Сопереживая чужой боли или потере, мы, может быть, даже и хотим разделить ее. По-настоящему хотим, на полном серьезе, без дураков… Но это невозможно. Может быть, потому мы и говорим кому-то в утешение: «Лучше бы это случилось со мной», – что знаем: это не произойдет. И наше желание тут ровно ничего не значит.
