Сергей неодобрительно посмотрел на приятеля, но промолчал. Он не был суеверным, но все же полагал, что вслух о плохом лучше не говорить. Слова, как считал Юнг, обладают гадкой способностью воплощаться в реальность. А у Сергея не было никаких оснований не доверять Юнгу. Кроме того, у него было несколько возможностей убедиться в этом на собственном опыте. После чего он стал крайне осторожно обращаться с некоторыми словами. Особенно со словами «конечно» и «непременно».
1 Ұнайды
Стена мусора, возносящаяся к небесам, производила очень необычное впечатление. Если забыть о том, что она на самом деле собой представляла, ее можно было принять за творение какого-нибудь модного художника-монументалиста. Неровные разноцветные пласты сползали, заваливались в стороны, изгибались, изламывались, придавливали друг друга, как будто это была многослойная начинка гигантского сэндвича. Гигантский гамбургер, расплющивший собой все вокруг. Чудовищная лазанья, вобравшая в себя целый мир. Можно было даже вообразить, что творение безвестного гения олицетворяло собой глобальный кризис общества тотального потребления. Человечество вынуждено производить груды мусора для того, чтобы удовлетворить все свои потребности. Не задумываясь о том, что это в принципе невозможно. Потому что запросы постоянно растут, порции становятся все больше, а люди – все толще. Попытайтесь вообразить, чем все это закончится. Вам еще не тошно?
Возможно, какая-то доля правды в этом была.
Вот же странно, почему всегда говорят только про долю правды? Можно подумать, что всей правды вовсе не существует.
Да, вот такое получилось совпадение – в Тринадцатом микрорайоне постоянно проживало тринадцать человек.
За окнами стеной стояла ночная тьма. Если бы не желтоватые огни, вспыхивающие порой где-то вдали, можно было бы подумать, что автобус утонул в черничном киселе.
человеческая память похожа на мусорную кучу. Вся информация свалена в ней совершенно бессистемно. В нужный момент ты пронзаешь эту кучу остро заточенной шпагой мысли и вытаскиваешь все, что оказалось на нее наколотым. И чем больше эта куча, тем больше шансов, что попадется что-нибудь дельное.
Сопереживая чужой боли или потере, мы, может быть, даже и хотим разделить ее. По-настоящему хотим, на полном серьезе, без дураков… Но это невозможно. Может быть, потому мы и говорим кому-то в утешение: «Лучше бы это случилось со мной», – что знаем: это не произойдет. И наше желание тут ровно ничего не значит.
Вся жизнь – это движение от боли к боли… От меньшей боли к большей… Или – наоборот… Как придется. А может быть, как повезет… Человек рождается с болью, но не помнит об этом и умирает в муках, чтобы забыть о том
Страдать на людях – это некрасиво. И даже, наверное, постыдно… Среди людей почему-то принято скрывать от остальных всю физиологию… Ну, или почти всю… Есть и пить можно прилюдно. Хотя многие и это делают отвратительно… Так что лучше все делать в сторонке…