за порогом его квартиры начиналась драгоценная охраняемая private life, с тяжелым роком на компакт-дисках, с тренажерами, Любаниными цветами в ящиках, французской минеральной водой, подушкой Тинто, почти метровым телевизионным экраном, суперкомпьютером и – главное, самое главное! – возможностью не отвечать ни за кого, кроме себя