Мэрион Филдс, – приказал Дилл. – Новых набрать случайным образом, нынешнюю смену задержать до полной проверки. – Он задумался. – Вы знакомы с информацией относительно Агнес Паркер?

– Получили час или два назад, – ответил офицер.

– Черт побери, – сказал Дилл. Прошло слишком много времени. Они могли многое натворить за это время. Они?

Враги.

– Относительно Отца Филдса нет новостей? – спросил он. – Я так понимаю, вы еще не взяли его?

– Простите, сэр, – сказал офицер.

– Дайте мне знать о том, что найдете по этой Паркер, – поручил Дилл. – Переверните ее досье, само собой. Оставляю это вам: это ваша работа. Я очень беспокоюсь за Мэрион Филдс. Сделайте все, чтобы с ней ничего не случилось. Возможно, стоит проверить, все ли с ней в порядке, прямо сейчас, поставьте меня в известность в любом случае. – Он закончил разговор и откинулся на подушки.

«Может быть, они пытались выяснить, кто забрал Мэрион Филдс? – подумал он. – И куда? Но ведь это не было тайной: ее увезли в моей машине среди бела дня, на виду у целой площадки детей».

«Они подбираются все ближе, – сказал он себе. – Они уничтожили “Вулкан-2” и вот теперь эту льстивую дуру, учительницу, которая в рамках заботы о детях готова была с радостью отдать их первому попавшемуся высокопоставленному чиновнику. Они проникают в наше святая святых. И они явно точно знают, что мы делаем. А если они могут проникать в школы, где мы учим детей верить…»

Час или два Дилл сидел на кухне своего жилища, отогреваясь и куря сигареты одну за другой. Наконец он увидел, как черное ночное небо начинает сереть.

Вернувшись к видеофону, он вызвал Ларсона. Тот, взъерошенный со сна, глянул недовольно, но как только узнал начальника, мгновенно стал вежливым и деловитым.

– Да, сэр, – сказал он.

– Мне нужна будет ваша помощь, чтобы составить особый ряд запросов к «Вулкану-3», – сказал Джейсон Дилл. – Нам придется подготовить их с максимальным старанием. Кроме этого, предстоит тяжелая работа в части подготовки данных. – Он собирался продолжить свою мысль, но Ларсон прервал его.

– Спешу доложить, – сказал Ларсон, – что мы вышли на человека, который послал анонимку с обвинениями Директора Барриса. Мы отследили намек в тексте на талантливого погибшего сотрудника. Работали исходя из того, что речь шла об Артуре Питте, и установили, что его жена живет как раз в Северной Африке, а в Каире бывает на шопинге несколько раз в неделю. Вероятность того, что письмо написано ею, настолько высока, что мы подготовили ордер на ее задержание для местной полиции. Это регион Блюхера, и нам лучше провести задержание силами его людей, чтобы у него не оставалось обид. Я только хотел бы получить разрешение от вас, сэр, чтобы ответственность не ложилась полностью на меня. Вы понимаете, сэр. Может быть, все же это и не ее работа.

– Да, доставьте ее, – сказал Дилл, лишь наполовину слушая скороговорку подчиненного.

– Есть, сэр, – быстро сказал Ларсон. – И мы непременно сообщим вам все, что сможем из нее выжать. Будет интересно узнать ее мотив в обвинении Барриса – предполагая, разумеется, что это она. Лично я бы предположил, что она может работать на кого-то из других Директоров, который…

Дилл прервал вызов. И устало вернулся в постель.

Ближе к концу недели Директор Уильям Баррис получил обратно свой бланк запроса. В его нижней части от руки было наскоро написано:

– Заполнено неверно. Пожалуйста, исправьте и вышлите снова.

Баррис в ярости швырнул бланк на стол и вскочил на ноги. Щелкнул по кнопке вызова видеофона. – Дайте мне Женеву, «Юнити»-Контроль.

На экране появилась женевская телефонистка.

– Да, сэр?

Баррис поднес к экрану свой запрос.

– Кто вернул мне это? Чей тут почерк? Это шеф отдела подготовки?

– Нет, сэр. – Телефонистка что-то проверила. – Вашим запросом занимался лично Исполнительный Директор Дилл, сэр.

Дилл! Баррис оцепенел от возмущения.

– Я хочу сейчас же с ним поговорить.

– Мистер Дилл на совещании. Его нельзя беспокоить.

Бешеным движением руки Баррис оборвал связь. Он на минуту задумался. Сомнений не было: Джейсон Дилл сознательно затягивает ответ. Нет, я так больше не могу, решил Баррис. Таким путем я от Женевы ничего не добьюсь. Но, черт побери, во что же играет Дилл?

Почему Дилл отказывается сотрудничать со своими собственными Директорами?

Вот уже больше года «Вулкан-3» не дает никаких ответов по Целителям. А может быть, дает, но Дилл не выпускает их?

Не веря самому себе, Баррис подумал вдруг: «А что, если Дилл не пропускает к компьютеру информацию? Отрезает его от происходящего? Что, если “Вулкан-3” вообще не знает о существовании Целителей?

Нет, это не могло быть правдой: Диллу пришлось бы постоянно прилагать титанические усилия, ведь в «Вулкан-3» загружались миллиарды единиц данных каждую неделю и вырезать любое упоминание о Движении из всех было бы практически невозможно. А если хоть какая-то капля данных просочится, компьютер отреагирует: он заметит ее, сравнит со всеми остальными данными и найдет нестыковку.

И еще, подумал Баррис, если Дилл скрывает от «Вулкана-3» существование Движения, то в чем его мотив? Что он выигрывает, сознательно лишая себя (и «Юнити» в целом) компьютерной оценки ситуации?

Но ведь эта ситуация продолжается уже пятнадцать месяцев, вспомнил Баррис. К нам не приходит ничего от «Вулкана-3», и тут уж одно из двух – либо машина ничего не говорит, либо Дилл не пропускает ее ответы. В общем, это сводится к одному: компьютер не высказал своего мнения.

«Какая же врожденная уязвимость заложена изначально в структуре “Юнити”, — подумал он горько. – Один-единственный человек имеет право общения с компьютером, и этот человек может полностью нас от него отрезать; отрезать весь мир от “Вулкана-3”. Словно какой-то верховный жрец, стоящий между человеком и богом». Баррис невесело усмехнулся. Это, безусловно, неправильно. Но что мы можем сделать? Что я могу сделать? Пусть я обладаю верховной властью в своем регионе, но Дилл по-прежнему мой начальник, он может снять меня в любой момент, если захочет. Да, это будет непростая и длительная процедура: сложно уволить Директора против его воли, но такие случаи бывали. А если я приду и обвиню его в…

В чем?

Он что-то делает, понял Баррис, но я никак не могу узнать, что именно. У меня не просто нет фактов, я даже не могу четко выстроить обвинения против него. В конце концов, я и правда неверно заполнил бланк запроса, это факт. А если Дилл заявляет, что «Вулкан-3» попросту ничего не говорит относительно Целителей, то никто не может опровергнуть его слова, потому что больше ни у кого доступа к машине нет. Нам приходится верить ему на слово.

«Но мне надоело верить ему на слово! – подумал Баррис. – Пятнадцать месяцев – долгий срок; пришло время действовать! Даже если это закончится моей вынужденной отставкой. А это почти наверняка так и закончится, и немедленно».

Работа, решил для себя Баррис, не так уж и важна. Важно иметь возможность доверять организации, частью которой являешься, верить своим руководителям. И если ты считаешь, что они в чем-то замешаны, то ты должен встать из своего кресла и сделать что-то, пусть всего лишь встретиться с ними лицом к лицу и потребовать объяснений.

Он потянулся и включил видеофон.

– Соедините с аэродромом. Быстро.

Через мгновение отозвался дежурный на вышке аэродрома.

– Да, сэр?

– Это Баррис. Немедленно подготовьте машину первого класса. Я срочно улетаю.

– Куда, сэр?

– В Женеву. – Баррис поиграл желваками на скулах. – У меня встреча с Исполнительным Директором Диллом. – И добавил уже про себя: «Хочет он того или нет».

Пока корабль на огромной скорости мчал его к Женеве, Баррис тщательно обдумывал свои планы.

Наверняка там скажут, решил он, что я использую это как повод для того, чтобы привести в замешательство Джейсона Дилла. Скажут, что я неискренен, что на самом деле я использую молчание «Вулкана-3» как рычаг, чтобы сбросить Дилла и занять его место. И мой прилет в Женеву лишь послужит доказательством того, насколько я безжалостно амбициозен. И я не смогу опровергнуть это обвинение: не существует возможности доказать, что мои намерения чисты.

На сей раз обычные сомнения не осаждали Барриса, ведь он точно знал, что действует во благо организации. Сейчас я полностью понимаю себя, осознал он. И это тот случай, когда я могу себе доверять.

Мне всего лишь надо выстоять, сказал он себе. Если я буду настаивать на том, что не собираюсь подсидеть Дилла в своих личных интересах…

Но на самом деле он знал, что не выйдет. Все оправдания мира не помогут мне, подумал он, лишь только они спустят с цепи богов. Они подтянут пару полицейских психологов из Атланты, и как только эти ребята пройдутся по мне, я соглашусь со всеми обвинениями, причем сам буду уверен, что цинично эксплуатирую проблемы Дилла и веду подрывную деятельность против организации. Они убедят меня даже в том, что я предатель и заслуживаю, чтобы меня приговорили к каторжным работам на Луне.

При мысли о психологах из Атланты холодный пот выступил у него на лбу, а горло пересохло.

Баррис всего раз сталкивался с ними – дело было на третьем году его работы в «Юнити». Один психически неуравновешенный клерк из его департамента (на тот момент Баррис возглавлял небольшое отделение «Юнити» в сельской местности) попался на краже собственности организации и перепродаже ее на черном рынке. У «Юнити», само собой, была монополия на сложное технологическое оборудование, причем некоторые позиции были исключительно дорогостоящими. Оно и само по себе представляло огромное искушение, а этот клерк еще и заведовал складами; соблазн повстречался с возможностью, и человек не смог удержаться. Тайная полиция вышла на него почти сразу, арестовала и добилась признания вины. Но, для того чтобы выйти сухим из воды (по крайней мере, он на это надеялся), преступник оболгал еще несколько человек в отделении, в том числе Уильяма Барриса. В связи с этим на Барриса выписали ордер, и в середине ночи его притащили на «интервью».

Долгосрочных негативных последствий этот привод в полицию для него не имел: практически каждый гражданин сталкивался с полицией раньше или позже. Инцидент никак не повредил и карьере Барриса: его очень быстро выпустили, позволив вернуться к работе, и, когда пришло время повышения, никто даже не вспомнил об этом случае. Но за полчаса в полиции его обработали два психолога, и память об этом навсегда осталась с ним, заставляя иногда просыпаться по ночам от кошмара, который, к сожалению, мог в любой момент стать реальностью.

Если бы он рискнул выйти за черту закона даже сейчас, на своем посту Директора Северной Америки, с абсолютной властью над территорией к северу от линии Мэйсона – Диксона…

И с каждой милей, что приближала его к «Юнити»-Контролю в Женеве, он, безусловно, все дальше высовывал за эту черту свою шею. «Мне не следует лезть в чужие дела, – повторял он себе снова и снова. Это правило, которому учатся все, кто планирует подниматься по служебной лестнице или хотя бы не сидеть в тюрьме. – Но это мое дело!»

Вскоре автоматический голос вежливо уведомил его:

– Мы готовимся к посадке, мистер Баррис.

Под ним лежала Женева. Корабль спускался, ведомый автоматическими переключателями, что уже провели его по взлетной полосе, через Атлантику и над Западной Европой.

Баррис подумал: «Скорее всего, они уже знают, что я в пути. Какой-нибудь служитель, какой-нибудь мелкий шпион уже передал эту информацию. Наверняка какой-нибудь маленький клерк в моем собственном здании работает на “Юнити”-Контроль».

И сейчас, когда он вставал со своего места и направлялся к выходу, еще кто-нибудь, без сомнения, ожидал в терминале Женевы, чтобы доложить о его прибытии. За мной будут следить постоянно, решил он.

У самого выхода Баррис заколебался. Я все еще могу развернуться и отправиться обратно, сказал он себе. Могу сделать вид, что никогда и не пускался в этот полет, и, скорее всего, никто никогда об этом не вспомнит; они будут знать, что я планировал поездку сюда, но добрался лишь до аэродрома, при этом не будут знать, зачем и почему. И они никогда не докажут, что я намеревался противостоять моему начальнику, Джейсону Диллу.

Он колебался какое-то время, а потом нажал рычаг, что открывал дверь. Та скользнула в сторону, и яркий полуденный свет ворвался внутрь маленького корабля. Баррис глубоко вдохнул свежий воздух, чуть постоял, а затем спустился по трапу на поле.

Когда он шел к терминалу по открытому пространству, от забора отделился чей-то силуэт. Ага, вот оно, понял Баррис. За мной наблюдают. Фигура медленно приближалась. Он увидел длинное синее пальто. Женщина, волосы стянуты банданой, руки в карманах пальто. Он не узнал ее. Заостренные черты, бледное лицо. Какие пронзительные глаза, подумал он. Она не отводила взгляда. Но не говорила ничего, не выражала никаких эмоций, пока между ними не осталось всего несколько футов. И лишь тогда ее бескровные губы шевельнулись.

– Помните ли вы меня, мистер Баррис? – сказала она безжизненным голосом. Она пристроилась рядом и пошла вместе с ним к зданию терминала. – Я бы хотела поговорить с вами. Мне кажется, вам будет интересно.

– Рэйчел Питт, – сказал он.

Покосившись на него, Рэйчел сказала:

– Хочу продать вам кое-что. Одну новость, которая сможет повлиять на ваше будущее. – Голос ее был твердым и высоким, но хрупким, как стекло. – Но и мне нужно за это кое-что, я предлагаю обмен.

– Я не хочу вести с вами никакой торговли, – сказал он. – Я прилетел не для того, чтобы повидаться с вами.

– Знаю, – сказала она. – Я пыталась связаться с вами в вашем офисе, но меня все время отфутболивали. Я сразу поняла, что вы отдали приказ не соединять со мной.

Баррис промолчал. Плохо дело, подумал он. Как эта безумная сумела поймать меня, да еще здесь, да еще сейчас?

– Вам неинтересно, – продолжала меж тем Рэйчел, – и я знаю почему; сейчас вы думаете лишь о том, как бы вам успешнее выступить против Джейсона Дилла. Но понимаете, в чем дело, вам вообще не удастся против него выступить.

– Это еще почему? – спросил он, пытаясь не выдать голосом своих эмоций.

– Я была под арестом пару дней, – сказала Рэйчел. – Меня схватили и привезли сюда.

– Угу, я удивлялся, как вы сюда попали.

– Верная жена сотрудника «Юнити», – сказала она. – Преданная организации. Муж которой был убит всего несколько… – Она осеклась. – Но и это вам тоже неинтересно. – У забора она остановилась, обернулась к нему. – Вы можете сразу же отправиться в здание «Юнити»-Контроля, а можете сперва выделить мне полчаса. И я советую выбрать второе. Если вы решите поехать к Диллу немедленно, не выслушав меня… – Она пожала плечами. – Я не могу вас остановить. Езжайте. – Ее черные глаза застыли в немигающем ожидании.

Эта женщина абсолютно безумна, подумал Баррис. Это застывшее фанатичное выражение лица… Но даже если так, мог ли он позволить себе проигнорировать ее?

– Вы считаете, что я пытаюсь соблазнить вас? – спросила она.

Он вздрогнул от неожиданности.

– Я…

– Я имею в виду, соблазнить какой-то приманкой, увести от вашей высокой цели. – Она впервые улыбнулась и слегка расслабилась. – Мистер Баррис, – сказала она. Ее затрясло. – Я скажу вам правду. Я была на интенсивной проверке эти двое суток. Вы можете представить себе, кто ее проводил. Но это неважно. Какая мне разница? После того, что случилось со мной… – Ее голос начал было уплывать, но вернулся. – Полагаете, я сбежала? Меня преследуют? – В ее глазах заплясала насмешливая легкая ирония. – Черта с два. Они отпустили меня. Двое суток проводили со мной принудительную психотерапию, а потом сказали, что я могу валить домой, просто выбросили меня за дверь.

Группа пассажиров прошла мимо них на посадку. Баррис и Рэйчел на время замолчали.

– За что вас забрали? – спросил он наконец.

– О, они полагали, что я написала некое подметное письмо с обвинениями какой-то шишки в «Юнити». Мне удалось убедить их в своей непричастности к этому или, точнее, анализ содержимого моего мозга убедил их, сама я просто сидела в это время. Они вытащили мой разум, разобрали его, изучили, сложили кусочки обратно и запихали мне в голову. – Она на мгновение сдвинула бандану, и он увидел с мрачным отвращением ровный белый шрам чуть ниже линии ее волос. – Все снова на месте, – сказала она. – Ну, по крайней мере, я полагаю, что все.

С искренним сочувствием в голосе он сказал:

– Это действительно ужасно. Настоящее издевательство над людьми. Это необходимо прекратить.

– Если станете Исполнительным Директором, то, может быть, сможете прекратить, – сказала она. – Как знать? Не исключено, что вы однажды им станете: в конце концов, вы талантливы, амбициозны и трудолюбивы. Всего-то и надо победить всех других талантливых, амбициозных и трудолюбивых Директоров. Таких, как Таубманн.

– Это его вы якобы в чем-то обвиняли? – спросил Баррис.

– Нет, – ответила она еле слышно. – Вас, Уильям Баррис. Правда же, интересно? Ну вот, я рассказала вам свою новость бесплатно. В досье у Джейсона Дилла теперь есть письмо, обвиняющее вас в работе на Целителей, мне его показали. Кто-то пытается уничтожить вас, и Дилл заинтересован. Этот факт стоит того, чтоб вы знали о нем, прежде чем поедете туда и столкнетесь с Диллом рогами?

– Откуда вы знаете, что я здесь ради этого?

Ее черные глаза задорно блеснули.

– Что еще вам тут делать? – Но голос ее уже стал неверным, запинающимся.

Баррис среагировал мгновенно и взял ее за руку. Твердо придерживая, вывел из аэропорта на улицу.

– Хорошо, я отложу свои дела ради беседы с вами, – пообещал он. Лихорадочно размышлял, пытаясь сообразить, куда же ее отвезти. Они вышли прямо на стоянку общественных такси; роботакси заметило их и уже катилось в их сторону.

Дверь автомобиля открылась. Механический голос произнес:

– Чем могу вам помочь?

Баррис скользнул в машину и втащил женщину за собой. Все еще крепко придерживая ее, он обратился к такси:

– Слушай, такое дело, можешь найти нам отель? Ну, такой, не слишком примечательный. Ну, ты знаешь? – Он слышал, как жужжит приемный механизм такси, обрабатывая его слова. – Ну, чисто нам ноги протянуть, мне с моей девочкой… Ты понял?

Наконец такси ответило:

– Да, сэр. – Оно двинулось по оживленным улицам Женевы. – Отель не на виду, где вы можете получить уединение, которого желаете. Отель «Бонд», сэр.

Рэйчел Питт не проронила ни слова, лишь смотрела вперед невидящим взглядом.

Глава 7

Джейсон Дилл носил в карманах две катушки с машинной лентой. Они всегда были с ним, днем и ночью. Они были с ним и сейчас, когда он медленно шел по ярко освещенному коридору. В который уже раз он бессознательно поднял руку и потрогал их через карман. Как магический амулет, подумал он с самоиронией. И мы же еще обвиняем массы в том, что они подвержены предрассудкам!

Впереди него включился свет. Позади него гигантские бронированные двери плотно закрылись, отсекая единственный выход из зала. Огромный компьютер стоял перед ним, неимоверная башня банков памяти и индикаторов. Дилл был с «Вулканом-3» наедине – только он и компьютер.

Видимой была лишь незначительная часть компьютера; основная же его часть терялась вдалеке, в местах, где Дилл никогда не бывал, да и никто из людей не бывал. За время своего существования компьютер сильно расширил некоторые свои элементы. Для этого он расчистил место в граните и глинистом сланце (уже давно он вел в округе горнопроходческие работы). Иногда Джейсону Диллу удавалось услышать отдаленный звук работы бура, напоминающий высотой тона сверло стоматолога. Время от времени Дилл прислушивался и пытался понять, где же именно ведутся горные работы. Но он мог лишь угадывать. Их единственная оценка роста и развития «Вулкана-3» могла основываться лишь на двух элементах – на объеме породы, вывозимой наверх, в отвал, и на количестве, разнообразии и назначении сырья, деталей и инструментов, что заказывал компьютер.

Сейчас, когда Джейсон Дилл стоял перед машиной, он заметил, что новая катушка с запросами по снабжению уже была готова; ему предстояло собрать заказ и доставить его. «Я словно мальчик на посылках, – подумал он. – Да, я бегаю за него в магазин, – осознал Дилл. – Он не может выйти сам, заточенный здесь, поэтому отправляюсь я и возвращаюсь с еженедельными покупками в лавке. Разве что, в его случае, мы не доставляем пищу – практически все остальное, но не ее».

Финансовые расходы на содержание «Вулкана-3» были грандиозными. Часть программы налогообложения, осуществлявшейся «Юнити» по всему миру, уходила на это. По последним оценкам, доля «Вулкана-3» в этих налогах доходила до сорока трех процентов.

А остальное, отстраненно подумал Дилл, уходит на школы, дороги, больницы, пожарные части, полицию – то есть менее важные, человеческие, потребности.

Пол завибрировал под его ногами. Это был самый нижний уровень, что построили инженеры, однако внизу под ним постоянно что-то происходило. Дилл чувствовал подобные вибрации и раньше. Что находилось там, внизу? Точно не земля, точно не инертная почва. Энергия, трубопроводы, кабели, трансформаторы, какие-то аппараты и механизмы… Он мысленно представлял эту неустанную деятельность. Тележки, подвозящие припасы и вывозящие отходы, зажигающийся и гаснущий свет, щелкающие реле, охлаждающиеся и вновь нагревающиеся переключатели, замена изношенных деталей, изобретение новых, улучшенный дизайн, сменяющий устаревший… И как далеко это все могло простираться? На мили? А может быть, были уровни и под тем, что транслировал вибрацию его подошвам? А может быть, они шли вниз и вниз до бесконечности?..

«Вулкан-3» зафиксировал его появление. По огромному невыразительному металлическому лицу машины пробежал сигнал узнавания, лента подвижных букв, что быстро появлялись и тут же исчезали. Джейсон Дилл должен был сразу же улавливать слова, второй возможности не было: машина не делала скидку на человеческое тугодумие.

Завершено ли исследование по образовательному уклону?

– Почти, – ответил Дилл. – Еще несколько дней. – Как всегда, общаясь с «Вулканом-3», он испытывал глубокое внутреннее неприятие – оно замедляло его реакцию, гирей у ног висело на его мыслях и способностях. В присутствии компьютера он буквально чувствовал, что глупеет. И он всегда давал короткие ответы: так было легче. И всегда, лишь только первые слова зажигались в воздухе над его головой, его тянуло уйти, он уже сейчас мечтал об этом.

Но это было его работой, уединение с «Вулканом-3». Кто-то должен был выполнять эту работу. Какой-то человек должен был стоять на этом месте.

Он никогда не испытывал такого ощущения перед «Вулканом-2».

Появились новые слова, бело-голубой молнией вспыхнув во влажном воздухе.

Результаты нужны мне немедленно.

– Они появятся сразу же, как только отдел подготовки данных закончит переводить их в нужную форму.

«Вулкан-3» проявлял… Самым верным словом, подумал Дилл, будет «возбуждение». Энергонесущие шины затлели красным. От этого, кстати, и возникло название серии компьютеров: рокочущий звук и неяркие вспышки красного напомнили ее создателю, Натаниэлю Гринстриту, о древней кузнице богов, о хромом боге, что в далеком прошлом выковал молнии для Юпитера.

Какой-то из элементов функционирует неправильно. Фиксируется значительный сдвиг в ориентации определенных социальных слоев, который невозможно объяснить на основе доступных мне данных. Готовится переустройство социальной пирамиды в ответ на некие неизвестные мне историко-динамические факторы. Если мне придется с этим работать, я обязан знать больше.

Робкое щупальце тревоги коснулось Джейсона Дилла. Что заподозрил «Вулкан-3»?

– Все данные предоставляются так быстро, как это возможно.

Я наблюдаю подготовку к решительному расколу общества. Обеспечьте готовность результатов исследования по образовательному уклону. Мне потребуются все релевантные факты.

После паузы «Вулкан-3» добавил:

Я ощущаю быстро надвигающийся кризис.

– Какого рода? – нервно спросил Дилл.

Идеологический. Вот-вот будет провозглашена новая концепция. Гештальт, вытекающий из опыта нижних слоев общества. Отражающий их неудовлетворенность.

– Неудовлетворенность? Чем же?

По сути своей, массы отвергают саму идею стабильности. Главное здесь в том, что люди, не владеющие достаточной собственностью, чтобы за нее крепко держаться, более озабочены выгодой, чем безопасностью. Для них общество представляет собой поле боя. Структуру, в которой они надеются подняться к более высокому социальному статусу.

– Я понимаю, – послушно отозвался Дилл.

Рационально управляемое и стабильное общество, такое как наше, отвергает их стремления. Но в быстро меняющемся, нестабильном обществе нижние слои получают неплохой шанс захватить власть. Строго говоря, эти люди – искатели приключений, воспринимающие жизнь как азартную игру (игру, а не работу!), в которой можно выиграть повышение социального статуса.

– Интересно, – сказал Дилл. – Следовательно, главную роль для них играет концепция удачи. Тем, кто наверху, просто повезло. Тем же… – Но «Вулкан-3» не интересовали его дополнения, речь машины уже продолжалась.

Неудовлетворенность масс, таким образом, основана не на экономических лишениях, но на чувстве неэффективности. Основной их целью является вовсе не повышение жизненного стандарта, а увеличение социальной значимости. Благодаря своей эмоциональной ориентации они поднимаются и начинают действовать, лишь только харизматичный лидер сумеет объединить их в действующее целое из хаотичной массы несформированных элементов.

Дилл не нашелся, что на это ответить. Было очевидно, что «Вулкан-3» тщательно проработал всю доступную информацию и пришел к неутешительным выводам. Это, конечно, было сильной стороной машины; собственно, она и задумывалась как идеальное устройство для выполнения процессов дедуктивных и индуктивных рассуждений. Компьютер бесстрастно следовал в рассуждениях шаг за шагом и неизбежно приходил к верным выводам, какими бы они ни были.

Не имея прямых собственных знаний ни в каком виде, «Вулкан-3» мог вычислить, исходя из общих исторических принципов, развивающиеся в современном мире социальные конфликты. Он мог выстроить образ ситуации, с которой сталкивался средний человек, просыпаясь утром и неохотно встречая новый день. Находясь здесь, «Вулкан-3», используя непрямые и неполные данные, представлял себе вещи во всей их полноте и реальности.

Пот выступил на лбу Дилла. Перед ним был разум, превосходящий любой человеческий и даже любой группы людей. Перед ним было доказательство невероятных способностей компьютера – подтверждение догадки Гринстрита: машина не ограничится тем, что будет выполнять работу человека быстрее его… «Вулкан-3», совершенно очевидно, делал то, что человек не смог бы сделать, дай ему сколько угодно времени.

Здесь, внизу, заточенный в мрачном подземелье, в постоянной и полной изоляции, человек неизбежно сошел бы с ума; потерял бы любую связь с миром, не представлял бы себе, что творится снаружи. С течением времени он вырабатывал бы все более и более отдаленную от реальности картину происходящего, все более и более отдавался бы галлюцинациям. Но «Вулкан-3» двигался ровно в противоположную сторону: в каком-то смысле он постепенно становился все мудрее или, по крайней мере, более зрелым, если под этим понимать ясное, точное и полное представление о реальном положении вещей. Представление, осознал Дилл, которого никогда не имел и никогда не будет иметь ни один человек, ведь все люди субъективны. А этот гигант нет!

– Я потороплю сотрудников насчет исследования по образованию, – пробормотал он. – Что-нибудь еще требуется?

Не поступил статистический отчет по сельской лингвистике. Почему так произошло? Им лично занимался ваш субкоординатор Артур Грэйвсон Питт.

Дилл выругался про себя. Господи ты боже! «Вулкан-3» ни разу не перепутал, не потерял, не прочел неверно ни одной единицы данных из тех миллиардов, что ежедневно поглощал и откладывал в архив.

– Питт ранен, – сказал Дилл вслух, отчаянно подгоняя свой мозг. – Его машина перевернулась на извилистой горной дороге в Колорадо. Кажется, так, насколько я помню. Мне придется уточнить, проверить, но…

Пусть его отчет закончит кто-то другой. Мне нужен этот отчет. Его состояние серьезное?

Дилл замялся.

– Честно говоря, врачи сомневаются, что он выживет. Они говорят…

Почему так много людей Т-класса погибли за прошедший год? Мне нужно больше информации на этот счет. Согласно моей статистике, по естественным причинам должно было умереть впятеро меньше людей. Мы не учитываем какой-то крайне важный фактор. Мне нужно больше данных.

– Хорошо, – пробурчал Дилл. – Мы предоставим больше данных, все что угодно.

Я обдумываю созыв экстренного собрания Совета Контроля. Я на грани того, чтобы принять решение о кадровом вопросе и для этого опросить одиннадцать Региональных Директоров персонально.

Дилл окаменел, он пытался что-то сказать, но язык отказал ему. Он только и мог, что смотреть остановившимся взглядом на цепочку слов. А цепочка неумолимо двигалась дальше.

Я не удовлетворен тем, как поступают данные. Возможно, я потребую вашего отстранения и создания совершенно новой системы подачи данных.

Дилл беззвучно открыл и закрыл рот. Осознавая, что его трясет, он сделал шаг назад от компьютера.

– Если больше ничего не нужно, – выдавил он, – то у меня еще есть дела. В Женеве. – Все, чего он сейчас хотел, – оказаться подальше от этой ситуации, подальше от этого зала.

Больше ничего. Вы можете идти.

Дилл вышел из зала так быстро, как только это было возможно, затем поднялся на скоростном лифте на поверхность. Вокруг него засуетились охранники с проверкой; он едва замечал их. Что за переживания, подумал он. Что за испытания. Психологи из Атланты, ха! Да они ничто в сравнении с тем, с чем мне приходится сталкиваться каждый день.

Боже, как же я ненавижу эту машину, подумал он. Его все еще потряхивало, сердце бешено стучало, он никак не мог отдышаться и какое-то время сидел на кожаной кушетке внешней террасы, приходя в себя.

Обратившись к одному из служащих, он попросил:

– Принесите, пожалуйста, бокал чего-нибудь подкрепляющего. Что у вас найдется, все равно чего.

Вскоре в его руке оказался высокий бокал из зеленого стекла. Дилл опрокинул его залпом и почувствовал себя чуть лучше. Служащий стоял рядом, ожидая оплаты, осознал он; мужчина держал поднос и счет.

– Семьдесят пять центов, сэр.

Это просто добило его. Его пост Исполнительного Директора не освобождал от таких неудобств; ему пришлось выискивать в кармане мелочь. А тем временем, подумал Дилл, будущее всего нашего общества лежит на моих плечах. А я тут ищу семьдесят пять центов для этого идиота.

Мне надо наплевать на них на всех, пусть их разорвет в клочки. Мне пора сдаться.

Уильям Баррис слегка расслабился, когда такси с ним и Рэйчел Питт въехало в старую часть города, темную и перенаселенную. На тротуарах лениво стояли кучки пожилых мужчин в потрепанных костюмах и не слишком новых шляпах. Подростки бездельничали у витрин магазинов. Большинство витрин, заметил Баррис, были снабжены металлическими решетками для защиты от воров. В переулках кучами валялся мусор.

– Вы не против того, что мы едем сюда? – спросил он сидящую рядом женщину. – Или район слишком уж неприятный?

Рэйчел сняла свое пальто и перекинула его через руку. На ней была хлопковая рубашка с коротким рукавом – видимо, та, которую она носила на момент ареста; Баррису показалось, что это скорее домашняя одежда. И еще он заметил, что ее горло испачкано словно бы полосами пыли. Ее лицо было усталым и бледным, а осанка – вялой.

– Да вы знаете, мне город понравился, – не сразу ответила она.

– Даже этот район?

– А я здесь и остановилась. Когда они меня выпустили.

Баррис спросил:

– Они хоть дали вам время собраться? Вы хоть какую-то одежду с собой успели взять?

– Нет, ничего.

– А как с деньгами?

– О, они были очень добры. – В ее голосе прозвучала усталая ирония. – Нет, никаких денег с собой взять они мне не дали, просто запихали в корабль и вылетели в Европу. Но перед тем как отпустить меня, они позволили снять с пенсии моего мужа достаточно денег, чтобы я смогла вернуться домой. – Она обернулась к нему и объяснила подробней: – Видите ли, из-за бюрократических проволочек пенсия начнет поступать лишь через несколько месяцев. Так что они оказали мне большую любезность.

Баррис промолчал.

– Как вы считаете, – спросила Рэйчел, – я испытываю обиду за то, как «Юнити» поступила со мной?

– Да, – ответил он.

– И вы правы, – сказала Рэйчел.

Тем временем такси начало притормаживать у входа в древнее кирпичное здание отеля; драные тенты прикрывали от солнца первый этаж. В некотором ужасе от вида отеля «Бонд» Баррис спросил:

– Это место точно подойдет?

– Да, – сказала Рэйчел. – Я вообще-то именно сюда и планировала. Хотела вас сюда привезти.

Такси остановилось, дверь распахнулась. Рассчитываясь за поездку, Баррис подумал: «Может, не стоит позволять такси решать за меня? Может быть, лучше сесть обратно и поехать дальше?» Обернувшись, он взглянул на отель.

Рэйчел Питт уже поднималась по ступенькам. Было слишком поздно.

В дверях появился какой-то мужчина, руки он держал в карманах. Темное, неопрятного вида пальто, кепка натянута низко на лоб. Мужчина бросил на Рэйчел взгляд и что-то сказал ей.

Баррис тут же бросился по ступеням за ней. Подхватил ее под руку, встав между ней и незнакомцем.

– Поаккуратней, – сказал он мужчине, нащупывая в нагрудном кармане лазерный карандаш.

Медленно и спокойно тот ответил:

– Не волнуйтесь, мистер. – Он смерил Барриса взглядом. – Я вовсе не приставал к миссис Питт. Просто спросил, когда вы прибыли. – Обойдя сзади Барриса и Рэйчел, он произнес: – Заходите в отель, Директор. Наверху есть комната, где мы сможем поговорить. Нас там никто не побеспокоит. Вы выбрали хорошее место.

Или точнее, с холодным ужасом подумал Баррис, такси и Рэйчел Питт выбрали хорошее место. Он был беспомощен: чувствовал, что в спину ему уперся ствол оружия.

– Вы можете положиться на лицо духовного звания в этом вопросе, – сказал мужчина непринужденно, когда они пересекали мрачный и грязный холл отеля, двигаясь к лестнице. Лифт, как заметил Баррис, был сломан; по крайней мере, так утверждала висящая на нем табличка. – Хотя, возможно, вы и не смогли оценить исторический символ моего призвания. – На лестнице мужчина остановился, огляделся вокруг и стащил с головы свою кепку.

Его суровое загорелое лицо показалось Баррису знакомым. Чуть искривленный нос, будто сломанный однажды, да так и сросшийся неправильно. Очень короткая стрижка, придающая всему лицу мужчины ауру жесткого аскетизма.

– Это Отец Филдс, – представила его Рэйчел.

Мужчина улыбнулся, и Баррис заметил его неровные массивные зубы. Да, на фото этого не было, подумал Баррис. И волевого подбородка. Фото лишь намекало, но не позволяло увидеть истинный масштаб этого человека. В каком-то отношении Отец Филдс больше напоминал крепкого и закаленного кулачного бойца, чем проповедника.

Баррис, впервые столкнувшись с ним лицом к лицу, испытал полный, всепоглощающий страх; он боялся этого человека так, как совершенно точно никого и никогда в жизни не боялся.

Они двинулись вверх по лестнице, Рэйчел возглавляла процессию.

Глава 8

Баррис сказал:

– Интересно было бы узнать, когда именно эта женщина перешла на вашу сторону? – Он указал на Рэйчел Питт, что стояла у окна гостиничного номера, задумчиво глядя на дома и крыши Женевы.

– Отсюда видно «Юнити»-Контроль, – сказала Рэйчел, оборачиваясь.

– Конечно, видно, – отозвался Отец Филдс своим хриплым ворчливым голосом. Он сидел в углу в полосатом купальном халате и меховых тапочках, с отверткой в одной руке и патроном от лампы в другой: он собирался принять душ, но обнаружил, что света в ванной нет. Еще двое мужчин, явно Целители, сидели у карточного столика, просматривая какие-то листовки, пачками сваленные между ними. Баррис предполагал, что это пропагандистский материал Движения, который предстояло распространить.

– Это ведь просто совпадение? – спросила Рэйчел.

Филдс закряхтел, но не удостоил ее ответом, поглощенный работой со светильником. Потом, подняв голову, он брюзгливо обратился к Баррису:

– Послушайте. Я не стану вам врать, потому что это ваша организация построена на вранье. Любой, кто знает меня, подтвердит, что я никогда не вру: мне это не нужно. Да и зачем бы? Мое главное оружие – правда.

– И в чем же правда? – спросил Баррис.

– Правда в том, что уже совсем скоро мы ринемся по этой улице к тому зданию, на которое смотрит сейчас леди, и тогда «Юнити» перестанет существовать. – Он улыбнулся, снова показывая свои кривые зубы. Но, как ни странно, это была дружеская, располагающая улыбка. Баррис подумал: «Он словно надеется, что я отвечу ему на нее своей улыбкой в знак согласия».

С тяжелой иронией Баррис ответил:

– Удачи.

– Удача, – эхом отозвался Филдс. – Нет, нам она не нужна. Нам нужна только скорость. Это будет… Все равно что трахнуть палкой по старому гнилому плоду. – Фраза прозвучала с его родным тягучим выговором; Баррис узнал протяжный и низкий акцент территории Таубманна – южной части США, что составляла оконечность южноамериканского региона.

– Избавьте меня от ваших сельских метафор, – сказал Баррис.

Филдс захохотал.

– Вы упорствуете в грехе, мистер Директор.

– Это была верная аналогия, – без выражения подтвердила Рэйчел.

Баррис почувствовал, что краснеет; эти люди потешались над ним, а он попался. Тогда он сказал человеку в полосатом халате:

– Я восхищаюсь вашим умением вербовать себе последователей. Вы устроили убийство мужа этой женщины, но после встречи с вами она вступила в Движение. Это поистине впечатляет.

Какое-то время Филдс молчал. Потом отбросил светильник.

– Ему лет сто, не меньше, – ругнулся он. – У нас в Штатах я отродясь такого не видывал. И они еще называют этот район современным. – Он нахмурился и почесал подбородок. – Я с уважением отношусь к вашему моральному негодованию. Действительно, кто-то разбил голову этому бедняге, сомнений в этом нет.

– Вы там тоже присутствовали, – заметил Баррис.

– Ну да, – признал Филдс. Он пристально смотрел на Барриса; его недобрые темные глаза словно выкатились еще больше от гнева. – Да, я немного психанул, – сказал он. – Когда увидел этот милый костюмчик, что носят ваши люди, этот серый костюм и белую рубашку, эти блестящие черные ботиночки. – Он смерил Барриса взглядом. – И особенно я психанул, когда увидел эту штучку, что все вы носите в карманах. Эти лазерные карандаши.

– Отца Филдса однажды ранил таким сборщик налогов, – объяснила Баррису Рэйчел.

– Да, – сказал Филдс. – Вы же знаете, ваши сборщики налогов для «Юнити» выше закона. Ни один гражданин не может подать на них в суд. Правда же, здорово устроились? – Он поднял руку и закатал правый рукав халата. Баррис увидел, что от запястья до локтя рука представляла собой один сплошной шрам. – Я с интересом посмотрю на ваше моральное негодование по этому поводу, – сказал он Баррису.

– Оно имеется, – сказал Баррис. – Я никогда не одобрял общепринятые процедуры сбора налогов. На моей территории вы такого не найдете.

– Это правда, – подтвердил Филдс. Ярости в его голосе убавилось, казалось, он слегка остыл. – Да, и это делает вам честь. В сравнении с другими Директорами вы не так уж плохи. У нас есть свои люди и в вашем офисе, и рядом с ним. Мы довольно много знаем о вас. Вы сейчас в Женеве, потому что хотите разобраться, отчего «Вулкан-3» не выдает никаких указаний относительно нас, Целителей. И вас мучает и оскорбляет тот факт, что старина Дилл может бросить вам в лицо ваш запрос, а вы и сделать ничего не в силах. И да, это действительно жутко странно, что ваша машина ничего не говорит про нас.

Баррис промолчал.

– Но это дает нам некоторое преимущество, – продолжал Филдс. – У вас, ребята, нет никакой оперативной политики, вам приходится тупо ждать, пока машина не заговорит. Потому что вам никак не придет в голову составить свою, человеческую, политику.

Баррис сказал:

– На своей территории у меня есть политика. Она заключается в том, чтобы посадить в тюрьму как можно больше Целителей – сразу же, как только мы их увидим.

– Почему? – спросила Рэйчел Питт.

– Спросите у вашего покойного мужа, – злобно огрызнулся Баррис. – Я не могу вас понять, – добавил он. – Ваш муж занимался своей работой, а эти люди…

Филдс перебил его:

– Директор, с вами никогда не работали психологи из Атланты. – Голос мужчины был неожиданно мягким. – А с ней работали. И со мной в некоторой степени. В очень незначительной степени. Не так, как с ней. С ней они вдобавок еще и очень торопились.

После этих слов в комнате воцарилась тишина.

Да мне и сказать-то особенно нечего, осознал Баррис. Он подошел к карточному столику и взял одну из листовок, от нечего делать пробежал взглядом набранный крупным шрифтом текст.

КОГО ИНТЕРЕСУЕТ ВАШЕ МНЕНИЕ О ТОМ, КАК ВАМ ВЕСТИ ВАШУ ЖИЗНЬ?

КОГДА ВЫ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ГОЛОСОВАЛИ?

– Общественных выборов не было, – сказал Филдс, – вот уже двадцать лет. Интересно, говорят об этом детишкам в ваших школах?

– Они должны проводиться, – сказал Баррис.

– Мистер Баррис, – начал Филдс. Его голос был хриплым и напряженным. – Не хотите стать первым Директором, перешедшим на нашу сторону? – На мгновение Баррис уловил в голосе умоляющую интонацию, но она тут же исчезла. Лицо и голос мужчины стали предельно серьезными. – В будущих учебниках истории это сделает вас настоящим героем, черт возьми, – сказал он и хрипло рассмеялся. Потом подобрал светильник и вновь принялся за него.

Он не взглянул на Барриса, похоже, даже не ждал ответа.

Рэйчел подошла к Баррису. Своим резким, рубленым тоном она произнесла:

– Директор, он не шутит. Он действительно хочет, чтобы вы вступили в Движение.

– Надо полагать, – согласился Баррис.

Филдс сказал:

– Вы умеете видеть зло, отличать его от добра. Вы знаете, насколько оно велико. Все эти амбиции и подозрения. Для чего это все? Может, я и несправедлив к вашим людям, но, богом клянусь, мистер Баррис, я уверен, что ваше руководство безумно. Я точно знаю, что Джейсон Дилл безумен. И большая часть Директоров, и их команды. А школы выпускают все новых безумцев. Вы знаете, что они схватили мою дочь и засунули в одну из своих школ? Она все еще там, насколько я знаю. Нам никак не удается подобраться к школам как следует. Ваши там особенно сильны. Слишком важный для вас участок.

– Вы сами учились в школе «Юнити», – сказала Баррису Рэйчел. – И вы знаете, как там учат детей не задавать вопросов, соглашаться со всем. Их учат подчиняться. Артур был продуктом одной из таких школ. Милый, симпатичный, хорошо одетый, на пути вверх в своей карьере… – Она смолкла.

И мертвый, подумал Баррис.

– Если вы к нам не присоединяетесь, – сказал ему Филдс, – выход свободен. Можете отправляться на вашу встречу с Джейсоном Диллом.

– Мне не назначено, – сказал Баррис.

– Это верно, – признал Филдс.

Рэйчел закричала, указывая на окно.

Нечто из блестящего металла пересекло подоконник и через окно ворвалось в комнату. Оно поднялось в воздух и с резким звуком заложило вираж под потолком. В какой-то момент оно сменило направление полета и рухнуло на Филдса.

Двое за карточным столом вскочили и застыли, разинув рты. Один из них потянулся за оружием на поясе.

Металлическая штуковина пикировала на Филдса. Прикрывая лицо руками, Филдс бросился на пол и покатился. Его полосатый халат распахнулся, одна из тапочек слетела и заскользила по ковру. Катясь, он выхватил свой тепловик и выстрелил вверх, дугой обводя воздух над собой. Обжигающая вспышка ослепила Барриса; он отпрыгнул назад, зажмурившись.

Перед ним материализовалась все еще визжащая Рэйчел, лицо ее было искажено истерикой. Воздух трещал от энергоудара, плотная туча какого-то серо-синего вещества заслоняла большую часть комнаты. Диван, кресла, ковер, стены – все горело. Повалил дым, Баррис увидел мигающие сквозь него оранжевым языки пламени. Он услышал, как Рэйчел задыхается, ее крик оборвался. Сам он наполовину ослеп. Он пробрался к двери, в ушах звенело.

– Все в порядке, – сказал Отец Филдс, голос его был еле слышен из-за разрядов. – Затушите очаги огня. Я пришиб эту чертову дрянь. – Он навис над Баррисом, криво ухмыляясь. Ему здорово обожгло половину лица, и часть его короткой стрижки превратилась в пепел. Кожа, красная и опухшая, казалось, горела. – Если вы поможете потушить огонь, – сказал он Баррису почти вежливо, – то я, возможно, найду то, что осталось от этой проклятой твари, залезу внутрь и гляну, что это было.

Один из охранников нашел в холле ручной огнетушитель, сейчас он торопливо уничтожал с его помощью очаги пожара. Его напарник появился со вторым огнетушителем и включился в работу. Баррис оставил их бороться с огнем и прошел через комнату, чтобы взглянуть, что с Рэйчел.

Она скорчилась в дальнем углу, безвольно глядя перед собой, руки ее были сцеплены в замок. Когда он поднял Рэйчел, то почувствовал, как она дрожит. Он обнимал ее, но женщина не сказала ничего и, похоже, вообще его не замечала.

Возникший рядом Филдс радостно объявил:

– Есть контакт, Баррис, я нашел большую его часть. – Он триумфально продемонстрировал обгоревший, но целый металлический цилиндр со сложной системой антенн, датчиков и реактивных движителей. Тут он увидел Рэйчел Питт, и его улыбка пропала. – Не знаю, выкарабкается ли она на этот раз, – озабоченно сказал он. – Она впервые появилась у нас именно в таком виде. После того как ее выпустили ребята из Атланты. Это кататония.

– И вы ее из этого вывели? – спросил Баррис.

– Она сама вышла, – ответил Филдс, – потому что сама захотела. Захотела делать хоть что-то. Быть активной. Помогать нам. Но похоже, что этот случай стал для нее последней соломинкой. Она и так долго продержалась. – Он пожал плечами, но на лице его было выражение глубокого сочувствия.

– Может, еще увидимся, – сказал ему Баррис.

– Уходите? – спросил Филдс. – Куда направитесь?

– На встречу с Джейсоном Диллом.

– А с ней как? – Филдс указал на женщину. – Забираете с собой?

– Если вы не против, – сказал Баррис.

– Поступайте, как знаете, – Филдс пристально смотрел на него. – Я вас все же не вполне понимаю, Директор. – Сейчас он отбросил свой сельский южный акцент. – Вы все же с нами или против нас? Или вы еще не решили? Да, возможно, что не решили; возможно, вам понадобится время.

– Мне никогда не будет по пути с убийцами, – сказал Баррис.

– Убийства бывают быстрые, да, но бывают и медленные, – возразил Филдс. – А еще – убийства тела и убийства души. И кое-что из этого происходит в ваших злодейских школах.

Обойдя его, Баррис вышел из наполненной дымом комнаты в холл. Потом спустился по лестнице вниз.

На тротуаре остановил роботакси.

В аэропорту Женевы он устроил миссис Питт на корабль, что должен был доставить ее в его собственный регион, в Северную Америку. По видеофону связался со своими помощниками и проинструктировал их встретить корабль, когда тот приземлится в Нью-Йорке, а затем обеспечивать женщине медицинскую помощь до тех пор, пока он сам не вернется. И напоследок он приказал им еще кое-что.

– Не выпускать ее из моей юрисдикции. Отказывать в любой просьбе перевести ее, особенно в Южную Америку.

Помощник проявил сообразительность:

– Вы не желаете, чтобы эта женщина оказалась в досягаемости Атланты.

– Именно так, – сказал Баррис, сознавая, что его люди поняли ситуацию без слов. Скорее всего, любой в структуре «Юнити» понял бы, что он имеет в виду. Атланту панически боялись все, снизу доверху.

Интересно, висит ли этот страх и над Джейсоном Диллом, задумался Баррис, покидая кабину видеофона. Может быть, и нет. С разумной точки зрения ему, безусловно, нечего бояться. Но иррациональный, неразумный страх все же мог присутствовать.

Он пробирался через шумное и переполненное здание терминала, направляясь в сторону одного из кафетериев. Купил сэндвич и кофе, долго сидел над ними, приходя в себя и размышляя.

Действительно ли у Дилла есть письмо, что обвиняет меня в измене, задался он вопросом. Сказала ли Рэйчел правду? Скорее всего, нет. Скорее всего, это просто была уловка, чтобы выманить его, не дать сразу отправиться в «Юнити»-Контроль.

Мне придется рискнуть, решил он. Да, я мог бы потихоньку разузнать, прояснить эту информацию за какое-то время, может, уложился бы даже в неделю. Но я не могу столько ждать. Я хочу видеть Дилла немедленно. За этим я сюда и прилетел.

Мысли потекли дальше. Но ведь я находился здесь с ними, с врагами. И если это письмо все же существует, сейчас ему найдется подтверждение. Для организации ничего больше не будет нужно; я предстану перед судом за измену и буду осужден. И это будет моим концом как сотрудника высокого ранга, так и живущего и дышащего человеческого существа. Да, что-то, возможно, еще будет ходить по свету, но оно уже не будет живым.

«И все же, – вдруг понял он, – я даже не могу сейчас отступить, вернуться в свой регион! Как-никак я встречался с Филдсом лицом к лицу, общался с ним, и для любых моих возможных врагов внутри “Юнити” или вне ее это ровно то, чего они ждали, и этот факт будет со мной до конца жизни. Слишком поздно отступать, отказываться от идеи встретиться с Джейсоном Диллом. Надо же, – подумал он с иронией, – Отец Филдс вынудил меня сделать именно то, что хотел предотвратить».

Он заплатил за обед и покинул кафетерий. Выйдя на тротуар, подозвал очередное роботакси и приказал отвезти его в «Юнити»-Контроль.

Баррис прорвался сквозь заслон секретарш и клерков в анфиладу личных кабинетов Джейсона Дилла. При виде нашивки Директора, темно-красной полоски на сером рукаве его костюма, сотрудники «Юнити»-Контроля услужливо уступали ему дорогу, открывая путь из комнаты в комнату. Распахнулась последняя дверь – и внезапно он оказался лицом к лицу с Диллом.

Джейсон Дилл медленно поднял взгляд, размещая на столе пачку докладов.

– Это что за безобразие? – Похоже, он сперва не узнал Барриса, взгляд его сначала упал на нашивку Директора и лишь потом на лицо гостя. – Это совершенно неслыханно, – сказал Дилл, – подобное вторжение сюда.

– Я пришел поговорить с вами, – сказал Баррис. Он с грохотом захлопнул за собой дверь кабинета, заставив хозяина вздрогнуть. Дилл начал было вставать, но потом опустился обратно.

– Директор Баррис, – пробормотал он. Глаза его сузились. – Заполните официальную заявку на встречу, вы достаточно знакомы с установленным порядком, чтобы…

Баррис оборвал его:

– Почему вы вернули мне мой запрос? Вы скрываете информацию от «Вулкана-3»?

Пауза.

Джейсон Дилл побледнел.

– Ваш запрос был неверно оформлен. Согласно Шестому разделу Десятой статьи «Юнити»…

– Вы удерживаете материалы, не даете им попасть к «Вулкану-3» – вот почему он не выработал политику в отношении Целителей. – Баррис приблизился к сидящему мужчине и нагнулся к нему. Дилл не смотрел гостю в глаза, уставившись в бумаги на столе. – Почему? В этом нет никакого смысла. И вы знаете, что это преступление. Измена! Удержание данных, сознательное фальсифицирование их потоков. Я мог бы выдвинуть против вас обвинения, даже арестовать. – Опершись о столешницу, Баррис продолжал, он уже почти кричал: – Является ли целью этого изолировать и ослабить нас, одиннадцать Директоров, с тем чтобы…

Он осекся. В лицо ему смотрел ствол лазерного карандаша. Он был в руках у Дилла с того самого момента, как Баррис ворвался к нему в кабинет. Чуть оплывшие с возрастом черты лица Дилла исказились от злобы, глаза вспыхнули, оружие не дрожало в руке.

– А теперь заткнитесь, Директор, – ледяным тоном произнес он. – Прекрасная тактика. Нападение как лучшая защита. Обвинения без возможности для меня вставить хоть слово. Все как всегда, стандартный образ действий. – Дилл несколько раз глубоко и медленно вдохнул, чтобы отдышаться. – Черт вас дери, – рявкнул он, – сядьте.

Баррис настороженно присел. Ну что же, я попытался, подумал он. Он прав. И хитер. В свое время он многое повидал, больше, чем я. Возможно, я не первый врываюсь сюда, крича от возмущения, пытаясь прижать его, выбить признания.

С этими мыслями Барриса начала покидать уверенность в себе. Но он все так же не сводил глаз со своего начальника, не отступал. Лицо Джейсона Дилла сейчас совсем посерело. Капли пота выступили на его нахмуренном лбу, он вытащил платок и вытер пот. Но оружия из другой руки не выпустил.

– Так, ну мы оба немного успокоились, – сказал он. – Мне кажется, так будет лучше. Вы как-то переигрывали. Интересно почему? – На его губах появилась слабая кривая усмешка. – Признайтесь, вы репетировали свой выход?

Свободная рука мужчины поднялась к нагрудному карману. Он погладил выпуклость на этом месте; Баррис понял, что во внутреннем кармане у Дилла лежит что-то такое, к чему неосознанно тянется его рука. Уловив его взгляд, Дилл тут же отдернул руку.

«Лекарство?» – подумал Баррис.

– Этот заход насчет измены, – сказал Дилл. – Я бы тоже мог его использовать. Попытка переворота с вашей стороны. – Он указал на прибор на краю своего стола. – Все это – ваше драматическое появление, – конечно же, было записано. Доказательства налицо. – Он нажал на клавишу, и на видеоэкране появился дежурный по зданию «Юнити»-Контроля. – Соедините меня с полицией, – сказал Дилл. Сидя с нацеленным на Барриса лазерным карандашом, он ждал соединения. – У меня слишком много иных проблем, чтобы отрывать время от них на Директора, который решил спятить.

Баррис сказал:

– Я буду драться до конца в судах «Юнити». Моя совесть чиста, я действую в интересах «Юнити» против Исполнительного Директора, который систематически нарушает распорядок, ломает систему шаг за шагом. Вы можете перерыть всю мою жизнь и ничего не отыщете. И я знаю, что выиграю у вас в суде, даже если это займет годы.

– У нас тут есть одно письмо, – сказал Дилл. На экране появилось знакомое лицо полицейского офицера, массивный подбородок. – Не отключайтесь, – велел офицеру Дилл. Глаза полицейского сузились, он осознал, что видит, как Исполнительный Директор целится в Директора Барриса.

– Под этим письмом, – как только мог уверенно, сказал Баррис, – нет фактов для доказательства обвинений, содержащихся в нем.

– Даже так? – сказал Дилл. – Вы знакомы с этими обвинениями?

– Рэйчел Питт сообщила мне эту информацию, – сказал Баррис. Да, выходит, она говорила правду. Что же, это письмо, как ни безосновательно оно было, в сочетании с сегодняшним эпизодом могло оказаться достаточным для его осуждения. Два факта дополнят и поддержат друг друга; вместе они создадут видимость доказательства, приемлемую для менталитета «Юнити».

Полицейский уставился на Барриса.

Джейсон Дилл, сидя за столом, все так же крепко держал свое оружие.

Баррис сказал:

– Сегодня я находился в одной комнате с Отцом Филдсом.

Протянув руку к видеофону, Джейсон Дилл призадумался, а затем сказал:

– Я сейчас отключу вас и перезвоню позже. – Нажатием большого пальца он прервал связь; изображение офицера полиции, все еще не сводящего глаз с Барриса, растаяло.

Джейсон Дилл встал из-за стола и вырвал кабель, питающий сканер, что был включен с момента появления в кабинете Барриса. Потом он опустился на свое место.

– Так, значит, обвинения, изложенные в письме, были правдой! – сказал он потрясенно. – Бог мой, я даже не думал… – Потом, потерев свой лоб, он поправился: – Впрочем, нет. Думал. Но не верил. Значит, они проникли уже на уровень Директоров. – В глазах его были ужас и усталость.

– Они задержали меня под угрозой оружия, – сказал Баррис, – когда я прибыл сюда, в Женеву.

По лицу Дилла промелькнуло сомнение, смешанное с каким-то безумным лукавством. Баррис понял – он не хочет верить в то, что шпионы Целителей так глубоко проникли в «Юнити». И он ухватится за любую соломинку, любое объяснение, что не будет противоречить фактам… И даже за честное, подумал Баррис саркастически. Психологическая потребность в этом у Дилла явно оказалась сильнее обычной для системы подозрительности.

– Вы можете мне верить, – сказал Баррис.

– Почему? – Лазерный карандаш все еще целился в него, но на лице Дилла волнами сменялись противоречивые эмоции.

– Потому что кому-то верить надо, – сказал Баррис. – Хотя бы иногда. Что это такое, что это вы все время потираете у себя на груди?

С досадливой гримасой Дилл глянул вниз на свою руку – она снова была у него на груди. Он отдернул ее.

– Не советую играть на моих страхах, – сказал он.

– На вашем страхе одиночества? – спросил Баррис. – Страхе того, что все против вас? Что там у вас, ранение?

– Нет, – ответил Дилл. – Вы ударились в догадки, вышли за свои рамки. – Но выглядел он теперь значительно спокойнее. – Ладно, Директор, – решился он. – Я скажу вам кое-что. Судя по всему, мне осталось недолго жить. Мое здоровье сильно ухудшилось на этой работе. Может быть, в каком-то смысле вы и правы… Это действительно рана, то, что я все время трогаю. Если вы когда-нибудь окажетесь на моем месте, и у вас будут глубокие раны, да и болезни тоже. Потому что вокруг будет много желающих нанести вам эти раны.

– Может быть, вам стоит вызвать пару ударных отрядов полиции и захватить отель «Бонд», – сказал Баррис. – Он был там всего час назад. Это в центре, в старом городе. Буквально в паре миль отсюда.

– Его там уже нет, – ответил Дилл. – Он появляется и исчезает на окраинах вот так. Нам его никогда не достать: в городе миллион крысиных нор, в которых он может скрыться.

Баррис сказал:

– Но ведь вам почти удалось его накрыть.

– Когда?

– В номере отеля. Когда этот разыскной робот влетел и напал на него. Ему почти удалось поджарить Филдса, но тот оказался слишком быстрым, сумел увернуться и выстрелить первым.

– Что за разыскной робот? – насторожился Дилл. – Опишите-ка его. – Баррис начал описывать, а Дилл смотрел на него мрачно. И не перебил ни разу до самого конца, лишь нервно сглотнул однажды.

– Что не так? – спросил Баррис. – С моей точки зрения, вы располагаете превосходным антипартизанским оружием. С его помощью вы наверняка сможете уничтожить Движение. Думаю, что вы напрасно переживаете и боитесь.

Еле слышно Дилл произнес два слова:

– Агнес Паркер.

– Кто это? – спросил Баррис.

Словно не замечая его, Дилл продолжал:

– «Вулкан-2». И вот теперь покушение на Отца Филдса. Но ему удалось уйти. – Он опустил лазерный карандаш и полез во внутренний карман костюма, порывшись, извлек две катушки с бумажной лентой. Бросил их на стол.

– А, так вот что у вас там было, – заинтересованно сказал Баррис. Он взял катушки и стал их осматривать.

Дилл сказал:

– Директор, существует третья сила.

– Что? – переспросил Баррис, холодея.

– По нам бьет третья сила, – повторил Джейсон Дилл и криво усмехнулся. – И она может уничтожить всех нас. Похоже, что она очень сильна.

И тут он отложил свое оружие. Мужчины взглянули друг на друга напрямую.

Глава 9

Полицейский рейд на отель «Бонд» был качественно и тщательно спланирован и осуществлен, однако результатов не принес.

Джейсон Дилл совсем этому не удивился.

Находясь один в своем кабинете, он включил автомат-нотариус. Откашлявшись, он торопливо сказал под запись:

– Настоящее является официальным заявлением на случай моей смерти, в котором объясняются обстоятельства и причины того, почему я счел возможным, как Исполнительный Директор «Юнити», вступить в тайные сношения с Директором Северной Америки Уильямом Баррисом. Я вступил в эти сношения, отчетливо понимая, что Директор Баррис находится под серьезным подозрением относительно его личной встречи с лидерами Движения Целителей, предательской банды убийц и… – Он не смог найти подходящего слова и временно отключил аппарат.

Дилл взглянул на часы. Через пять минут у него должна была состояться встреча с Баррисом; он все равно не успел бы закончить надиктовывать защищающее себя заявление. Он стер запись. Лучше в следующий раз и сначала, подумал он. Если он будет, этот следующий раз, если я доживу до него.

Я пойду на встречу с ним, решил для себя Джейсон Дилл, и сделаю это, исходя из предположения, что он честен со мной. Буду сотрудничать с ним полностью, не скрою ничего.

Но чисто для подстраховки он открыл ящик своего стола и достал оттуда небольшой контейнер. А из контейнера вынул нечто заклеенное и запечатанное; он распечатал предмет, и на свет явился самый крохотный тепловой пистолет, который только смогла изобрести для него полиция. Размером буквально с фасолину.

Прилагаемым в комплекте клеем он аккуратно закрепил оружие внутри своего правого уха. Цвет его слился с цветом кожи Дилла, глядя на себя в зеркало, он убедился, что оружие совершенно незаметно.

Теперь он был готов для встречи. Взяв пальто, Дилл быстрым шагом вышел из своего кабинета.

Он стоял рядом и смотрел, как Баррис выкладывает ленты на поверхность стола, разглаживая их руками.

– И после этого больше ничего не было, – сказал Баррис.

– Ничего, – подтвердил Дилл. – После этого «Вулкан-2» погиб. – Он указал на первую из двух лент. – Начинайте читать отсюда.

Значение Движения Целителей может оказаться большим, чем представляется на первый взгляд. Очевидно, что Движение направлено только против «Вулкана-3», а не против всей серии компьютеров. До того как я обдумаю все более широкие аспекты этого, я советовал бы не информировать «Вулкан-3» в этом вопросе.

– Я спросил почему, – сказал Дилл. – Взгляните на следующую ленту.

Рассмотрим базовое различие между «Вулканом-3» и предыдущим компьютером. Его решения есть нечто большее, чем строго фактические оценки объективных данных; в сущности, он вырабатывает политику на ценностном уровне. «Вулкан-3» решает телеологические вопросы… Значимость этого факта в настоящий момент не может быть должным образом оценена. Мне нужно длительное время для его рассмотрения.

– И это все, – сказал Дилл. – Конец. Вероятно, «Вулкан-2» смог рассмотреть этот вопрос, время у него было. Но, конечно, это проблема метафизическая, мы все равно никогда этого не узнаем.

– Эти ленты выглядят старыми, – сказал Баррис. Изучив первую из них, он сказал: – Эта старше второй. На несколько месяцев.

Джейсон Дилл сказал:

– Первой ленте пятнадцать месяцев. Второй… – Он пожал плечами. – Четыре или пять. Не помню точно.

– Первая лента выдана «Вулканом-2» больше года назад, – заметил Баррис, – и с этого времени «Вулкан-3» не издал ни одной директивы относительно Целителей.

Дилл кивнул.

– Вы последовали совету «Вулкана-2», – сказал Баррис. – С того момента как вы прочли эту ленту, вы перестали информировать «Вулкан-3» о росте Движения.

Пристально глядя на собеседника, он констатировал:

– Пятнадцать месяцев вы утаиваете информацию от «Вулкана-3», даже не зная почему. – На его лице выразилось брезгливое непонимание, губы исказила ярость. – И все эти месяцы, все это время вы выполняли то, что посоветовал вам «Вулкан-2»! Бог мой, кто из вас машина и кто человек? И вы носите эти две катушки с лентой у себя на груди… – Баррис сжал зубы от злости, не в силах продолжать, но глаза его обвиняюще блестели.

Чувствуя, что краснеет, Дилл попытался объяснить:

– Вам нужно учитывать ту связь, что существовала между мной и «Вулканом-2». Мы всегда работали вместе – с самых давних пор. Конечно, в сравнении с «Вулканом-3» «Вулкан-2» был ограниченным, устаревшим – он не мог занимать то властное, авторитарное положение, что занимает сейчас «Вулкан-3», ультимативно определять политику. Все, что он мог делать, это помогать… – Дилл почувствовал, как его голос жалко срывается. Обида и возмущение взметнулись внутри него. Что это такое? Он виновато оправдывается перед собственным подчиненным? Абсурд!

Баррис сказал:

– Бюрократ всегда бюрократ. На любой позиции, вплоть до высшей. – Его голос был холодным и убийственным, в нем не было сострадания. Дилл почувствовал, как его кожа вспыхнула от удара. Тогда он отвернулся от Барриса и отошел. Не глядя тому в лицо, сказал:

– Я признаю, что был неравнодушен к «Вулкану-2». Возможно, я слишком ему доверял.

– Значит, вы все же нашли что-то, чему могли доверять. Может быть, Целители и правы. Относительно всех нас.

– Вы презираете меня, потому что я доверился машине? Бог мой, каждый раз, когда вы читаете показания датчика любого прибора, каждый раз, когда вы едете в автомобиле или летите на корабле, разве не машине вы доверяетесь?

Баррис неохотно кивнул.

– Но это же совсем другое дело, – сказал он.

– Вы не понимаете, – сказал Дилл. – Вы никогда не были на моем месте. Нет никакой разницы между моей верой в то, что советовали мне делать эти ленты, и той верой, которая есть у водопроводчика, когда он читает показания счетчика воды и записывает их. «Вулкан-3» был опасен, и «Вулкан-2» знал это. Что же мне, корчиться от стыда за то, что мое предчувствие совпало с предчувствием «Вулкана-2»? Я и сам почувствовал ровно то же самое, в первый же раз, как увидел эти проклятые буквы, плывущие по поверхности.

– Не могли бы вы позволить мне взглянуть на останки «Вулкана-2»? – спросил Баррис.

– Это можно устроить, – ответил Дилл. – Просто оформим вам удостоверение ремонтника оборудования с высшей степенью допуска. Ну и я бы советовал на это время снять вашу нашивку Директора.

– Отлично, – сказал Баррис. – Тогда давайте с этого и начнем.

Он стоял у входа в мрачный и покинутый зал, вглядываясь в горы мусора, что остались от старого компьютера. Безмолвный металл, искореженные детали, сплавленные воедино в бесформенную и бесполезную массу. До чего жаль, подумал он, застать «Вулкан-2» в таком виде и никогда не увидеть, каким он был до этого. Но может быть, и нет. Потому что стоящий рядом с ним Джейсон Дилл выглядел крайне подавленным; весь обмякший, он непрерывно чесал свое правое ухо, явно позабыв о человеке, которого привел сюда.

– Немного же от него осталось, – заметил Баррис.

– Они знали, что делали, – отозвался Дилл еле слышно, потом с явным усилием выпрямился. – Я услышал одного из них в коридоре, на обратном пути. Даже увидел. Горящие глаза. Он шарился там под потолком. Я решил, что это просто сова или летучая мышь. И ушел.

Присев на корточки, Баррис зачерпнул горсть испорченных соединений и реле.

– Вы не предпринимали попыток восстановить что-либо?

– «Вулкан-2»? – пробормотал Дилл. – Нет. Я же сказал: разрушения столь массивны и столь объемны…

– Но детали, – сказал Баррис. Он осторожно поднял сложную пластиковую деталь. – Например, вот это. Вот эта лампа. Да, оболочка разрушена, но содержимое, похоже, не пострадало.

Дилл с сомнением посмотрел на него.

– Вы хотите сказать, что части его могут быть живы до сих пор?

– Не совсем. Механически не поврежденные части, – сказал Баррис, – детали, что можно использовать в какой-то другой структуре. Мне представляется, что мы не сможем продвигаться вперед, до тех пор пока не узнаем точно, что же «Вулкан-2» определил в отношении «Вулкана-3». В принципе, мы можем попробовать догадаться и сами, но это не будет одно и то же.

– Я пришлю сюда ремонтную бригаду, чтобы сделать переборку по предложенному вами принципу, – сказал Дилл. – Посмотрим, что можно будет сделать. Это, конечно, займет много времени. Что вы предлагаете делать в это время? Как вы считаете, следует ли мне продолжать политику, которой я руководствовался?

Баррис предложил:

– Скормите «Вулкану-3» какие-то из данных, что вы придерживали. Мне интересно было бы узнать его реакцию на некоторые из новостей.

– Например?

– Например, на новость об уничтожении «Вулкана-2».

Дилл заколебался.

– Это будет слишком рискованно. Мы ведь не уверены точно в своей правоте. А что, если мы ошибаемся?

Это вряд ли, подумал Баррис. У меня с каждым разом все меньше сомнений. Но возможно, стоит хотя бы подождать, пока мы попробуем построить заново уничтоженный компьютер.

– Да, действительно, риск велик, – сказал он вслух. – Для нас, для «Юнити». – И для всех, осознал он.

Джейсон Дилл кивнул и снова потеребил ухо.

– Что там у вас? – спросил Баррис. Судя по всему, когда его начальник перестал носить с собой две катушки с лентой, ему пришлось найти что-то еще для инстинктивных движений, какой-то заменитель, новый символ безопасности.

– Н-ничего, – сбивчиво ответил Дилл, краснея. – Видимо, нервный тик. От перенапряжения. – Он протянул руку. – Давайте сюда эти детали, что вы подобрали. Нам они пригодятся для реконструкции. Я непременно извещу вас, как только появится на что посмотреть.

– Нет, – сказал Баррис. Он принял решение мгновенно и, приняв, собрал все свои силы, чтобы воплотить его. – Я бы предпочел не проводить эту работу здесь. Я хочу, чтобы работы велись в Северной Америке.

Дилл уставился на него в недоумении. Потом, с осознанием, лицо его помрачнело.

– В вашем регионе? Вашими людьми?

– Именно так, – парировал Баррис. – Все, что вы мне говорили, может быть обманом. Даже эти ленты могут оказаться фальшивками. И я могу быть уверен только в одном: я изначально был прав в отношении вас, я не напрасно прилетел сюда. – Он изгнал из своего голоса любую тень сомнения, заговорил предельно жестко. – То, что вы утаивали информацию от «Вулкана-3», составляет преступление против «Юнити». И я готов выступить против вас в судах «Юнити» в любой момент, я даже обязан это сделать. Возможно, предоставленные вами оправдания такого поведения истинны, но пока я не получу независимого подтверждения от этой кучи горелых деталей… – Он зачерпнул еще пригоршню ламп, реле, проводков.

Дилл долго, очень долго молчал. Стоял все в той же позе, с рукой у правого уха. Потом все же вздохнул:

– О'кей, Директор. У меня нет сил спорить с вами. Забирайте это все. Можете прислать сюда своих людей и грузить, если хотите; вытаскивайте отсюда и отправляйте в Нью-Йорк. Играйте с этим, пока не наиграетесь. – Он повернулся и вышел из зала в тускло освещенный и гулкий коридор.

Баррис с полными руками обломков и деталей смотрел ему вслед. И лишь когда тот совершенно скрылся с глаз, Баррис снова начал дышать. Вот и все, понял он. Я выиграл. Против меня не будет возбуждено никакого дела, я прилетел в Женеву, столкнулся с ним – и уцелел.

Дрожащими от облегчения руками он стал копаться в обломках, неторопливо начиная долгую методичную работу.

К восьми часам следующего утра остатки «Вулкана-2» были погружены в ящики и готовы к отправке коммерческим рейсом. К половине девятого инженеры Барриса сумели добыть последние из чертежей «Вулкана-2». В девять, когда транспорт наконец поднялся и взял курс на Нью-Йорк, Баррис облегченно выдохнул. Лишь только корабль оторвался от земли, Джейсон Дилл потерял над ним юрисдикцию.

Сам Баррис сел на десятичасовой пассажирский рейс – небольшой, но быстрый и комфортабельный корабль, предназначенный для туристов и бизнесменов, что путешествовали между Женевой и Нью-Йорком. У него даже осталось время, для того чтобы принять душ, побриться и переодеться: всю ночь он посвятил тяжелой работе.

В салоне первого класса он расслабился в одном из громадных кресел, впервые за многие недели дав себе отдых. Жужжание голосов вокруг погрузило его в полусон, Баррис раскинулся в кресле, бездумно взирая на проходящих мимо шикарно одетых женщин, улавливая обрывки разговоров (по большей части ни о чем), что велись вокруг него.

– Напитки, сэр? – спросил робот-стюард.

Он выбрал бокал доброго темного немецкого пива и к нему тарелку сырных закусок, которыми славился этот рейс.

Дойдя до кусочка пор-салю, он вдруг заметил заголовки газеты «Лондон Таймс», которую читал сосед напротив. В то же мгновение Баррис вскочил, взглядом выискивая робота-газетчика; обнаружив его, купил себе такую же газету и заторопился обратно к своему креслу.

ДИРЕКТОРА ТАУБМАНН И ХЕНДЕРСОН ОБВИНЯЮТ ВЛАСТИ В ПОБЕДЕ ЦЕЛИТЕЛЕЙ В ИЛЛИНОЙСЕ; ТРЕБУЮТ ПРОВЕСТИ РАССЛЕДОВАНИЕ

Оцепенев, он читал о том, что тщательно спланированное массовое восстание Движения в сельской местности Иллинойса оказалось скоординированным с выступлением чикагских рабочих, что, объединившись, две эти группы положили конец (как минимум временно) контролю «Юнити» над этим штатом.

И еще одна деталь, совсем маленькая, заставила его похолодеть.

ДИРЕКТОР СЕВЕРНОЙ АМЕРИКИ БАРРИС НЕДОСТУПЕН ДЛЯ КОММЕНТАРИЕВ. ОТСУТСТВУЕТ В НЬЮ-ЙОРКЕ

Они не теряли времени, пока он отсутствовал, и весьма преуспели. И не только Движение, сообразил он мрачно. Еще и Таубманн. И Хендерсон, Директор Малой Азии. Эта парочка не раз работала вместе в прошлом.

Расследование, само собой, возьмет на себя офис Джейсона Дилла. Баррис подумал: «Я и так-то с Диллом еле справился, а теперь ему хватит минимальной поддержки от Таубманна, чтобы земля загорелась у меня под ногами. Даже прямо сейчас, пока я застрял здесь, в полете… А может быть, Дилл сам и устроил все это, может быть, они уже объединились против меня, Дилл и Таубманн…»

Его мысли понеслись по спирали, но он сумел взять себя в руки. Мое положение не так уж и плохо, сказал он себе. Останки «Вулкана-2» в моем распоряжении, и, самое главное, я вынудил Джейсона Дилла признаться в том, что он делает. И больше никто об этом не знает! Он не осмелится выступить против меня теперь, когда я обладаю этим знанием. Если я обнародую его…

Нет, расклад все еще в мою пользу, решил он. Несмотря на это тщательно рассчитанное по времени требование расследовать, как я борюсь с Движением на своей территории.

Чертов Филдс, подумал Баррис. Сидел там в номере, отпускал мне комплименты как «единственному честному Директору», а сам в то же время изо всех сил старался опорочить меня, пользуясь моим отсутствием в офисе.

Подозвав одного из роботов-стюардов, он потребовал:

– Принесите мне видеофон. С шифрованной линией в «Юнити»-Нью-Йорк.

Он задвинул звуконепроницаемые шторы вокруг кресла и спустя несколько секунд уже смотрел на изображение своего заместителя, Питера Эллисона.

– Я бы особо не волновался, – сказал Эллисон, когда Баррис поделился с ним своим беспокойством. – Это восстание в Иллинойсе сейчас успешно гасится нашими полицейскими бригадами. К тому же это часть всемирного восстания. Они активизировались почти везде. Когда вернетесь, я покажу вам секретные доклады: большинство Директоров не пропускают в прессу сообщения о событиях. И, если б не Таубманн с Хендерсоном, мы бы тоже по-тихому задавили эту дрянь в Иллинойсе. Насколько я понял, аналогичные события произошли в Лиссабоне, Берлине и Сталинграде. Если б только у нас было хоть какое-то решение по этому вопросу от «Вулкана-3»…

– Не исключено, что оно довольно скоро появится, – сказал Баррис.

– О, вы удачно слетали в Женеву? Возвращаетесь с указаниями от компьютера?

– Мы с вами поговорим об этом, но позже, – сказал Баррис и закончил вызов.

Когда корабль начал снижаться над Нью-Йорком, он заметил и здесь знакомые следы повышенной активности. Процессия Целителей в коричневых рясах двигалась по переулку в Бауэри, на юге Манхэттена, выглядя торжественно и величественно в своих грубых одеяниях. Собравшиеся толпы наблюдали за ними с уважением и восхищением. Не далее чем в миле от собственного офиса Баррис заметил сожженный толпой автомобиль «Юнити». А когда корабль уже пошел на посадку, он успел разглядеть лозунги, выведенные мелом на стенах домов. Плакаты Целителей. Ах так, они выходят на свет, понял Баррис. Наглеют. Боятся все меньше и меньше.

Он опередил грузовой рейс, везущий «Вулкан-2», почти на час. Прибыв в офис и подписав официальные бумаги о приеме полномочий от Эллисона, он спросил про Рэйчел.

Эллисон переспросил:

– Вы о вдове того сотрудника «Юнити», что был убит в Южной Америке? – Зарывшись в кипу документов, докладов и бланков, мужчина наконец отыскал нужное. – С вашего отъезда ужасно много всего произошло, – объяснил он. – Такое ощущение, что на нас свалилось сразу все. – Он перевернул листок. – Так. Миссис Артур Питт прибыла сюда вчера в полтретьего ночи по местному времени и была передана нам под роспись персоналом, ответственным за ее безопасный перелет из Европы. После этого мы немедленно переслали ее в клинику психического здоровья в Денвере.

«Человеческие жизни, – подумал Баррис, – отметки на бланках».

– Я, пожалуй, слетаю в Денвер, – сказал он. – На пару часов. Сюда вот-вот придет большой транспорт из «Юнити»-Контроля; обеспечьте ему надежную, полную и постоянную охрану, не разрешайте никому заглядывать туда, запретите также распаковывать груз. Я желаю лично присутствовать при этом процессе.

– Разрешите продолжать заниматься ситуацией в Иллинойсе? – Эллисон двинулся вслед за ним. – Кажется, у меня там получается не так уж плохо, жаль, что у вас нет времени изучить…

– Занимайтесь, – сказал Баррис. – Но держите меня в курсе.

Десять минут спустя он уже несся через всю страну в Колорадо на небольшом корабле для экстренных полетов, что принадлежал его офису. Только бы она оказалась там, подумал он. Его обуял фаталистический ужас. Они точно отправят ее дальше. Скорее всего, в Нью-Мексико, в какую-нибудь местную оздоровительную клинику. А когда я доберусь туда, она уже будет в Новом Орлеане, пограничном городе владений Таубманна. А оттуда легко и просто, одним бюрократическим движением, окажется в Атланте.

Но в денверском госпитале встретивший его врач сказал:

– Да, Директор, она у нас. Сейчас она в солярии. – Он указал, куда идти. – Отдыхает и расслабляется, – пояснил врач, сопровождая его. – Она совсем неплохо отзывается на наши методики. Думаю, буквально за несколько дней мы поставим ее на ноги, вернем к норме.

Баррис нашел ее на застекленном балконе. Рэйчел лежала на пляжной скамейке в позе эмбриона, обхватив подтянутые к груди колени и чуть откинув голову. На ней был синий костюм с шортами – Баррис узнал стандартную госпитальную одежду для выздоравливающих. Она была босиком.

– Похоже, вы поправляетесь, – сказал он неловко.

Какое-то время она молчала. Потом пошевелилась и ответила:

– Привет. Вы давно здесь?

– Только прилетел, – сказал Баррис, внимательно разглядывая ее; неосознанно он напрягся. Что-то все же было не так.

– Гляньте сюда, – сказала Рэйчел. Она указала рукой, и он увидел пластиковый посылочный ящик, лежащий рядом открытым. – Посылка была адресована нам обоим, – сказала она, – но ее отдали мне. Кто-то подбросил ее на корабль на одной из остановок. Скорее всего, кто-то из уборщиков. Из них многие в Целителях.

Подхватив ящик, он увидел внутри обгорелый металлический цилиндр, полуразбитые блестящие глаза. Заметил, что глаза зафиксировали его появление.

– Он починил это, – сказала Рэйчел без выражения. – Я тут сижу и слушаю его.

– Слушаете его?

– Оно разговаривает, – сказала Рэйчел. – Больше оно ни на что не способно, это все, что он смог починить, но оно вообще не замолкает. Вот только я совершенно не понимаю, что оно говорит. Попробуйте вы. Оно просто не с нами говорит. – Она добавила: – Отец обезвредил его. Оно больше никуда не двинется и ничего не сделает.

Теперь и он услышал это. Высокий пронзительный звук, напоминающий блеяние, – непрерывный, но постоянно модулирующийся. Непрекращающийся сигнал, что излучала эта штуковина. И Рэйчел была права: сигнал был обращен не к ним.

– Отец решил, вы разберетесь, что это такое, – сказала она. – С ним была записка. Он пишет, что сам разобраться не может. И не может понять, с кем оно пытается говорить. – Она подобрала записку и протянула ее. С любопытством спросила: – А вы знаете, с кем оно говорит?

– Да, – ответил Баррис, глядя на искалеченный и обожженный механизм в его тюрьме, посылочном ящике. Отец Филдс постарался надежно его стреножить. – Полагаю, что знаю.