Тогда в залесенную часть пригорода Истра была заброшена большая группа немецких парашютистов.
Рассеиваясь, свет умирал где-то у подоконника.
Не исключено, что этот рыжий персонаж гастролер: приехал в Москву, чтобы подзаработать.
Слегка поднимем вам веки, уберем горбинку на носу… Об этом вам подробнее расскажут хирурги. Чего мы не станем делать, так это менять вам цвет волос. Впрочем, рыжий цвет вам очень идет. У вас будет специальное задание, значительно отличающееся от остальных курсантов.
– Я готов выполнить любое задание! – с готовностью отозвался Николай Кобзарь.
Даже странно, почему тебя еще патруль не остановил.
Выдернув локоть из крепкой хватки Рыжего, официантка направилась в служебное помещение.
За соседним столиком прозвучал дружный смех – создавалось впечатление, что офицеры стали невольными
Вытащив из кармана кусок веревки, хромой связал пойманному запястья.
плечами.
Сержант, шедший рядом, остановился. Предупредительно
На заводе № 52 комиссия под его председательством не сумела раскрыть истинные причины брака капсюлей-воспламенителей и тем самым скрыла виновников в нарушении технологического процесса, нанесших ущерб более чем на 120 миллионов рублей. Представитель Государственного контроля настаивал на его немедленном аресте. Ответить на это письмо Борис Ванников должен был незамедлительно, но причины, чтобы потянуть время, у него имелись.
В июне сорок первого, находясь на должности Народного комиссара вооружения СССР, Борис Львович был арестован и просидел во внутренней тюрьме на Лубянке почти два месяца. Обвинялся в шпионаже. По мнению НКВД, контакты с иностранными агентами случались во время его служебных командировок. Даже после двух бесед с Маленковым и Берией, настаивавшими на его чистосердечном признании, Ванников свою вину не признал. После месяца боевых действий обнаружились перебои с боеприпасами – Дмитрий Устинов, назначенный новым наркомом, с работой не справлялся, – и тогда по распоряжению Сталина бывшего наркома Ванникова привезли в Кремль прямо в кабинет к Сталину, где они проговорили более двух часов. Иосиф Виссарионович попросил обиды не держать и предложил ему вновь возглавить Наркомат вооружений.
В нелегкий период ареста от Бориса Львовича отвернулись почти все. Ванников даже не мог предположить, что вокруг него столько недоброжелателей, о чем ему позже сообщали следователи, зачитывая свидетельства бывших соратников. Уже на следующий день после его ареста Георгий Бодряков записался на прием к Лаврентию Берии и пытался убедить всесильного наркома, что произошла чудовищная ошибка. Его поступок можно было назвать самоотверженным – Георгий Ефимович не мог не знать, что нередко подобные заступничества заканчиваются арестом просителей. А ведь между ними дружбы не существовало, отношения обычные, какие случаются между начальником и подчиненным. И вот такой поступок… Такое нужно ценить.
Макнув перо в чернильницу, нарком боеприпасов попробовал чернила на уголке бумаги, а потом вывел свой вердикт: «Считаю арест начальника Главного управления по производству гильз товарища Бодрякова Г. Е. необоснованным. На заводах, где произошла смена с шеллачного лака на идитоловый, вины т. Бодрякова не наблюдается, о смене технологического процесса по производству гильз ему доложено не было».
Расписавшись, нарком почувствовал облегчение. Вызвав секретаря, он протянул ему подписанный документ и сказал:
– Отправьте это сообщение в Государственный контроль товарищу Мехлису.
Будто бы догадываясь о задуманном злодействе, он предупредительно отошел на расстояние, перечеркнув всякую возможность к нападению.
На крытом грузовике подъехали к Большой Ширяевской улице, откуда до дома Горового идти всего-то несколько минут.