Повинуясь ритуалу, прихожане с кряхтением вставали, разминали ноги. Местоблюститель подал знак. Где-то за его спиной заиграл синтетический оркестр.
— Ай-ди ди-кью-ди… — от басовых обертонов Валериана задрожали стёкла пирамиды.
— Ай-ди ди-кью-ди! — подхватил неслаженный хор прихожан. –
Ай-ди кей-эф-эй!
Прощенье нам дай и милость пролей!
Ай-ди кей-эф-эй!
Ай-ди ди-кью-ди!
В людские сердца, молю, снизойди!
— Молю-у-у снизойди-и-и! — оперный баритон Валериана на несколько децибел перекрывал блеяние паствы.
1 Ұнайды1 түсініктеме
В кои-то веки я предложил решить вопрос демократически, и надо же, они чуть всё не провалили! Надеюсь, вы понимаете, Отунга, что в этот критический момент мы не можем позволить себе ни малейшего диссидентства в руководящем органе Космофлота? И что оставлять их на свободе означало бы усиливать совершенно ненужную оппозицию?
1 Ұнайды
Речь, затем письменность, затем печать. Каждое такое изобретение усиливало информационный обмен, и прогресс общества происходил значительно быстрее, чем эволюционировал мозг индивида. Общество умнело быстрее, чем отдельные особи. Прогресс носителей информации порождал всё более интегрированные общества, где индивид значил всё меньше, а структура всё больше.
1 Ұнайды
Приручение огня вовсе не гарантировало, что третья планета породит техноцивилизацию, что та выйдет в космос и создаст непосредственную угрозу узлу.
1 Ұнайды
Стоило Русии потянуться к этому жирному кусочку, как мостовцы тотчас заключали союз с Иделистаном, или наоборот; а стоило наметиться союзу между Русией и Иделистаном, как Зелёный Мост немедленно бросался его расстраивать.
— Ну что ж, коллективный разум, — произнёс он, — хоть ты и не составишь мне компанию, я всё-таки хочу произнести тост. За человечество! Хотя нет. Ну его в грязь, это интегрирующееся человечество. За человека. За отдельного человека. За последнего на Земле отдельного человека. Короче говоря, за меня!
«И, по-вашему, я должна согласиться? — она вновь заговорила про себя. — Нарастить Рой в миллион раз… Насколько я понимаю, чисто автоматически это не сделается. Придётся перестраивать всю систему производства Светлячков… Гниль и плесень! Да нам столетиями придётся работать только на Чистильщиков! А потом тысячелетиями — только на вас! Правильно? Готовить к вашему прилёту Европу, Энцелад и всё остальное… Великие Древние! — Зара схватилась за виски. — Да это же вечное рабство!»
— Зачем такие слова? Давайте назовём это сотрудничеством, или ещё каким-нибудь позитивным термином, — предложил Червь.
— По мере старения звезды межпланетный многотел отодвигается от неё всё дальше. Наконец, он покидает красный гигант, используя давление его излучения и солнечного ветра, и колонизует соседние миры. По его субъективным часам межзвёздный перелёт длится не так уж долго — месяцы, а не века. И всё та же история повторяется на новом этапе. Межпланетные многотелы разных планетных систем интегрируются в межзвёздных многотелов, а те — в единый галактический суперорганизм. То, что я ранее назвал Галанетом.
— Вот он, центральный мозг Civitas sapiens, Города разумного. Смотрится, как видите, довольно скучно, — непринуждённо заметил Червь. — Многотелы-города, естественно, общаются друг с другом и конкурируют за ресурсы. Конкуренция принимает всё новые формы, но не прекращается никогда. Выигравшие многотелы вбирают в себя проигравших, и таким образом разрастаются. Интеграция продолжается на новом уровне. Как клетки некогда объединились в однотелов, а однотелы в многотелов, так теперь и многотелы объединяются в супермноготелов планетарного размера. Вся планета становится целостным организмом, в котором отдельные многотелы-города играют роль клеток. Это уже четвёртый уровень интеграции.
— Чем дальше, тем сильнее разумное существо зависит от общества, — продолжал Червь, — от его техносферы и информационных сетей. Тем оно менее самодостаточно. Тем более похоже на муравья, а затем и на клетку в гигантском многоклеточном организме. Решающим этапом было появление компьютерных сетей. Обмен информацией достиг такой скорости, что превзошёл возможности обработки биологическим мозгом.