Оглавление

Предисловие

Дорогой читатель, друг!
Когда ты откроешь первую страницу моей повести, когда твои глаза упадут на первое слово в первом абзаце, знай: я волнуюсь. Волнуюсь так, словно выхожу на сцену перед многотысячной аудиторией, следящей за каждым моим шагом, каждым движением. Я не скрываю своего волнения перед тобой, мой друг. Может, это грязный приёмчик, ничего не могу с собой поделать. Как бы то ни было, раз уж ты здесь — огромное тебе спасибо!

Свою благодарность я хочу выразить и всем тем, кто был рядом, кто поддерживал или даже просто интересовался (может, чисто ради приличия), тем, кто верил в меня и тем, кто не верил. Спасибо.

«Посол человеческий» написан простым языком, потому что все мы — простые люди.

Ах да, чуть не забыл. Все события и персонажи являются вымышленными.

I

Солнце опустилось к горизонту по-мартовски слишком рано, и многочисленные небоскребы столицы закрыли собой светило. Повсеместно загорались фонари. Больше всего на Арбате. На этой улице что ни вечер — фестиваль света, красок и нарядов. Вечерние москвичи чаще походили на иностранцев или даже представителей иных планет. Каждый желал удивить окружающих своим внешним обличьем, но никто уже давно ничему не удивлялся. Красота на грани с безумием, не иначе. Любая фантазия воплощалась здесь. Никто не смущался. Никто не удивлялся, что каждый второй носит очки.

Теперь очками называются визоры дополненной или расширенной реальности. Это такой прибор, похожий на водолазную маску, в котором содержатся все современные функции: распознавание объектов, текстовая информация, видеозвонки и многое многое другое. Многие стали обладателями очков, ведь это доступный гаджет для массового потребителя. И хотя многие пользуются смартфонами, таких людей в шутку называют простаками.

В этот вечер на Арбате стало одним простаком больше.

Нестор держал в руке остывающую глянцевую фотографию. Какой-то незнакомец, идущий на Арбат, предложил сфотографировать его в обмен на сто кьюаров. Небольшая цена ради ослепления вспышкой из старинного полароида. Снимок вышел тусклым, но Нестор морщился не из-за этого. Отвращение вызвало его собственное лицо: отросшие волосы, тонкий нос, узкая полоска губ и даже впалые глаза — всё на этом снимке вышло каким-то не таким, словно не на своём месте. Но выбрасывать его Нестор не собирался, убрал в карман, чтобы потом повесить на холодильник. Настоящие фотографии теперь то ли красивая редкость, то ли ненужный мусор.

В прохладном воздухе блуждал сладкий аромат не то от карамельной лавки на углу, не то от самих участников этого маскарада. Азарт, игра, искушение — Нестор всё игнорировал. Его волновала только встреча с отцом. Собственно, по приглашению отца он явился на Арбат, с какой целью — пока не понимал. Он уже думал, что стоило отказаться и уехать домой с Гусманом, давним другом, с которым они приезжали в столицу. Нестор даже нащупал в кармане куртки телефон, чтобы сделать звонок и убраться отсюда как можно скорее. Отцовский возглас его остановил.

Знакомой хромающей походкой Архип подошёл к сыну. Ещё один простак. Из-под его пышных простачьих усов выглядывала широкая улыбка. От уголков глаз шли тонкие морщинки.

— Здравствуй, сынок.

— Привет, пап.

На самом деле Архип Викторович Кофских — человек вовсе не простой. Может сложиться мнение, что это и не человек вовсе, а тайна во плоти. «Широко известен в узких кругах» — выражение точно про него. Чем он занимался в свои годы, навсегда останется загадкой для обычных людей, пусть даже самых-самых разодетых. В том числе для жены — теперь уже бывшей, — и для сына. Была некогда история, что Архип — военный журналист на пенсии. Но эту версию Нестор никак не мог принять. Лишь однажды между ними произошёл откровенный разговор, но завершился он очень быстро; Архип дал понять ясно, что он, вероятнее всего, никогда не расскажет о своей работе. Не потому, что не хочет — не может. Сложив два плюс два, Нестор пришёл лишь к той мысли: его отец — самый настоящий шпион. Мысль эта крепко засела в двадцатилетнем уме. Но ни подтверждения, ни опровержения своим доводам он не получал. Важнее было другое: чтобы папаша оставался жив и здоров. И чтобы хоть иногда видеться. Пускай даже на Арбате.

Над головами чернело розовое небо, редкие воздушные суда оставляли за собой прощальные шлейфы. Заурядная парочка вступила на брусчатку и до них сразу донеслись плавные переливы саксофона. Архип оживился и прибавил шагу. Он так спешил на звуки музыки, что совсем не обращал внимания на чудаковатую хромоту. Нестор шёл чуть позади.

— Я посмотрю, ты в этом маскараде не участвуешь, — отозвался он в сторону отца.

Архип пренебрежительно фыркнул на прохожих:

— Это не маскарад, а самый настоящий цирк.

Они шли дальше, огибая любые предложения зайти куда-нибудь или что-нибудь купить. Вдалеке кричал продавец сувениров:

— Подарки для ваших близких! Сувениры из настоящего дерева! Подходите скорее!

Архип никак не реагировал, но при взгляде на магазин с дисками двадцатых годов что-то изменилось в его лице, оно стало мягче и немного печальнее.

— Вот же времена, — буркнул он себе под нос и стал искать глазами уличного музыканта. Тот стоял уже недалеко, возле скамьи и большой клумбы. На радость Архипа, в его руках лежал самый настоящий, что называется живой инструмент, чарующий не только своим тенором, но и блеском латуни.

Архип косо улыбнулся:

— Ай, молодец, саксофон-то не электронный, — обрадовался он и повернулся к сыну. — Часто ли ты, сынок, слышишь живую музыку? В наши дни это большая редкость.

— Да, нечасто, — Нестору оставалось только соглашаться.

— Вот именно. Поэтому насладись моментом.

Нестор Архипович только начал проникаться волшебством мелодии, пусть и не знакомой для него, но едва он принял более расслабленную позу, как вдруг вдали, вперёд по улице, затрещал полицейский свисток.

Музыкант тут же прервал игру. Вся улица пронзилась единым вдохом. Поднялся шум, испуганные обыватели, робея, всматривались туда, куда пробегали вырвавшиеся из теней патрульные.

В строгой чёрной форме и в масках, целиком скрывающих лица, они выглядели очень грозно. Никто не желал вставать у них на пути.

— Такой спектакль, думаю, ты тоже нечасто наблюдаешь, — сказал Архип сыну. — Пошли, глянем.

Наряду с патрульными и несколькими более смелыми из числа затаившихся, Архип направился к месту событий. Нестор нехотя шёл позади.

На Арбате стало заметно тише. Многие старались как можно быстрее пройти мимо. Над головами кружили полицейские дроны, озаряя вторые и третьи этажи домов красно-синим светом. Архип протиснулся в толпу и затянул за собой сына. Стало видно происходящее.

Двое полицейских схватили некую женщину, донельзя худую, бледную и крикливую. С её век по напудренному лицу стекала тушь, а белёсые пряди уже потеряли прежнюю укладку.

— Это не моё, не моё! — вопила она скрипучим голосом. Под её ногами лежал серебристый клатч, отражающий своими блёстками свет дронов.

— Держи её крепче, — сказал полицейский своему напарнику. Тот в свою очередь схватил женщину за тонкие руки, да так сильно, что ещё немного и они надломятся. Несчастная оказывала самое минимальное сопротивление — всхлипывала и дрожала от страха, не зная, куда взглянуть. В глазах обывателей поддержки ей точно не удалось бы сыскать. — Не моё, говорит. Сейчас посмотрим.

Ворчливый полицейский поднял сумочку и принялся заглядывать внутрь, но это ему быстро надоело и он попросту вытряхнул всё на брусчатку. Зеваки ахнули, когда среди прочего на землю выпала толстая бумажная пачка.

— Так-с, вот и паспорт, — намеренно громко заявил довольный собой патрульный, поднимая документ-карту. Он повернулся к женщине и схватил её за подбородок, сверяя лицо с фотографией.

— Это что, деньги? Деньги… — ужаснулись стоящие в первых рядах, боясь даже произносить само слово — деньги.

Патрульный вскоре разъяснил для собравшихся, в чём суд да дело. Паспорт, без сомнения, принадлежал этой хрупкой леди, как и вся сумочка с её содержимым. Конечно, особый интерес вызывала та самая пачка денег. Это были рубли. Если судить по толщине пачки, то весьма значительная сумма. Всем теперь хорошо известно, что рубли — это деньги прошлого. Их хранение или передача — самое настоящее преступление, а все попытки сбыть старую валюту всё равно не обретут успеха. То есть носить с собой пачку рублей есть дело не только опасное, но и глупое.

Женщина завыла пуще прежнего:

— Не моё это, не моё, сказала! Муж подложил!

— Значит, с мужем тоже разберёмся, — ответил патрульный и дал приказ увести её.

На сцену вышли ещё двое представителей правопорядка и повели её прочь. Женщина ревела, валилась с ног и что-то кричала уже неразборчиво. Но никто из окружающих, кажется, не проявлял никакого сожаления.

— Сынок, ты знаешь, что сейчас произошло? — спросил Архип, отходя от гудевшего сборища.

— Арест, — сказал Нестор, сомневаясь в своих словах.

— Это называется справедливость, — Архип помотал головой с неким огорчением. — Правда в том, что справедливо — это не всегда правильно.

Архип поторопил сына идти дальше. По дороге он задал лишь один вопрос:

— Живёшь всё там же, в моей старой квартире на отшибе? — спрашивая, он даже смотрел несколько иначе.

— Там же. Почему бы и нет, — чуть погодя, Нестор переспросил, — а что?

— Просто спросил.

Потом Архип как будто невзначай предложил зайти в кафетерий. Нестор не стал отказываться. Выбранное отцом заведение ни чем не отличалось от других. Сразу у дверей их встретил яркий аромат кофе, свежей выпечки и шоколада. Где-то в углу играла лёгкая музыка. Вдоль стен небольшого зала стояли диванчики, столики между ними освещал мягкий свет настенных светильников. Людей в зале находилось не очень много. Но Архип не торопился присаживаться. Вместо этого он подошёл к барной стойке и потребовал:

— Вызови мне Елену.

Бармен стоял спиной к новоприбывшему гостю и мыл стаканы в маленькой раковине. Не отвлекаясь от своей работы, он потянул руку под стойку. Щёлкнула кнопка. Архип услышал этот щелчок и кивнул в одобрение.

Вскоре из служебной комнаты вышла строгая на вид женщина с широкими бёдрами и плечами, как у чемпионки по плаванию. Она посмотрела на бармена — он, в свою очередь, качнул головой в сторону Архипа.

— Лена, открой потайную, — сказал Архип Елене.

— Ни привет, ни как дела, Тёма. — ответила глубоким голосом начальница.

— Тёма? — спросил вслух Нестор, тем самым обратив на себя внимание строгой женщины. Она осмотрела его сверху вниз и снова вверх, затем смягчила тон.

— Сын твой? — уголки пухлых ярко-красных губ Елены содрогнулись в улыбке. — Похож на тебя… чем-то. Лишь бы не характером.

— Лена, не стоит. Дай спуститься вниз.

— Комнаты сегодня закрыты, — начальница снова вернула в голос строгий тон.

— Сделай исключение, — продолжал напирать Архип.

Елена поразмыслила и сердито выдохнула:

— В последний раз!

Женщина отвела гостей на нижний этаж в закрытую зону. Из отделённых друг от друга комнат не доносилось ни звука. Пахло уже не выпечкой, а сыростью.

— У нас тут затопление произошло на днях, — голос Лены отражался от холодных кирпичных стен. — Не обращай внимания.

— Спасибо, дорогая. Уже раз сто меня выручила.

— Вот именно, раз сто.

Елена открыла одну из комнат и удалилась. Нестор, в отличие от своего отца, пришёл сюда впервые. В комнатушке стоял точно такой же столик, как наверху, и точно такие же кожаные диванчики по обе стороны от него.

Отец с сыном заняли диваны.

— Электроприборы здесь не работают. Совсем. У меня даже часы отключились, — в подтверждение своих слов Архип засучил рукав дублёнки и показал погасший экран. Нестор также убедился в его словах, проверив свой телефон: простой потерей сигнала не обошлось, гаджет и правда отключился.

— Ну и зачем ты меня сюда притащил? — спросил недовольно Нестор, сидя напротив отца.

— Сынок, скажу честно. Ты знаешь, что обычно я не впутываю в свои дела тебя и маму. Но сейчас положение вещей не совсем обычное.

Архип достал из внутреннего кармана дублёнки плотный бумажный конверт жёлтого цвета. Сверху он положил небольшое устройство размером чуть больше электронной сигареты.

— Что это? — спросил Нестор.

— Это модем для выхода в Интернет. В курсе о нём?

— Старая сеть. Её ведь уничтожили, удалили из-за какого-то там бесконтрольного вируса.

Архип приподнял пышные, как и усы, чёрные брови:

— Да, так везде писали. А вот чего там не написано, так это что Интернет на самом деле не уничтожен полностью. Он лишь закрыт для обычных людей. Теперь есть Сеть, а Интернет благополучно забыт. Странно, что его вообще где-то упоминают.

Нестор опешил и встряхнулся:

— Пап, постой. Для начала — кому Интернет нужен в наше время?

— Военным, — ответил Архип немногословно. — Вирус захватил многие важные данные, но не уничтожил их, как выяснилось.

— А ты откуда знаешь?

— У меня много хороших связей, — похвастался Архип и добавил, что как раз таки благодаря связям они сейчас сидят в этой самой комнате.

Нестор покрутил модем в руках и ткнул им в сторону отца:

— Где ты его взял?

— Это не имеет значения, сын. Нужно избавиться от него, вот что важно. Это и есть моя просьба.

— А сам что? Дома разбей, да выброси в мусорку.

— Я не чувствую себя в безопасности, находясь дома, сын.

Нестор ужаснулся такому признанию. Он, наконец, обратил своё внимание и на конверт. Это первый раз, когда перед ним лежит предмет из настоящей бумаги. Бумага, ровно как и дерево и стекло — в современном мире стали дорогостоящими материалами, недоступными для простого народа. Всему на замену пришёл пластик и вторсырьё. Держать в руках бумажный конверт — уже большая привилегия вне зависимости от его содержимого.

— Что внутри? — спросил он, осторожно касаясь конверта. Раскрыв его, Нестор заглянул внутрь и тут же бросил конверт обратно на стол. Он побелел от испуга. — Папа, ты что творишь? Сам же только что видел, что с