автордың кітабынан сөз тіркестері  Мясорубка. Как Россия полюбила кровавый спорт

Алексей Алёхин

Первые годы «Стрелка» экспериментировала и нащупывала стиль. Одной из фишек стала частая смена локаций турниров. Бойцы «Cтрелки» дрались на заброшенных фабриках и пляжах, на территории вертолетного центра и Петропавловской крепости; на фоне бетономешалок и ледокола «Красин» — Грэг в тельняшке, а Большой Слава в полном обмундировании Дарта Вейдера

У зрителя, смотревшего эти бои, могло сложиться впечатление, что ММА — самый опасный вид спорта. Но это не так. Статистически куда больше людей гибнет, занимаясь бейсджампингом или альпинизмом[82]. Сильва спустя 10 лет продолжает выступать, а Евангелиста Сантос, хотя и завязал тогда с боями, дееспособен и работает тренером. Тем не менее ММА — безусловно, травматичный спорт. Бойцы получают сотрясения мозга, отслоения и разрывы сетчатки. Ломают руки, ноги и лицевые кости. Травмируют шею, позвоночник и колени при борьбе. Но с точки зрения опасности для жизни ММА менее опасны, чем, скажем, бокс.
Самый

Он же объяснял, что бойцы и тренеры не избавляются от страха перед боями, а привыкают действовать наперекор ему

скандалами, сексуальными девиациями, — отмечает культуролог Катя Колпинец. — Множество ученых, будь то Т. Л. Тэйлор, исследовавшая

Как говорил Лемми Килмистер, за каждым суперподъемом следует суперспад. Игроки на рынке его почувствовали, и это окрашивает меланхолией их размышления о ближайшем будущем. «2024 год — поворотный для индустрии… — говорит менеджер бойцов Виталий Тарасов. — Пятилетний цикл, который начался с „Битвы за Хайп“ в 2019 году, уже пройден. Многие организации могут закрыться. Для меня как менеджера это значит, что кому-то не достанется хлеба. Помощь спортсменам продолжает открывать многие двери для бизнесменов, поэтому сильные игроки сюда еще зайдут, но той индустрии мы уже не увидим». Похожие настроения и у Якова Летова, который когда-то придумал бой Дацика с Тарасовым и помог обоим появиться на федеральном ТВ. «Я не очень верю в цикличность, — говорил мне Летов в 2024 году. — Но когда раскрутились поп-ММА, а мода на бои стала массовой, то умерла ниша, которая была в топе, — качалка. Тренажерный зал, красивое тело и так далее. Эти видео снова набирают просмотры, а просмотры боев падают и будут падать». Летов отмечает, что гонорары уменьшились, количество турниров сократилось, а сейчас зрители насытились, а основные персонажи передрались друг с другом. «Раньше кто бы ни дрался — все заходило. — продолжает Яков. — Просто спарринг двух медийных персонажей мог собрать по 5–10 миллионов просмотров. Тому же Дацику я мог сделать по три боя за месяц, еще и отказывался от крупных предложений. А сейчас сделать Дацику нормальный бой впервые за полгода — уже чудо».

Амбиции мотивируют промоутеров едва ли не чаще, чем желание заработать. Анатолий Сульянов был миллионером до Hardcore, но за счет него он стал влиятельной медийной фигурой и создает масштабные события, впечатляющие множество людей. Статус промоутера боев помогает налаживать связи, недоступные менее медийному бизнесмену, и параллельно зарабатывать на другом. Это можно сравнить с продюсером, который делает имя на авторском кино, но прибыль получает на массовом. Регбист не исключал, что может продать Top Dog — в случае хорошего предложения и с условием, что у них с партнером останется минимальный пакет акций, команду не уволят, а сам Регбист будет продолжать в духе Дэйны Уайта руководить промоушеном. «Для меня главное, чтобы Top Dog жил, а кто будет всем управлять — это не так важно», — говорил Алеев Ярославу Степанову[586]. А Сульянов в интервью Святославу Коваленко рассказывал, что готов продавать доли в Hardcore Media ради расширения бизнеса и вспоминал Джеффа Безоса, которому принадлежит около 10 % Amazon, но он все равно входит в число богатейших людей мира[587].

Опубликованная внутренняя переписка боссов UFC показывает, что переговоры компании с бойцами проходили кровожадно и по принципам лютого социал-дарвинизма. Это касалось и рядовых спортсменов, и больших звезд вроде Джона Джонса. Бойцов продавливали на небольшие суммы и на бои с невыгодными для них оппонентами. В случае их отказа от неудобных поединков действие контракта со спортсменом продлевалось. Поскольку контракты UFC с бойцами всегда эксклюзивные, а выступления — главный источник дохода для спортсменов, организация всегда оставалась в выигрыше. «Мы должны продолжать забирать чертов кислород у этих говнюков, пока они не сдадутся», — писал Лоренцо Фертитта Дэйне Уайту[583].

Оказалось, что на гонорары бойцам UFC тратит меньше 20 % от годового дохода[578], в то время как NBA или NHL — около половины[579]. Это бесит бойцов и фанатов, но стоит учитывать, что братья Фертитта создавали новую индустрию, тратили десятки миллионов долларов и годами терпели убытки. Наивно ждать, что опытные бизнесмены, которые хотят получить как можно больше за свои усилия, расстанутся с деньгами, которые могут оставить себе. Как и ждать от таких дел однозначных результатов с торжеством всеобщей справедливости. Весной 2024 года компания TKO Group Holdings, которой принадлежит UFC, достигла с истцами досудебного соглашения, — им в рассрочку должны были выплатить $335 млн[580]. Сумма компенсации выглядела астрономической, но не для большой корпорации. «Это всего на $27 млн больше, чем Ари Эмануэль [глава TKO Group Holdings] получил в 2021 году, или примерно 25 % от годового дохода UFC», — писал в X (бывший Twitter) американский спортивный журналист Антон Табуэна. Тем не менее решение об этой сумме компенсации заблокировал федеральный судья, поэтому на момент подготовки книги дело еще не закончено[581].

словам Регбиста, топы голых кулаков в России получают в районе миллиона рублей за бой. А с распространенным мнением, что в Top Dog из большой тройки платят меньше всего, он не согласен. «Анатолий на встрече, когда он обсуждал покупку Top Dog, сам же сказал, что мы платим по рынку, — говорил он мне. — Если бы меньше платили, бойцы из Hardcore здесь бы не выступали»[522]. Профи-боксер и менеджер бойцов Владимир Мышев уточняет, что «отчасти это правда, но человек пять-шесть в RCC и в Hardcore за главный бой получают больше», а в целом считает, что картина многограннее. «Если сравнивать гонорары Hardcore и Top Dog за главный бой вечера, то они сопоставимы, — говорит Мышев. — Но если за условные полтора месяца у Top Dog проходит один «живой»

Вера в то, что твои оппоненты, скорее всего, применяют допинг, толкнула на его прием множество спортсменов. А чем больше денег на кону, тем более изощренные препараты идут в ход.
Если уже в девяностые в профи-боксе проверяли на допинг после боев, а победы пойманных спортсменов могли отменять, то в менее регулируемом ММА в девяностые — двухтысячные произошло целое нашествие «стероидных бычар» — мужчин с гипертрофированной мускулатурой и повышенной агрессивностью. А в крупнейшем японском ММА-промоушене Pride (1997–2007) в контрактах было прописано, что наркотики запрещены, но на стероиды тестировать не будут[299]. В США все стало культурнее, когда ММА перешли под контроль атлетических комиссий.