Оглавление

3. 1
4. 2
5. 3
6. 4
7. 5
8. 6
9. 7
10. 8
11. 9
12. 10
13. 11
14. 12
15. 13
16. 14
17. 15
18. 16
19. 17
20. 18
21. 19
22. 20
23. 21
24. 22
25. 23
26. 24
27. 25
28. 26
29. 27
30. 28
31. 29
32. 30
33. 31
34. 32
35. 33
36. 34
37. 35
38. 36
39. 37
40. 38

Н. ШОРНЫЙ
ПЕПЕЛ ГРИНЛЭНДА

1

Дарэм

Ошеломленно смотрю на тело солдата, растянувшееся на мостовой, в двух шагах от меня. Минуту назад мы остановились за углом дома, чтобы отдышатся после перебежки. Орк высунулся осмотреться и немедленно получил болт в голову. Короткая стрела вошла в переносицу по оперение, чуть пониже каски. Кирэфский стрелок засел, в одном из домов, выше по улице. Но где?

Вытираю пот, струящийся из-под шлема, рука слегка дрожит. Что делать дальше? Нужно срезать нашивку с именем с униформы, но для этого надо выйти из-за стены. Нельзя. Мятежная сволочь выцеливает именно этот участок. Взводный сержант Гнар сказал, что передвигаться по городу нужно осторожно. Кирэфы, грамотно распределили сектора обстрела, рассадив стрелков почти в каждом доме.

Возвращаясь из расположения батальона, мы ошиблись поворотом и, упершись в выстроенную мятежниками каменную баррикаду, вынуждены были свернуть на незнакомую улочку. И наткнулись на арбалетчиков.

Нужно успокоиться. Дышу глубоко, пытаясь унять дрожь.

Как звали этого парня? Он из второго отделения. Не помню. Не важно. Нужно идти дальше.

Ранец оттягивает плечи, добавляя свой вес к весу пластин жилета. Сержант отправил нас с донесением, приказав заодно захватить боеприпасов. И хотя с утра я прошел всего ничего, теперь, ощущение как будто прошагал десять миль.

Делаю вдох, высовываюсь из-за угла, держа ружье наизготовку, и стреляю в предполагаемое укрытие стрелка на втором этаже дома, в сотне шагов. Сноп огня с шипением покидает ствол. Главное, не смотреть, куда он попадет, не стоять на месте.

Перед вступлением в город нам сказали, что в уличном бою, надо забыть о строевом шаге. Передвигаться — только пригнувшись, и лучше бегом. Переступаю через тело орка и мчусь к дому напротив. Улицу узкая, и мне надо сделать всего десяток шагов.

Щелчок за спиной. Болт высекает искры из камней мостовой. Этот участок под перекрестным огнем. Успеваю проскочить. Хрен вам.

Медленно иду вдоль стены из желтоватого кирпича. Между зданиями нет переулков. Очень экономит место, но от соседей наверно не спрятаться.

Вскоре натыкаюсь на небольшие, оббитые железными полосами ворота, ведущими во внутренний двор. В них полно оплавленных дыр, следов от ружейных выстрелов, сделанных в упор. Металл засова искорежен. Кто это сделал?

Перед нами в Индэльлан вошла пехота из первой дивизии. Это случилось пару дней назад, пока моя одиннадцатая бригада маршировала к городу от места высадки. Слышал, как командир моей роты говорил, будто пехотинцы зашли парадным шагом, колоннами. Их поначалу не обстреливали, дали оторваться от основных сил. А затем окружили, прижав к реке.

Они все остались здесь. Целый батальон растворился на пустынных, каменных улицах.

Осторожно ступая, захожу во двор. Здесь царит полумрак. Нужно перевести дух и продолжать идти. Вдалеке слышны взрывы. Пушкари насыпают по полной. Надеюсь, подвезли достаточно снарядов, чтобы разнести этот сраный город до фундаментов.

Шорох позади. Резко оборачиваюсь, вскидывая ружье. В дверном проеме стоит кирэф, держа в руках такой же, как у меня «Грансталь».

Кирэф, в переводе с местного диалекта — означает «северный альв». Иногда так называют всех жителей островной провинции Гринлэнд, где месяц назад началось восстание. Правда сержант Гнар говорит, что настоящее значение слова — «жопоголовый».

Нас разделяет шагов семь. Нажимаю на спусковой крючок. Ничего не происходит. Конечно, ружье не выстрелило, ведь рядовой-дебил Дарэм, то есть я, не перезарядил оружие.

Ствол смотрит прямо мне в лицо. Кирэф нажимает на спуск, слышу удар бойка. Время остановилось. При попадании с такой дистанции, голова превращается в головешку. Зажмуриваюсь, но ничего не случается. Я чувствую лишь дуновение теплого ветра. Открываю глаза и несколько мгновений в отупении смотрю на альва, который с таким же изумлением смотрит на меня.

Должно быть бракованный патрон. Похоже сегодня мой счастливый день.

Отработанным движением опускаю руку к патронной сумке на правом боку, отстегиваю крышку, извлекаю патрон, большим пальцем нажимаю на задвижку затвора, патронник открывается, выбрасывая пустую гильзу. Вставляю патрон в патронник, закрываю затвор, взвожу курок. Вскидываю ружью и нажимаю на спуск.

Проделываю это быстро. В учебном батальоне новобранцы повторяют операцию заряжания наверно десять тысяч раз. Противник двигается медленнее и не успевает перезарядить. Огненный шар попадает в грудь, прожигая тело почти насквозь.

Следовало надеть защитный жилет компании «Гримфабрик» как сделал я. Композитные — умное слово, недавно выучил — пластины из какого-то искусственного стекла — его название я еще не запомнил — надежно защищают грудь и спину доблестных солдат Союза от выстрела из ружья с десяти шагов. Впрочем, командир моего отделения капрал Тэган, не советовал проверять заявленные производителем характеристики на практике.

Перезаряжаю ружье и осторожно подхожу ближе. Альв, скорчившись, лежит на боку. Парень моего возраста. Первый враг, которого я убил.

Зачем местные затеяли все это?

Звук шагов внутри дома, откуда выскочил мятежник. Вскидываю ружье и, пятясь, отступаю к выходу.

Покидаю дворик и снова выбегаю на улицу. Надо пошевеливаться. Я уже знаю, где оказался. До храма, где расположился взвод, осталось всего ничего. Полсотни шагов прямо, поворот направо, еще полторы сотни шагов прямо и выйду на небольшую площадь со святилищем.

На перекрестке останавливаюсь, осторожно выглядывая из-за угла. Никакого движения. Еще один рывок и я на месте. Боковым зрением вижу что-то лежащее на плитах мостовой у распахнутых ворот дома напротив. Это человеческая рука.

Подхожу ближе и вижу тело лежащее головой к выходу. Пехотинец, в зеленого цвета, полевой форме. Стилизованная булава на нагрудном погоне — первый сержант. А вот вышитые на левом рукаве кителя изображения, незнакомы. Третья пехотная дивизия имеет в качестве эмблемы, оскаленную пасть головы ящера — опять забыл название этого зверя. А одиннадцатая бригада, входящая в состав этой дивизии, в качестве бригадного знака носит изображение леса, с держащим навскидку ружье пехотинцем.

У мертвеца на плече два перекрещенных меча на фоне выступающих из морских волн башен. Чуть ниже, эмблема бригады — круглый щит и два перекрещенных ружья. Напрягаю память. Третья бригада, первой пехотной дивизии из Варренборга.

Мне так и не довелось погулять, по Варренборгу — городу расположеному на берегу океана, с множеством башен, часть из которых настолько высокие, что кажется, достают до неба — потому что сразу после выгрузки на станции, бригада маршем двинулась в порт, откуда корабли доставили одиннадцатую в Гринлэнд.

Захожу во двор. Отвратительный запах разложения. Все завалено телами. Стоит жара, а эти солдаты погибли минимум позавчера. Их примерно десяток, все без оружия, полураздетые. Пытались обороняться здесь? Нет. Не видно, ни гильз, ни следов от выстрелов. Ничего.

Надо срезать нашивки с именами. Устав гласит — в случае гибели военнослужащего и при невозможности немедленной эвакуации тела, надлежит, по возможности, срезать знаки различия с униформы, для предоставления в канцелярию бригады.

Достаю нож, и осторожно переворачивая трупы, срезаю нагрудные знаки. Клинок с трудом справляется с плотной тканью униформы. Стараюсь не смотреть на искаженные судорогами лица. На многих — следы ожогов. Но рана от ружейного выстрела выглядит по-другому. Отчего они погибли?

У трупа, лежащего в стороне, я срезаю погон с крестом. Это знак отличия старшего офицера. Подполковник. Возможно, это командир батальона или штабной офицер из дивизии.

Переворачиваю последнее тело. Несколько мгновений пытаюсь понять, что я вижу. О боги. Сейчас стошнит. Выбегаю наружу и, забыв осторожность, мчусь к площади.

У мертвеца срезана кожа с лица. А вместо живота обугленная дыра. Кирэфы должно быть пытали его. Ублюдки.

Ранец колотит меня по спине, пот выедает глаза. Хочется сбросить все снаряжение и лечь на землю. Останавливаюсь, чтобы отдышатся. Делаю глоток из фляги. Затем прижимаюсь к стене и осматриваюсь вокруг.

Мой взвод выдвинулся на рассвете и, не встретив сопротивления, занял здание небольшого храма расположенное в центре площади, окруженной богато выглядящими, двухэтажными домами. В качестве опорного пункта.

Утренний туман скрыл наш маневр, но сейчас солнце в зените и все вокруг хорошо просматривается. Необходимо пройти еще почти сотню шагов по открытому пространству. И вражеские стрелки вполне могут меня подстрелить. Даже на бегу.

Из-за невысокой, кирпичной стены, опоясывающей святилище, высовывается солдат.

— Дарэм это ты? — орет капрал Тэган.

— Ага!

— Тащи сюда свою задницу. Двигай по свистку.

Через несколько мгновений, слышу капральский свисток. Бегу со всех ног, пытаясь петлять. Ящик с патронами, запихнутый в ранец, становиться тяжелее с каждой секундой. Над головой пролетают снопы огня. Несколько солдат стреляет из ворот и из окон храмовой башни, целясь в дома позади меня.

У самых ворот что-то бьет по бедру. Вваливаюсь внутрь, чуть не сбив с ног Тэгана перезаряжающего ружье.

— Цел? — широкое, круглое лицо растянулось в улыбке. Тэган человек, как и я. А вот большинство солдат в бригаде — орки. — Ну, ты везуч Дарэм. Показалось, тебе прилетело прямо в голову.

— Никак нет. Только прическу подпортило, — во взводе это расхожая шутка, учитывая, что перед самой отправкой нас всех побрили почти налысо.

Что-то стекает по левой ноге.

Я что, обмочился?

Оказывается, болт на излете, попал в металлическую флягу, болтающуюся на боку. Несколько мгновений смотрю на искореженный предмет снаряжения. Я остался без воды.

Тэган помогает вытащить ящик с патронами из ранца.

— Где Нарок? — спрашивает подошедший капрал второго отделения. О чем это он?

— Рядовой, с которым ты уходил, — с раздражением рявкает орк.

У меня плохая память на имена. И все орки кажутся на одно лицо. Здоровенные парни, с огромными ручищами, квадратными физиономиями с выступающими челюстями — ствол перекусят — и зеленоватой кожей. Орки одним словом.

— Его болтом достало, в квартале отсюда. Мы… — не успеваю закончить фразу. Капрал, ругаясь, отходит.

— Донесение то доставили? — уточняет Тэган.

— Так точно сэр.

— Иди, доложи сержанту.

Поднимаюсь по ступеням храма. Само здание, выстроенное из тех же, желтых кирпичей, состоит из башни и примыкающего к ней, вытянутого, в форме лодки одноэтажного строения. В полутемном зале с большой статуей бога по центру, наш взводный санитар, капрал Орнак, накрывает куском полотна тело солдата. Я не вижу лица, но по руке с длинными пальцами понимаю, что это гоблин. У нас во взводе таких двое. Кирэфы атаковали, пока я отсутствовал? Орнак поднимает голову и на мой немой вопрос отвечает:

— Слишком долго светил мордой в окне. Болтом достало. У них есть тяжелые арбалеты. Так что не высовывайся.

Останавливаюсь на миг перед изваянием. Черный, полированный камень, футов десять в высоту. В одной руке у бога зажат двузубец, а в другой нож. Значит, статуя очень старая. Сейчас так никто не воюет. В святилище нашей дивизии, статуе вручили ружье и саблю. Правда, там, у бога орочья голова. А здесь — башка альва, с вытянутым лицом и высоким лбом. Каждая раса изображает божества со своими лицами.

Этого бога я знаю. Хнет — покровитель воинов. Мысленно благодарю за защиту. Сегодня, меня чуть два раза не убили.

Поднимаюсь на второй этаж башни. Двое погибших за один день. А ведь мы еще даже и до реки не дошли. Большинство больших строений, включая городскую цитадель, находятся на другом берегу Асваны — реки делящей Индэльлан пополам. Если так пойдет и дальше, то дней через десять от подразделения ничего не останется.

Командир моего взвода, сержант-оружейник Гнар, осматривает площадь в оптическую трубу, стоя в глубине комнаты, вне видимости стрелков противника.

— Сэр, разрешите доложить.

— Валяй. Задание выполнили?

Фигура сержанта внушает уважение. Высокий, как и все орки, он еще и в плечах шире меня раза в два. Тэган говорил, что сержант заработал свое звание в стычках с дикарями на Больших Равнинах. Там же, он видимо научился говорить, не повышая голоса, но так, что все приказы рядовые выполняют с повышенным рвением.

— Так точно. Приказано удерживать позицию до подхода основных сил.

— Что видел по дороге?

— Сэр, рядовой Нарок погиб на обратном пути. Засада арбалетчиков. И еще… я наткнулся на погибших солдат. В доме… там…

— Успокойся. Глотни, — сержант протягивает флягу. От крепкого самогона, перехватило дыхание. Употребление алкоголя в зоне боевых действий запрещено уставом. Но он здесь есть у всех.

Отдаю сержанту, срезанные с униформы погибших нашивки. Увидев знаки различия подполковника, Гнар нахмурился.

— Как они погибли? — описываю увиденное в деталях. Сержант ругается.

— Кожа, срезанная с лица? Вот дерьмо. Так пытают пленников некоторые племена дикэлов.

— Откуда здесь дикэлы сэр? — я плохо знаю земли Атрешлэнда, но уверен, что от ближайшей провинции, где живут дикари, до Гринлэнда пару тысяч миль.

— Хороший вопрос. Давай на крышу Дарэм, пять минут на обед. Наблюдаешь за северным сектором.

Поднимаюсь по лестнице на плоскую крышу башни. Пригибаясь, иду к своей позиции. Здесь, за низкими стенками, двое бойцов наблюдают за окрестностями.

Обед состоит из сухого рациона для пехоты номер три. Неплохой паек. Жаль, нет времени разогреть. Пакетик с изюмом. Сухари черного хлеба. Рагу из овощей. Банка консервов из мяса донта. Этого одомашненного ящера я уже видел. Размером с маленькую лошадь. С коротким хвостом, зелено-серой шкурой и забавной бугристой головой. Донты незлобные и питаются растениями. Селяне разводят их на мясо и шкуры.

Едва успеваю закончить с едой, как слышу доклад одного из наблюдателей.

— Движение на западе. Десятка полтора бандитов.

Занимаю позицию для стрельбы с колена. Нет, слишком далеко для эффективного выстрела. Заряд долетит, но вреда не причинит. Кирэфы укрываются в доме.

— Подкрадываются паскуды, — мой приятель, орк по имени Гран Гардан — такой же рядовой пехотинец — опускает ружье.

— Пусть подойдут поближе. Врежем им.

— Ага, перед нами одни уже врезали. Как прогулялся?

Рассказываю все. Гардан служит в армии третий год и на него можно положиться.

— Завалил одного? — Гран одобрительно скалится, — с почином. Повезло, что там толпа не засела. Говорят, под городом есть ходы и кирэфы могут где угодно появиться. В оба надо глядеть.

Солнце скрылось за облаками и стало попрохладней. Это здорово облегчает жизнь. Иначе на крыше, можно было бы живьем зажариться.

Располагаюсь возле стенки, и слегка высунув голову, осматриваю свой сектор. Все окна в домах приоткрыты. Из любого может прилететь болт или заряд огня.

Мятежники выгнали жителей из города. Поэтому для нас, любое строение –законная военная цель. Почему командиры не хотят сжечь здесь все? И быстрее и жизни пехотинцев сберегли бы.

До самого вечера, ничего не происходит.

С крыши виден краешек речного берега. Попасть на ту сторону можно вплавь или по мостам. И в одном и в другом случае, по нам будут стрелять без перерыва. Это ж, какие будут потери?

Сержант Гнар взбирается на крышу. Собираемся вокруг него.

— Ну что?

— Движения нет сэр.

— Скорее всего, готовят ночную атаку, — сержант раздает нам сигнальные ракеты, — как только кирэфы начнут движение Дарэм, дашь зеленую, затем по две красных. Направление на восток и запад. Не перепутаешь?

— Нет, сэр.

— Хорошо. Наша задача — выманить противника на себя. Чтобы потом из каждого дома не пришлось выковыривать. Если полезут после захода солнца, каждый из вас в своем направлении должен пускать осветительные.

Сержант уходит вниз. Сжимая ружье, всматриваясь в сгущающиеся сумерки. Сегодня я чуть не погиб по собственной глупости. Повезло, что у бандита оказался бракованный патрон.

Первое правило войны — оружие всегда должно быть заряжено.

Я запомню этот урок.

2

Мас-Кайл

Стоя на палубе грузового корабля Восточной горной компании, агент Бюро Расследований Союза, Эрн Мас-Кайл наблюдал, как из утреннего тумана, слева по борту, появляются очертания города, выросшего на этих берегах почти четыре века тому назад. Первой показалась башня маяка.

Талвик, являющийся крупнейшим населенным пунктом Гринлэнда, как и любой подобный порт, был построен на берегах залива, хорошо прикрытого от бушующего океана скалистыми берегами, образующих в этом месте подкову.

Оплот клана Регнал, столица провинции и приют для всех Союзных служб. Выстроенный из темного вулканического песчаника, город тем не мене, не производил мрачного впечатления. Скорее демонстрировал деловой и практичный вид, как и положено торговому и политическому центру. Олицетворение законности и порядка.

Однако Мас-Кайл проработавший в Бюро почти восемь лет понимал, что это лишь иллюзия. И дело, приведшее его в Гринлэнд — самую северо-восточную территорию Союза Провинций Атрешлэнда — служило тому подтверждением.

Один из коллег пропал здесь без следа. Агент Клиссон. Альв родом с западного побережья Атрешлэнда. Следователь с большим опытом работы.

Отправился в Гринлэнд, по запросу местных властей, расследовать дело, связанное с хищением оружия из арсенала одного из добровольческих полков. Возникло подозрение, что ружья переправлялись на континент и потому этот случай попал под юрисдикцию Бюро.

Судя по полученному отчету, Клиссон преуспел. Минимум одного злоумышленника арестовали. Расследование продолжалось.

А немного позднее пришло сообщение от шерифа Талвика об исчезновении агента.

Корабль прошел мимо приземистых башен форта Аллен, военно-морской базы Союза. На верхушке самой высокой развевался государственный флаг — красное полотнище с гербами всех, входящих в Союз четырнадцати провинций.

В торговом порту, расположившемся на противоположной от форта стороне бухты, кипела жизнь. С полдюжины больших кораблей — часть под парусами, часть на паровом ходу — стояли под загрузкой. Похоже, дела у горной компании шли отлично.

— Агент Мас-Кайл? — гоблин, лет сорока, в приличном костюме, встретил его на выходе из канцелярии порта — меня зовут Жоф Мэд. Я ваш ассистент. Хотите отдохнуть с дороги? Я забронировал номер в лучшей гостинице города.

— Лучше перейдем к делу. А вот мой багаж…

— Конечно сэр, — гоблин махнул рукой носильщику.

Ассистент имел типичную для своей расы внешность. Рост, примерно пять с половиной футов, светло-коричневую кожу, узкое тело и длинные пальцы. Но, видимость всегда обманчива. В плане выносливости гоблины, пожалуй, превосходили все остальные расы Мира.

— Давно работаете на Бюро Мэд? — они медленно шли по портовой площади, маневрируя между грузовыми фургонами и суетящимися рабочими.

— Три года сэр. По цивильному контракту. Постоянного представительства Бюро на острове нет, так что я тут один. Составляю справки в основном.

— И где размещается ваша штаб-квартира?

— В здании налогового департамента.

— Очень удобно. Деньги и секреты в одном месте. Чем занимались до этого?

— Работал учителем грамматике при храмовой школе в Вивборне.

— Необычно. Почему решили поработать на правительство? Деньги?

— Так точно сэр. Жрецы очень… экономны.

Мас-Кайл знал, что кирэфы — альвы Гринлэнда — составляющие основную часть населения провинции, жили бок обок с гоблинами столетиями. Их предки прибыли сюда на одних кораблях. И все же, традиционное альвийское высокомерие, помноженное на века жизни в изоляции, на острове, давало знать о себе. Особенно в вопросах финансов, касательно других рас.

— Итак, Мэд. Расскажите, пожалуйста, чем именно занимался Клиссон в последние дни перед исчезновением?

— Сложно сказать сэр, — смутился гоблин, — после того как мы завершили дело в форте Редер, агент Клиссон… э… действовал в одиночку.

— В каком смысле вы завершили дело? Вы смогли установить покупателя оружия? Всех причастных к хищению?

— Не совсем так сэр. Мы задержали сержанта-оружейника ответственного за доступ в арсенал. Других концов в самом полку найти не удалось.

— И что этот сержант, дал показания?

— Не успел. Был найден мертвым в камере заключенных, на следующий день после ареста.

— И расследование прекратили? А оружие?

— Агент Клиссон принял это решение. Он сделал вывод, что ружья уже переправили с острова на материк. И сам составил отчет для Бюро.

Первая странность. В докладе Клиссона указывалось, что он продолжает поиски. И ни одного упоминания о смерти подозреваемого. Мас-Кайл не стал говорить об этом своему новому помощнику. Возможно, что у коллеги нашлись весомые причины не доверять местным законникам.

По количеству солидных зданий на единицу пространства, агент сделал вывод, что они вышли на главную площадь Талвика. В центре возвышалась огромная — футов сорок в высоту — статуя альвийского воина, из черного гранита. В левой руке круглый щит, правая с копьем — вскинута вверх.

— Что за персонаж? — поинтересовался Эрн.

— Альгейр Завоеватель. Считается, что он первым высадился на берегах Гринлэнда, в конце десятого века. Кирэфы также приписывают ему и открытие Атрешлэнда, но на материке это оспаривают.

— А это префектура провинции? — Эрн указал на блестевшее новизной, окруженное кованым забором, много башенное здание, с флагом Гринлэнда на каждом шпиле. Зеленые полотнища с изображением черной, дымящейся горы, полоскались на ветру.

— Да сэр. Здание было разрушено землетрясением, но реконструировано, с сохранением всех элементов архитектуры, кроме крепостной стены. Квадратные башни — стиль первых поселенцев.

— А эта гора на флаге? На острове все еще много действующих вулканов?

— Когда-то насчитывалось полдюжины. И это произвело большое впечатление на первых колонистов. Сейчас все вулканы спят. Хотя землетрясения еще случаются.

Агент осмотрелся по сторонам. На площади царила суета. Конные экипажи сновали во все стороны. Повсюду полно официально одетых горожан спешащих по делам. Чиновники и коммерсанты. Чуть дальше вырисовывались силуэты храмовых башен.

— Каково население Талвика Мэд?

— Перевалило за семьдесят тысяч и продолжает расти.

Продолжая осматривать окрестности, Мас-Кайл произнес:

— Для начала я хотел бы посмотреть все материалы касающиеся дела. А также рапорт, об исчезновении агента. Какие позиции у Бюро в городе Мэд? Нам нужно наладить взаимодействие со стражей.

— Клан Регнал верен Союзу, соответственно и стража тоже. В нее набирают только жителей из этой местности. Шериф Гутьен — верный слуга закона. Сейчас, правда, его нет на месте. Какие-то неприятности на севере округа.

— А агент Клиссон? Нашел общий язык с шерифом?

Мас-Кайл знал не понаслышке, что очень часто провинциальные правоохранители неохотно сотрудничают с прибывшими из столицы агентами Бюро.

— В общем да. Лишь поначалу возникло одно недоразумение. Не поймите не правильно сэр. Здесь стараются следовать закону. Просто, когда узнали о хищении оружия, стража хотела расследовать дело самостоятельно. И когда неожиданно появился агент Клиссон… — Мас-Кайл перебил ассистента:

— О чем вы говорите Мэд? Как это неожиданно? Бюро получило официальный запрос из префектуры. Поэтому Клиссона и отправили в Гринлэнд.

Гоблин остановился и на некоторое время замолчал. Затем тихо произнес:

— Сэр. По протоколу, составления рапорта о преступлениях, попадающих под действие союзного законодательства, это моя ответственность. Но я ничего не отправлял. Шериф Гутьен и лично префект настояли, чтобы не предавать дело огласке до окончания расследования. Это против правил, но… если бы Бюро организовало здесь отделение на постоянной основе, все случилось бы по-другому.

— Я прекрасно понимаю Мэд, что спорить с местной властью, себе дороже, — Мас-Кайл также знал, что провинциальные элиты всегда очень трепетно относились к своим правам, и не упускали случая продемонстрировать независимость правительству Союза. Особенно в вопросах преступления и наказания, — оставим это. Как тогда Клиссон оказался здесь?

— Не знаю сэр. Его приезд для всех оказался полной неожиданностью.

Вторая странность. Если гоблин говорил правду, это означало, что кто-то подделал запрос — либо здесь в Талвике, либо в самом Бюро.

— Агент Клиссон не вдавался в детали, — продолжал ассистент, — и все решили, что его прибытие связано с аналогичным расследованием на материке. Мы пришли сэр.

Здание налогового департамента, располагалось в старинном, сложенном из тесаных камней, продолговатом доме. Помещение Бюро занимало две небольших угловых комнаты, на втором этаже.

Изучение материалов дела ситуацию не прояснило, а наоборот, еще больше запутало.

— Итак, что мы имеем Мэд, — Мас-Кайл откинулся на спинку потертого кресла, — сенат провинции одобрил выделение средств, на закупку партии ружей производства фирмы «Смитон», для двух имеющихся в Гринлэнде полков добровольцев, на замену уже изношенным. Заказанное вооружение начало поступать, когда правительство Союза приняло решение о перевооружение всех воинских подразделений на новые «Гранстали». В результате, в арсенале форта Редер скопилось три комплекта ружей.

— Именно так сэр. И в ходе ревизии установили недостачу. Причем именно старых, списанных, «Смитонов».

Третья странность.

— Внимание вопрос. Кому и зачем, мог понадобиться этот хлам? Конституция Союза гарантирует гражданам право на владение оружием. Какой смысл рисковать оказаться в тюрьме, откуда, скорее всего тебя вынесут ногами вперед, если можно вполне законно купить это добро на гражданском рынке? Какой размер недостачи?

— Точно установить не удалось. Путаница с бумагами. Но речь шла о сотнях стволов.

— И к каким выводам пришла стража округа Регнал?

— Шериф считает, что похищенное оружие намеревались продать здесь, в Гринлэнде. Думаю, что он прав сэр. Не все могут позволить себе купить новое ружье. Особенно на севере и востоке острова. Народ там не богат.

— А командование полка может быть замешано?

— Исключено сэр, — гоблин решительно тряхнул головой, — все должности в округе, имеющие хоть какое-то значение, заняты членами клана Регнал или их приближенными. Им это просто не нужно. И сразу должен предупредить вас агент Мас-Кайл, что розыскные действия на территории остальных округов будут осложнены противоречиями, существующими между кланом Регнал и другим кланами Гринлэнда.

На данный момент поиски списанных ружей, не являлись приоритетными, и агент никак не прокомментировал слова ассистента.

— Чем Клиссон занимался перед самым исчезновением?

— Не имею понятия сэр. Он изъявил желание посетить Вивборн. Сказал, что хочет поклониться местным святыням.

— Отправился в храмовый город? — удивился Мас-Кайл, — Клиссон показался вам религиозной личностью Мэд?

— Вовсе нет сэр.

Мас-Кайл попросил Жофа принести подробную карту Гринлэнда. Затем сверившись с календарем, попытался выстроить маршрут передвижения пропавшего коллеги. Выходило так, что Клиссон не терял времени даром.

Гринлэнд был огромен — остров протянулся почти на восемьсот миль с севера на юг и более чем на триста миль с запада на восток.

— Я так понимаю что Регнал, крупнейший по площади округ?

— Почти сэр. Округ Норранд занимает чуть большую площадь. Зато в землях Регнала живет треть всей популяции острова.

— Основное население Норранда гоблины? Я сужу по названиям поселений.

— Да сэр. В ходе освоения острова, они пытались убраться как можно подальше о власти кирэфских эрлов. А поскольку все лучшие земли на юге и в центре оказались заняты, оставалось лишь бежать на север. Однако сборщики податей — то бишь дружины эрлов — нашли их и там.

— Согласно вашему отчету, — заметил агент, изучая карту, — Клиссон обернулся, очень быстро. От форта Редер до Вивборна путь неблизкий. Это возможно? Я не вижу на карте железных дорог.

— Это потому что их нет сэр, — и прежде чем Мас-Кайл успел удивиться, Жоф пояснил, — помимо клана Регнал никто больше не имеет средств, для прокладки путей. И другие кланы сопротивляются подобным проектам, ведь под железную дорогу нужно выделить землю, а Регнал и так скупил у соседей немало участков. Несколько последних лет в сенате провинции идет спор по этому вопросу. Пока ни к чему не пришли. Говорят, что горная компания планирует связать свои шахты на востоке, в Гунборских горах, с портом в Талвике железнодорожной веткой в ближайшем будущем. Кроме того в поездах нет большой нужды — Китаа издревле служит транспортной артерией которой пользуются все.

Эрн снова посмотрел на карту. Китаа — огромное озеро, протянувшееся на сотни миль, с юга на север, посередине Гринлэнда, разделяло остров на четыре части. И одновременно соединяло, позволяя быстро попасть по воде в нужное место.

— И как же Клиссон, по-вашему, путешествовал?

— Взгляните сэр. От форта добровольцев он мог доехать до города Нарсак, центра клана Драмен, по суше. Оттуда, на пароме по Китаа в Вивборн. Путь назад еще проще. После того как построили каналы и шлюзы в верховьях Борнэ — так называемые «Речные Врата» — путь из округа Драмен в Талвик занимает всего пару дней.

— Клиссон рассказывал что-нибудь о своей поездке после возвращения в Талвик?

— Агент Мас-Кайл, — на лице Мэда отразилось смятение, — должен вам сообщить в порядке официальной информации, что агент Клиссон не отмечался в бюро, после возвращения. Я встретил его в городе случайно. И он был неразговорчив.

Это могло, означать лишь одно — Клиссон хотел сохранить свои дела в тайне.

— Кто сообщил об исчезновении?

— Владелец таверны и гостиницы по совместительству, в селении Сэсвик, расположенном в двух днях пути от Талвика. Клиссон заночевал там. На следующий день, видя, что лошадь приезжего на месте, а сам он не выходит из комнаты, хозяин забеспокоился и пошел проверить. Агент исчез. Вещи, в том числе деньги, остались нетронуты. Вызвали стражников. Следов борьбы не обнаружили. Прочесали окрестности, но безрезультатно.

— Что дал опрос селян?

— Почти… ничего. Никакой полезной информации помощники шерифа не собрали.

— А что значит почти ничего Мэд?

Гоблин поморщился.

— Одна жительница Сэсвика утверждает, что в день исчезновения агента, незадолго до полуночи, случилось землетрясение.

— И в самом деле?

— Нет. Я проверил. В ту ночь все было спокойно. И мне сказали, что среди местных эта женщина,… скажем, имеет сомнительную репутацию в плане адекватности.

Осмотр личных вещей Клиссона ничего не дал. Коллега не доверял бумаге и не оставил никаких записей.

Внимание Мас-Кайла привлек небольшой блокнот. Несколько рисунков. И среди них, нарисованный карандашом эскиз — рой мотыльков на фоне звездного неба.

В багаже пропавшего агента, среди прочего обнаружился длинный железный ящик. Ключа не нашлось, но Эрн кое-что понимал в устройстве замков.

Внутри оказалось оружие. Старый, кое-где прихваченный ржавчиной «Смитон». Коробок просроченных патронов. Клинок в ножнах.

— Что это такое сэр? — Мэд указал на пару железных шаров с кольцами

— Ручные гранаты. Новая разработка — только для военных. В цивильной лавке такое не купишь.

— И ничего не взял с собой, — заметил гоблин, — видимо, не ожидал неприятностей.

Мас-Кайл вытащил клинок из ножен. Почти прямая кавалерийская сабля. Армейское оружие. Рукоять прикрыта узорчатой гардой в форме корзины. На рукояти изображение — стилизованная голова лошади.

В деле Клиссона не упоминалась его служба в вооруженных силах. Четвертая странность. Это следовало прояснить.

— Я бы хотел поговорить со стражниками, осматривавшими комнату Клиссона в той гостинице. Выясните, получал ли он что-нибудь на почте. Надо будет также навестить отделения банка. Узнаем, не снимал ли Клиссон деньги. Кстати, что насчет злачных мест?

— У меня есть кое-какие знакомства. Попробую узнать сэр. А вот стражников может не оказаться в городе.

— Тогда займитесь почтой и банком. Встретимся здесь, завтра утром.

Жоф как-то странно посмотрел на агента.

— Утром сэр?

— Да. Какие-то сложности?

— Нет, сэр, — ассистент, кажется, хотел что-то сказать, но не решился.

— Отлично. А я пока, начну знакомиться с этим чудесным городом. Что может быть лучше пешей прогулки, после обеда. Где у вас тут находится самый приличный ресторан Мэд?

****

Немного поплутав по Талвику, Мас-Кайл нашел, в конце концов, что искал. Большое трехэтажное здание, сложенное из красных кирпичей, уютно расположившееся в квартале, где селились выходцы из других провинций, неподалеку от порта. Отделение Гильдии Искусств Гринлэнда.

Большой бронзовый щит над входом — арфа, маска, кисть и перо — герб гильдии, был виден издалека.

Внутри, в этот час было пусто. В центре просторного зала, напротив сцены, обнаружилась выполненная из белого мрамора, традиционная статуя богини Нахем — покровительницы искусств. Богине обычно вручали в руки музыкальные инструменты, в зависимости от предпочтений каждой расы. В данном случае набор оказался оригинальным — «та, которая любит музыку» держала в руках барабан и палочки. Такой выбор скорее можно ожидать от орков.

Лестница на второй этаж наверняка вела в игорный зал. Несложно было также догадаться, какие развлечения предлагались гостям гильдии на третьем.

Не раз бывавший, в подобных заведениях в других провинциях, Мас-Кайл немедленно направился к стойке бара.

Древностью происхождения Гильдия Искусств могла бы посоперничать с любыми другими профессиональными объединениями, созданными разумными расами. Кроме разве что храмовых борделей.

Официально она оказывала покровительство всем творческим персонам. От литераторов и певцов до скульпторов и художников. Несмотря на свободные нравы в этой среде, довольно строгий внутренний кодекс удерживал организацию от скатывания в откровенный криминал. А благотворительная деятельность обеспечивала уважения среди всех слоев населения. Но главная задача гильдии — это предоставление возможности творцам явить свои шедевры публике. А зрителям место для культурного досуга.

Понятно, что многие, использовали гильдию для достижения своих, не всегда законных целей, зачастую полулегальными средствами.

Бюро Расследований Союза, не являлось исключением.

— Чем могу вам служить сэр? — бармен дружелюбно улыбнулся Мас-Кайлу.

— Приготовьте ваш фирменный напиток. Непременное условие — он должен соответствовать сезону.

— Не уверен, что у нас есть все необходимые для этого ингредиенты сэр. Но я сделаю все возможное.

Агент опытным взглядом осмотрел собеседника. Слегка за сорок. Среднего роста и сложения, альв — нетипично для местных, отличавшихся высоким ростом. В роду, наверное, были люди.

Мас-Кайл снова удивился особенностям метаболизма альвийской расы. На юге Атрешлэнда, альвы, живущие под палящим солнцем, сохраняли белый цвет кожи, тогда как здесь, в самой северной провинции Союза их кожа выглядела заметно темнее. Особенности питания или солнце светит по-другому, в этих широтах? Вопрос, который ученые пока не могли разрешить.

Бармен удалился. Через пару минут ожидания, гоблин, вышедший в зал, с ведром и шваброй, предложил агенту проследовать за ним. Пройдя по хитросплетениям коридоров, Мас-Кайл вошел, в небольшую комнату, где его за низким столом ожидал глава местной Гильдии Искусств и по совместительству, шеф тайного отделения Бюро в Гринлэнде.

Эти структуры, полуофициального характера, с устного разрешения предыдущей администрации Союза, были созданы в столицах всех провинций входящих в республику. Местные элиты не желали вмешательства центрального правительства в свою жизнь и очень неохотно сотрудничали с Бюро, усматривая в любых расследованиях, посягательство на свои права. Так что приходилось импровизировать. Основной задачей таких отделений, предполагался сбор информации и помощь агентам, работающим по конкретным делам.

— Урман, — бармен протянул руку, — рад приветствовать господин…?

— Мас-Кайл. Вы всегда сами принимаете посетителей за стойкой?

— В это время года у нас нехватка персонала. Летом все изменится.

— А что случится летом?

— С тех пор как Регнал отстроил заново храмовый квартал в Талвике, здесь собираются толпы паломников со всей провинции. Многие заходят к нам. Чем могу помочь агент Мас-Кайл?

— Я разыскиваю пропавшего коллегу. Клиссон бывал у вас?

— Нет, — кратко ответил Урман.

Пятая странность. Конечно, агентам Бюро не рекомендовалось прибегать к услугам гильдии без особой нужды. И все же, это выглядело необычно, учитывая, что на острове Клиссон явно вел какое-то секретное расследование. Тут, либо он впал в паранойю и не доверял никому. Либо его деятельность не имела отношения к официальной работе.

— Но вы знали, что он здесь?

— Меня уведомили.

— Есть идеи, что могло случиться? Или чем он занимался?

— Никаких, — Урман качнул головой, — могу лишь сказать, что Клиссон чувствовал себя уверенно. В Талвике посещал места, куда приезжим в одиночку ходить не рекомендуется.

— Курильни и бордели?

— Нет. Трущобы и окраины, возле берега, где иногда сгружают товары, в обход таможни.

— Ваши сотрудники следили за ним?

— Без надобности. У меня глаза во многих местах и его появление не осталось незамеченным.

Мас-Кайл не сомневался, что Урман принимает участие в сомнительных «торговых» операциях. Что может быть лучше для распространения дурманов, чем группы странствующих артистов?

— А в приличных местах он бывал?

— Да. Например, в резиденции господина Аслага Манэ. Это такой местный нувориш. Что интересно, никак не связан, родством с Регналом. Имеет партнеров по бизнесу на материке. О чем говорили, не осведомлен.

— Господина Манэ навестим позже. А что-нибудь необычное в последнее время происходило? Что могло бы заинтересовать Клиссона?

— Необычное? — Урман качнул головой, — есть кое-что. Например, жители срываются с мест и уезжают не понятно куда. Сначала в Вивборне. Сейчас и у нас. Даже стража, наконец, заметила.

— Ищут лучшей жизни на континенте?

— Возможно. Пока не готов утверждать определенно.

— Ладно. Тогда введите меня в курс местных дел. По нашей линии.

Беседа затянулась дотемна. Когда они закончили разговор и Мас-Кайл направился к выходу из гильдии, альв остановил его.

— Я могу организовать комнату для ночлега.

— Благодарю, у меня уже есть номер в гостинице.

Урман странно посмотрел на Эрна. Так же как и Мэд ранее.

— День Живых, господин Мас-Кайл. Как раз сегодня.

Агент и в самом деле подзабыл об этом. Месяц Роста Жизни. Средина месяца. Лучше оставаться дома.

— Здесь недалеко. Кстати ­ — вспомнил агент — а почему ваша покровительница экипирована барабаном? На острове в почете громкая музыка?

— Месть творца — криво усмехнулся Урман — один из моих предшественников поссорился, из-за женщины, со скульптором, взявшим заказ на статую. Когда пришла пора расплачиватся, фигура уже была готова. И вместо струнного инструмента, богиня держала ударный. Пришлось брать в таком виде.

Попрощавшись с главой гильдии, Эрн вышел на улицу. Ни души.

Мас-Кайл заблудился почти сразу, свернув на какую-то узкую улицу. Дорогу спросить, конечно, не у кого. Потому услышав шум впереди — через почти полчаса блужданий — агент, немедленно обрадовался и ускорил шаг.

Едва свернув за угол, он лицом к лицу столкнулся с группой перепуганных и от того очень шумных мужчин, в синей униформе городской стражи. Увидев Мас-Кайла, они заорали пуще прежнего, и направили на агента ружья.

— Вот он! Колдун! Вызвал Ганду!

— Морда! Орк! — надрывно вопил, мелкого роста гоблин.

— Руки в гору, — перекрикивая остальных, обозначился сержант стражников.

Стараясь придать себе максимально миролюбивый вид, Эрн медленно поднял руки вверх.

3

Ватэль

Для второго лейтенанта медицинской роты, одиннадцатой пехотной бригады Тилы Ватэль, утро началось слишком рано. Она дежурила до часу ночи, в палатке с тяжелоранеными и по уставу, после этого полагался шести часовой сон. Однако еще перед восходом солнца ее разбудила коллега — такой же второй лейтенант, девушка расы людей, Астри Хитрид. Несмотря на ранний час, Астри выглядела очень бодро.

— Подъем военная. Труба зовет.

Быстро приведя себя в порядок — учитывая обстановку, Ватэль спала, не раздеваясь — толком не отдохнувшая, она вышла из палатки на улицу. Бригада продвигалась вперед, и медикам приходилось быстро менять дислокацию полевого госпиталя. По правилам, медрота должна располагаться на расстоянии не более одной мили от передовой линии. В городе эта дистанция сократилась вдвое.

Командир роты и главный хирург, чистокровный альв, подполковник медицинской службы Лон Мон-Таль, держал речь:

— Доблестная пехота начинает движение к реке. И мы тоже. Сворачиваемся. Всех тяжелых грузим на фургоны и в тыл. Через два часа все должно быть готово. Напоминаю ношение касок и защитных жилетов при перемещении по городу обязательно. Тут все еще могут быть стрелки мятежников.

Ватэль поморщилась и потерла ноющую, после ношения каски, шею. Вчера, они почти два часа сидели в полной экипировке, в готовности отражать атаку кирэфов. К счастью ничего не произошло.

Пока санитары укладывали раненых на выдвижные койки в фургонах, чтобы отправить в тыловой армейский госпиталь, остальные разбирали палатки и грузили оборудование.

Закончив разбирать лагерь, и в ожидании команды на выдвижение, врачи присели вокруг костра, разложенного прямо на мостовой, чтобы позавтракать.

Ватэль закончила военно-медицинский колледж Орфор, в прошлом году. И получив диплом по специальности — ассистент хирурга — была направлена в провинцию Акрона — место, где постоянно дислоцировалась третья пехотная дивизия.

А в этом году началась война в Гринлэнде. И одиннадцатую пехотную бригаду в полном составе, перебросили на остров.

Первый день в Индэльлане — центре округа Герсунд — выдался тяжелым. Батальон пехоты из другой дивизии окружили и почти полностью уничтожили. По мере продвижения, они находили множество тел погибших солдат, лежавших и в домах и на городских улицах. Так что вначале медикам пришлось иметь дело не с ранеными, а с убитыми.

Трупы свозили в роту, где врачи писали заключения о смерти и пытались опознать погибших. Сделать это оказалось не просто. Часть трупов была раздета. Многие сильно изуродованы. Мон-Таль сказал, что часть увечий не имела отношения к ранам, полученным в бою. Кирэфы пытали пленных, перед тем как убить.

Подобные вещи не шокировали Тилу. Жизнь в родном Корал-Але — самой южной провинции Союза — оставалась нелегкой, несмотря на весь технический прогресс. С одной стороны, хищники с болот регулярно разрывали на части неосторожных фермеров, а с другой — морские чудовища с не меньшей регулярностью уничтожали рыбаков. Для расы тонагов — ящеров разумных, по классификации Академии — предпочитающей жить на берегу водоемов, ярость обитателей вод не считалась чем-то из ряда вон выходящим. Рутина жизни. Поэтому брезгливости Ватэль не испытывала. Первый раз она увидела смерть вблизи…

…когда ей исполнилось семь лет. Тот день врезался в память. Тила помогала матери и другим женщинам чистить сушильные котлы для соли. Почти стемнело, когда на горизонте показались паруса баркасов возвращающихся с рыбной ловли. Раз в месяц, рыбаки из всех окрестных деревень ходили на банку в десяти милях от берега, где косяки рыбы останавливались во время регулярных миграций, следуя постоянно меняющимся течениям. Но не только тонаги приплывали туда на промысел.

Когда мужчины, отчаянно ругаясь, стащили с лодки тело, завернутое в парусину, она не сразу поняла, что это их односельчанин. Молодой парень, чья семья жила на другой стороне поселка. Он был изувечен до неузнаваемости.

— Что с ним стало? — спросила ее мама.

— Блядский ихтис постерег. Он распутывал сети и свалился за борт. Пока вытащили… — старый рыбак сплюнул и не закончил фразу.

Ихтиса, Ватэль никогда не видела, но знала, что это такая большая рыба, покрытая наполовину костяным панцирем, который трудно пробить даже броском гарпуна. Быстрая и с полным ртом зубов. Один из самых опасных хищников в южных водах. Говорили, что большая особь может запросто перекусить пополам, упавшего в воду рыбака.

Этому парню не повезло. Он мучился всю ночь, и умер на рассвете, несмотря на усилия деревенского целителя.

На следующий день после похорон, она спросила мать:

— А чародеи могли его спасти? — истории про всемогущих колдунов были ее любимыми сказаниями.

— Возможно… если бы его отвезли в город.

— Разве это жизнь? — заметил тогда старший брат Тилы, — без ноги и руки. Уж лучше смерть.

— Пусть бы боги решали, а не старший на лодке, — мать покосилась на группу рыбаков направившихся к корчме, — им в голове только выпивка.

— А почему они не захотели отвезти его в город? — удивилась Ватэль.

— Пока бы они плавали туда и назад, рыба бы протухла, — ответил брат.

— Протухшую рыбу можно скормить скутарам, — возразила Тила.

— Помолчи. Ты ничего не знаешь. Лечение стоит дорого. Его семья оказалась бы в долгах и с калекой.

— Это неправильно, — возразила мама, — род должен держаться вместе. Когда у тебя будут свои дети, ты поймешь.

— Он бы все равно умер, — буркнул брат.

Ватэль с ужасом подумала, что через год или два он тоже будет ходить в море и однажды, его могут так же привезти завернутым в парусину. И некому будет помочь. Или он утонет в шторм, вместе с лодкой, как их отец.

— А почему у нас нет больницы, чтобы спасать рыбаков? — наморщила лоб Тила.

— Потому что это дорого, иметь больницу в деревне. Да и кто захочет работать здесь? — ответила мама.

Тогда Ватэль впервые подумала о том, что хочет стать целителем, чтобы всех лечить и спасать жизни.

«И вот я здесь».

Вчера, помогая укладывать трупы в мешки, она отметила, что некоторые тела представляли собой мешанину из плоти и костей.

— Чем можно нанести такие повреждения сэр? — ей овладело профессиональное любопытство, — магия? Их словно расплющили.

— Мне незнакомо такое воздействие. Выглядит так, словно их вытащили из- под завала. Или сбросили на землю большой высоты, — ответил Мон-Таль.

Ватэль специально уточнила у санитаров, собиравших тела. «Раздавленных», вытащили не из-под завалов, а из здания местной гильдии торговцев, где солдаты, видимо, пытались обороняться. Что именно произошло — осталось загадкой.

Хлебая горячий кофе с сухарями с изюмом, Тила слушала болтовню коллег.

… — И он мне такой говорит: «Ваши чудесные глазки поразили меня до глубины души. Разрешите пригласить вас после войны на ужин». А сам даже рукой пошевелить не может, — лейтенант Бона, широко раскрыла и в самом деле красивые, немного скошенные глаза, пересказывая свой диалог с раненым офицером.

Гоблинка обладала довольно специфической наружностью. По этой причине, потомков смешанных браков гоблинов и людей некоторые ученые даже выделяли в отдельную расу. Цветом кожи и ростом они походили на представителей человеческой расы, в то время как форма черепа и черты лица безошибочно выдавали кровь гоблинов. Невероятно выносливая, способная отдежурить две смены подряд, Бона всегда умудрялась сохранять хорошее расположение духа.

— Мужчины, — фыркнула Астри, — одно только в голове. Это тебе еще повезло. Пока кое-кто получал комплименты, мы с Тилой копались с мертвецами. Что за пекло. Вонища жуткая. Нам платят слишком мало за эти дела.

Всю это девушка произнесла с презрительно-удивленным выражением лица, на котором выделялись неестественно расширенные зрачки.

«Снова принимала какие-то препараты», — подумала Ватэль. Впрочем, к такому поведению коллеги она уже привыкла.

Как-то раз, в госпитале, в пункте постоянной дислокации бригады, они прилично напились. Бона быстро отключилась, а Тиле пришлось полночи выслушивать душевные излияния Хитрид. Она узнала, что ее семья обитала в бедных кварталах Варренборга. Отец семейства умер рано, и после того как мать Астри повторно вышла замуж, жизнь девушки стала невыносимой. Отчим позволял себе слишком многое. В конце концов, она сбежала из дому. Какое-то время жила на улице. Потом неизвестно какими путями попала в Орфор.

— Не прибедняйся, — Бона лукаво посмотрела на Астри, — я заметила, что к нам что-то зачистил один капитан из штаба. Кое-кто тоже не теряет времени даром.

— Не мой уровень, — Астри сделала надменное лицо, — мне подавай не ниже полковника.

— А у тебя Тила, какие успехи? — поинтересовалась гоблинка, — никто не надоедает?

Закономерный вопрос. Кроме них троих, в медроте не было других женщин. Еще несколько девушек служили в канцелярии при штабе бригады. И это на две с лишним тысячи личного состава.

На базе третьей пехотной дивизии, больница располагалась отдельно от казарм и складов, окруженная забором и с караулами на входах. В поле ситуация изменилась. Правда, командование разместило, пост военной полиции, возле фургонов и палаток медицинской роты, во избежание эксцессов. В первую очередь, предполагалось, конечно, воровство спиртосодержащих жидкостей из медицинских запасов. А также другие возможные осложенния.

Однако полностью избегать неуместного внимания со стороны мужчин, казалось невозможным. Даже в ходе тяжелейших боев.

— Какие успехи? — ответила Тила, — я выспаться толком не могу.

— Тебе надо на флот перевестись, — заметила Астри, — тут вашего народа нет совсем. Нечего ловить.

Это было правдой. Тонагов, в основном набирали в военно-морские силы.

«Если бы меня интересовало раннее замужество, я бы сталась дома», — подумала Ватэль.

— По фургонам, — прозвучавшая команда закончила завтрак, — выступаем.

****

Уже стемнело, когда Ватэль устало присела на скамейку, в дворике храма, где санитарная рота разместила свои палатки.

Раненых привезли чуть больше чем днем ранее. Интенсивность боев нарастала. Кирэфы организовали основной рубеж сопротивления вдоль Асваны — реки разделяющей Индэльлан напополам.

«Основные сражения еще впереди, — решила Ватэль, — реку преодолеть будет непросто».

Эту мысль немедленно подтвердил, присевший рядом, подполковник Мон-Таль.

Командир только что вернулся из штаба бригады, и теперь собравшиеся вокруг медики внимательно слушали указания на завтра.

— Ожидаем горячий день. Войска будут вести схватку за мосты. А это значит, что количество раненых будет значительным. Нужно подготовить дополнительные койки. Этим займутся санитары. Притащите все, что найдете в домах, на что можно уложить раненых. Скоро должен подойти фургон с медикаментами. Утром раздача перевязочных материалов взводным санитарам.

«Значит, снова придется вставать до рассвета».

— Прибывают новые подразделения. Их тылы отстают, так что к нам будут привозить раненых и из других частей. В пять утра, все должно быть в полной готовности.

После окончания планерки Ватэль собралась, наконец, разогреть рацион. Она не ела целый день. Но Мон-Таль задержал ее.

— Подожди Тила. На пару слов. Ты ведь юга, верно?

— Да. Из Такласы, — в этом округе жили практически только тонаги. Влажный климат и множество водоемов были почти идеальным местом для ее расы. Если не считать нищеты, ураганов, хищников и налогов.

— Я бывал в тех краях. Плохое место для альва, — подполковник, конечно, намекал на Войну Провинций.

Вначале конфликта, большинство тонагов придерживалось нейтралитета, и плантаторская верхушка юга не рисковала без нужды беспокоить общины, составлявшие четверть населения Корал-Аля. Но череда поражений заставила южан, повышать налоги, прибегать к реквизициям и наконец, начать принудительный призыв в армию.

Тонаги не имели никакого желания умирать за чуждые им интересы. Напряжение росло, пока однажды не случился взрыв. Отряд наемников из королевства Самор, якобы охотясь за диверсантами с севера, сжег две деревушки тонагов. Кто первым пролил кровь, осталось невыясненным.

После этого, соплеменники Ватэль принялись массово саботировать поставки продовольствия и выплаты налогов правительству юга. Часть наиболее горячих голов, отправилась на север, чтобы записаться в вооруженные силы Союза. И когда флот северян начал десантные операции на всем побережье Корал-Аля, то получил помощь едой, добровольцами, а главное лоцманами, проводившими эскадры между опасных рифов, отмелей и водоворотов которыми изобилуют воды в тех местах. Все это не добавило тепла в отношения между расами, альвов и тонагов.

— Так вот лейтенант, — продолжил Мон-Таль, — завтра нам будет не хватать рук, потому обычная схема хирург и ассистент может не сработать. Пока мы будем оперировать тяжелых раненых, те, у кого состояние средней паршивости, просто умрут. Я хочу, чтобы ты попробовала поработать самостоятельно. Санитары помогут. Несложные операции, с чем, я уверен ты справишься.

Ватэль открыла рот и тут же закрыла. Она никогда еще не оперировала сама и подобная ответственность немного пугала. Правда их готовили и к таким случаям. Заменить хирурга, если того убьют например. Лучше, чтобы раненые получили хоть какую-нибудь помощь, чем вообще никакой. Но одно дело знать, наблюдать и ассистировать, а другое дело держать скальпель и принимать решение в одиночку.

— За это я и люблю ваш вид, — Мон-Таль хмыкнул, — за спокойствие. Орк бы начал спорить. Альв впал бы в истерику.

«Он дипломатично избегает женских окончаний. Орчиха бы стала спорить, альвка впала бы в истерику», — мысленно подкорректировала командира Ватэль.

— Я сделаю все, что смогу сэр.

— Хорошо. Скажи мне Тила, что заставило тебя подписать контракт?

— Семья не могла заплатить за обучение в обычном колледже.

— А правительство предлагает полный пансион и пенсию через двадцать лет службы.

— И еще кредит, на открытие собственного дела, — Ватэль улыбнулась, вспомнив, как впервые прочла листовку, призывающую вступать в ряды армии.

— Ваши в основном выбирают флот или морскую пехоту. Я знаю, что женщин теперь принимают даже в корпус. Как ты оказалась в армии?

— Не знаю сэр. Я просто согласилась на первое, что мне предложили.

— Понятно. Повсюду нехватка специалистов. Поэтому слабому полу и разрешили подписывать контракты. Знаешь — подполковник качнул головой — в прошлую войну доходило до абсурда. Правительство объявило всеобщую мобилизацию, но оставило возможность откупиться, или выставить вместо себя замену. В результате богачи сидели в тылу, пока бедняки воевали. Более того, провинции отправляли на войну, не самый лучший контингент — преступников, бездомных иногда даже умалишенных. Позднее откуп отменили, а вот вариант с заменой оставили. Понятно, что качество таких бойцов оставляло желать лучшего.

— Я слышала, что с обеих сторон воевало немало волонтеров.

— Верно. И большинство служило хорошо. Но, — Мон-Таль усмехнулся, — при поступлении в армию, им полагалась премия от правительства. И самые ушлые записывались по десятку раз, чтобы получить ее. Все эти схемы себя не оправдали. Потому, сейчас делается ставка на контрактных профессионалов. Кстати, у тебя в семье еще есть служивые?

— Никак нет сэр. Одни рыбаки и солевары.

— Значит это тебе, войска обязаны этими жуткими на вкус рыбными консервами. Что вы с ними делаете, прежде чем запихнуть в жестянки?

— Лучше не знать сэр. Их просто нужно кушать, отключив воображение.

— Как и все наши рационы. Готовься Ватэль. Завтра будет трудно.

И он не ошибся.

****

Следующий день принес один нескончаемый поток стонущих от боли и истекающих кровью бойцов, привозимых на санитарных фургонах и приносимых на носилках с первой линии. Вечером Ватель узнала, что сам бой на мостах длился не более часа.

Мон-Таль не ошибся. Тяжелораненых было так много, что почти сразу вместо четырех привычных пар — хирург и ассистент — они разделились, на восемь. Взяв в помощники, наиболее толковых санитаров.

…Первым, кого она оперировала, оказался человек. Рядовой. Выстрел из ружья сжег ему лицо. Но не убил. Глаз больше нет. Обезболивающее вколоть. Срезать обугленную плоть. Гель против ожогов. Марля, бинт. Инвалид на содержании государства. Семья получит страховку. Следующий.

Офицер-орк. Капитан. Сразу два арбалетных болта. Первый — предплечье навылет. Разорваны мышцы, но крупных сосудов не задело. Извлечь болт. Обеззараживающее средство. Зашить. Перебинтовать. А вот второй — это проблема. Левая часть лица. Выбита куча зубов. Зафиксировать голову. Вколоть обезболивающее. Извлечь осколки костей. Обработать рану. Забинтовать. Если выживет, вид у него будет еще тот. Следующий.

Рядовой, орк. Болт в животе. В кишечнике. Вколоть обезболивающее. Не мой уровень. Передать хирургу.

Капрал. Человек. Ожоги третьей степени. Предплечье сожжено до кости. Ампутация всей руки? Нет. Мон-Таль говорит, что можно попытаться спасти руку. Новое средство. Препарат, на основе мякоти змеиного дерева из Судланда. Потрясающий эффект в регенерации тканей — кожи и мышц. Но требуется переливание крови и контролированное охлаждение конечности. Отправка в армейский госпиталь немедленно. У нас санитарная рота. Мы такого не делаем. Мы режем, извлекаем и зашиваем. Следующий.

Рядовой. Орк. Правая рука вывернута на изнанку. Локтевой сустав отсутствует. Месиво из мяса и осколков костей. Чем это его так? Здесь ампутация без вариантов. Следующий.

Сбоку слышится ругань. Это капитан Радвер. Один из хирургов. Неприятная личность. Астри как-то обмолвилась, что он работал врачом где-то в западных провинциях. По слухам, человек оказался замешан в торговле препаратами из больничных запасов и каких-то нелегальных операциях на мозге. Чтобы избежать тюремного заключения, судья предложил ему подписать контракт с армией.

Ожоги от выстрелов, раненные болтами. Несколько солдат не из нашей бригады.

Мой первый мертвец. Гоблин. Взводный санитар. Болт в спине. Вытаскивал раненого. Снял защитный жилет, чтобы быстрее двигаться. Сильное внутреннее кровотечение. Странно, что вообще живым до госпиталя довезли. Следующий.

Что это? Не могу даже определить расовую принадлежность. Наверное, это орк. Судя по габаритам. Тело сильно обожжено. Кожа и мясо свисает клочьями, лица просто нет, кости черепа обуглены. И он еще жив.

— Сэр. Что мне делать? — Мон-Таль быстро щупает пульс, — дай двойную дозу морофина. Какая-то магия. В сторону. Не стоит тратить времени.

С ранами от ружейных разрядов они справлялись неплохо. Если солдат не умирал сразу, то имелись хорошие шансы выжить. Кроме слишком глубоких ожогов.

С магией ситуация полностью противоположная. Боевые заклинания, особенно на близкой дистанции, практически не оставляли шансов на выживание.

В какой-то момент, поток раненых уменьшился, и Ватэль смогла покинуть операционную, чтобы глотнуть воды. Они оперировали почти целый день. Лейтенант присела у стены храмовой башни, жадно глотая воду из фляги. Рядом санитары укладывали трупы в мешках. Много трупов.

«Ночь мы проведем за сортировкой».

Тила с трудом поднялась на ноги. Навстречу ей, чуть ли не вприпрыжку шла Астри. Она улыбалась, глаза девушки блестели.

— Ты что это…? — Ватэль смотрела непонимающе.

— Восстанавливаю силы. Хочешь волшебного порошку? — Тила отрицательно качнула головой. На самом деле, немало врачей использовали разного рода стимуляторы, чтобы быть в форме при многочасовых операциях и ночных дежурствах. Особенно сразу после дневной смены.

Она попробовала разок в колледже, но головная боль на следующий день внушила отвращение к подобным снадобьям.

— Ватэль, Хитрид, — окликнул их подполковник, — сейчас легкие приковыляют.

Остаток дня она занималась легкоранеными. После неудачной утренней атаки, войска остановились. Будет перегруппировка. Можно будет перевести дух.

Несмотря на все увиденное в этот день, Тиле, особенно запомнился молодой солдат, человек, пришедший на перевязку под вечер и непрерывно глазевший на нее.

Откровенно говоря, она быстро привыкла к постоянно сопровождающим взглядам мужчин. Даже представителей других рас. Это понятно. В армии с женщинами по-прежнему не густо.

Но боец смотрел на нее как будто на диковинного зверя.

Вначале, Тила решила, что это какой-то недотепа из глухомани на севере. Не видевший ничего, за пределами своего хутора.

Однако почти сразу выяснилось, что этот рядовой захватил в бою магический жезл, превративший в инвалида другого солдата, пытавшегося поднять его. Обугленную кисть пришлось отрезать.

«Бывает же. Маг среди рядовых», — удивилась Ватэль.

В детстве, ее любимым чтивом был сборник историй о знаменитых чародеях древности, владевших, таинственными магическими артефактами, раскалывавших земную твердь и повелевавших ветрами.

«Интересно, что может делать эта штука и как простой солдат смог ее использовать»? — спросила себя Тила.

Она немного побаивалась магов. В соседней деревне, жил один врачеватель, который как говорят, использовал трупы утонувших рыбаков, выброшенные на берег для опытов. Правда или нет, но однажды приехали стражники от шерифа и забрали чародея в город. Назад он не вернулся. Говорили, что его повесили за темное колдовство.

«Жаль, что почти вся магия, предназначена для уничтожения. Нам бы тут не помешал целитель умеющий заживлять ожоги взмахом руки».

4

Дарэм

Сержант Гнар не ошибся. Кирэфы и в самом деле пришли почти сразу после полуночи, видимо, рассчитывая подобраться к храму незаметно. Но, несмотря на скрывавшие луны облака, мы заметили движение почти сразу.

— Дарэм давай ракеты, — командует капрал Тэган.

При неровном свете масляного фонаря лезу в подсумок. Важно не перепутать цвет сигнальных патронов.

Пускаю зеленую ракету на юг — в сторону позиций батальона — запрос артиллерийского прикрытия. Чтобы избежать путаницы, порядок подачи сигналов, оговаривается заранее. Главное чтобы пушкари по нам не зарядили.

Ночь разрывают вспышки огня, начинается перестрелка. Что-то ударяет в стенку, за которой я укрываюсь. Вражеский стрелок увидел, откуда вылетела ракета, и пустил болт.

Вырываю запальные шнуры и по очереди выстреливаю по две красных, налево и направо от храмовой башни.

Следом в воздух взлетают два белых осветительных заряда. Становится видно почти как днем. Сдвигаюсь немного левее и выглядываю из-за парапета — внизу, в сотне шагов к северу, вижу несколько силуэтов. Стреляю и сразу ныряю за стенку. Перезарядка, поднимаюсь в другом месте, снова стреляю. Не попал. Кирэфы окружают храм. Часть стреляет из ружей, прикрывая атакующих, пытающихся подобраться к стенам вплотную.

Перед глазами встает изувеченный труп пехотинца. Это мотивирует меня стрелять в удвоенном темпе. К этим гадам, в плен лучше не попадаться.

Палим во все стороны. Заряды расходуется быстро. По уставу положено иметь два подсумка по сорок патронов в каждом. Но перед вступлением в город, командир нашей роты, капитан Дунан приказал взять двойной боекомплект. Запасных подсумков не достать, так что мы распихали патроны по карманам.

Рядом со мной присел Гардан. Он пытается открыть затвор своего ружья.

— Заклинило? — такое бывает от перегрева, если стрелять без остановки.

— Угу, — с помощью ножа Гран отжимает, затворную задвижку и стреляная гильза, со звоном скачет по каменным плитам, — еще немного и ствол расплавится и…

— … металл начнет капать на выданную правительством обувь, что недопустимо, — заканчиваю я. Смеемся.

Внизу, в дворике храма кто-то громко ругается. Затем, почти одновременно, звучат два взрыва. Ручные гранаты.

А еще через мгновение, далеко позади нас, слышаться хлопки и протяжный шипящий звук. Господа артиллеристы проснулись.

Мощный взрыв слева, а затем и справа. Снаряды падают на площадь по обе стороны от святилища. Остается только молиться, чтобы ни один, ни прилетел к нам на крышу или во двор. Считаю разрывы. Десятка два.

Вскоре пушки замолкают. Однако перестрелка продолжается — вспышки ружейных выстрелов позади, отмечают прибытие подкрепления. В воздух непрерывно летят осветительные ракеты.

Осторожно выглядываю и вижу цепь стрелков, медленно продвигающуюся по площади слева и справа от нашей позиции, ведущих огонь по разбегающимся фигурам. На камнях мостовой валяется довольно много тел. Из длинного здания на севере кто-то стреляет по пехоте, один из бойцов падает. Дружно отвечаем, целя в окна.

— Дарэм, две красных на север, — командует откуда-то снизу сержант.

Пускаю ракеты. Через минуту, несколько снарядов ударяет в дом, где засели кирэфы. Один почти влетает в окно. Часть стены с грохотом обрушивается.

Стрельба стихает, пехота отходит на исходные позиции. Слышу голоса капралов проводящих перекличку. Похоже на сегодня все.

Капрал Тэган распределяет время караулов. Мое время — перед рассветом. Снимаю жилет, и каску, подкладываю ранец под голову и почти сразу засыпаю.

****

Выспаться не получилось. Не успел закрыть глаза, как меня разбудил Гардан — пора нести стражу. Ежась от утреннего холода, ругаюсь про себя. Что за дурацкое место этот остров? Днем жарит как в пекле, а по ночам зуб на зуб не попадает.

Вокруг царит тишина.

Осторожно выглядываю и в предрассветных сумерках вижу результаты ночного боя. Минимум два десятка трупов и еще ошметки, разорванных на куски мятежников.

Когда окончательно рассвело, спускаюсь во двор храма. Парни развели костер и кипятят воду. Достаю из ранца жестяную кружку. Горячий чай, это то, что нужно. Что у нас на завтрак? Вытаскиваю их ящика с припасами первый попавшийся паек. У нас такое правило — нельзя перебирать рационами, выбирая, что тебе больше по душе. Ешь что выпало. Разве кто предложит поменяться.

Рацион номер шесть — консервированный томатный суп — когда разогреть очень даже аппетитно — снова мясные консервы, сухари вечного хранения, и наконец, варенье из лесных ягод. Очень вкусное.

Цокот копыт и скрип колес — бойцы из роты снабжения подвезли боеприпасы. Начинаем разгружать ящики с патронами и гранатами. В дворике храма не протолкнутся — вся первая рота, третьего батальона, одиннадцатой пехотной бригады в сборе.

Капитан Дунан — орк по габаритам не уступающий сержанту Гнару — ставит боевую задачу на день. Выдвинутся к реке, зачистив все здания от этой площади и до мостов. Используем новую тактику. Во все подозрительные закоулки сначала бросаем гранату, затем заходим.

Звучит здорово, вот только одна проблема. Гранаты это новое оружие и в армии еще толком не освоенное. В учебном батальоне мы бросили по одной штуке, сидя в яме, и на этом все. Начальство видимо опасалось, что рядовые друг друга подорвут.

Но приказ есть приказ. Вместо патронов в один из подсумков напихиваю шаровидной формы гранаты. Влезло четыре штуки.

Последняя проверка амуниции. Замечаю, что санитары грузят два тела на повозки. Кто-то еще из взвода погиб ночью.

Бегом продвигаемся вперед. Пока по нам никто не стреляет. Кирэфы отступили?

Капрал Тэган бросает гранату в приоткрытую дверь. Глухой взрыв. Заходим внутрь и осматриваем полутемные помещения. Это не жилой дом. Скорее лавка или контора.

Иду первым. Деревянная лестница с широкими ступенями, ведущими на второй этаж. Шум шагов сверху. Вскидываю ружье и стреляю на движение. Промах. Перезарядка. Гардан обгоняет меня и двумя прыжками вскакивает на площадку второго этажа.

Впереди темный коридор. Справа дверной проем.

— Прикрой, — говорю Гардану. Ружье на ремень. Извлекаю из подсумка гранату, прокручивая с усилием кольцо, слышен хруст и шипение горящего запала. Забрасываю гранату в комнату. Два шага назад. Прикрыть уши. В помещении взрыв оглушает сильнее.

Забегаем внутрь. Первое что бросается в глаза — сбоку от окна на деревянной треноге странное сооружение. Большой арбалет с воротом. Такое устройство в руках не удержать. Где мятежники его взяли? Армия давно сняла их с вооружения.

У стены слева, два тела посеченных осколками. Альвы. Один еще жив — стонет от боли.

— Что с ним? — спрашивает Гардан. Капрал Тэган пожимает плечами и выходит. Гран стреляет в упор. Голова кирэфа обуглилась. Блевотный запах горелого мяса.

Несколько мгновений смотрю на труп. Потом вспоминаю бойца убитого вчера болтом. Стреляю в арбалет. На таком расстоянии, огненный шар превращает грозное оружие в груду дымящихся деревяшек. Перед тем как выйти, замечаю на столе в углу книгу. Читаю по слогам заголовок — «История Мира».

Засовываю книгу под защитный жилет. Будет свободное время, прочитаю пару страниц. Грамоте меня обучали в дивизионной школе, для необразованной деревенщины. «Солдат должен уметь читать для продвижения по службе» — объяснил нам старый сержант из административного отдела штаба, занимавшийся с дураками вроде меня по два раза в неделю. «Плох тот рядовой, кто не мечтает стать капралом» — повторял он.

Читать я выучился, правда, очень медленно. Нужно больше практиковаться.

Проверяем еще с дюжину домов. Мятежников не обнаружено. На это уходит почти полдня. Солнце уже в зените и палит нещадно. До реки осталось всего ничего.

— Вроде, отступили на другой берег — говорит Тэган. Не успеваю ничего ответить. Впереди раздаются крики, треск ружейных выстрелов. Отступили явно не все.

— Вперед! — приказывает сержант Гнар. Заворачиваем за угол и видим, что на набережной, прямо напротив широкого каменного моста пехотинцы ведут перестрелку с кирэфами засевшими на крыше, длинного здания без окон. По виду какой-то склад.

Взлетает синяя ракета. Запрос к медикам на немедленную эвакуацию тяжелораненого.

Ведем стрельбу по кирэфам, которые укрывшись за обратным скатом крыши, выскакивают лишь на мгновение, чтобы выстрелить и тут же прячутся.

Мимо меня проковыляло двое солдат, у одного рука пробита болтом навылет. Еще двое несут на носилках бойца без сознания. Вся правая штанина пропитана кровью. Санитар разрезает ткань ножницами и затягивает жгут.

— Парни! — командует Гнар, — давайте рывком к стене. Подбегаем и по гранате на обратную сторону крыши.

Надо быстрее проскочить опасную зону. Только бы не промахнутся. Если граната отскочит и взорвется над головой…

Тэган свистит и гранаты перелетает козырек крыши. От слитного взрыва закладывает уши. Пехотинцев засыпает мелкими камнями и пылью.

— Убегают! — орет взводный. Выскакиваю на набережную и вижу трех мятежников бегущих по мосту. Стреляю вслед. Мимо. Перезаряжаю. По беглецам палит пол роты. Один упал, раскинув руки. Двое других скрываются на противоположном берегу.

Я смотрю на реку. Ширина Асваны — шагов двести минимум. Затем на мост. На коробки домов напротив. И понимаю, что сейчас мы пойдем по этому мосту. И на нем, нас всех убьют. Мятежникам даже целиться особо не надо.

— Зачистить здания, занять оборону, — приказывает капитан Дунан, — на сегодня все.

Хвала богам. Значит, еще немного поживем.

Несмотря на усталость, сон почему-то не идет. Надо сказать, что спать на булыжниках мостовой, то еще удовольствие.

Вчера я убил того кирэфа. И не ощутил никаких переживаний. Наверное, так и должно быть. Или мы или они. Но сегодня было по-другому. Альв раненый взрывом гранаты. Он не сопротивлялся, не представлял больше никакой угрозы. Следовало взять в плен. Но вместо этого Гран добил его.

— Сэр. Разрешить вопрос? — я вижу, что Тэган лежащий рядом тоже не может заснуть.

— Провались в бездну Дарэм. Чего тебе?

— Что нужно делать, если мы захватили мятежника живым?

— Передать военной полиции. До нас это доводили после высадки. Чем ты слушал?

— А почему мы сегодня… в том доме… — я не знаю, как закончить фразу. Тэган поворачивается ко мне.

— По уставу должны оказать медицинскую помощь Дарэм, это верно, но… — капрал морщится, — представь, что мы вытаскиваем того кирэфа на улицу, вызываем санитаров, они тратят время и медикаменты. Затем волокут в тыл. А зачем? Чтобы его судили и повесили? А в это время, где-то умрет без помощи наш раненый боец, потому что врачи возились с мятежником. Не всегда нужно действовать по уставу. Понял?

Молча, киваю головой.

— Молодец. Никому не говори об этом, если не хочешь втянуть всех в неприятности.

Капрал прав. Главное это победить и остаться в живых. Местные сами виноваты, что подняли мятеж против Союза. Чего им спокойно не жилось?

****

Я дрожу. Но не от утреннего холода. А от страха. Сейчас мы двинемся по мосту на тот берег. И погибнем. Негде спрятаться или залечь. Некуда бежать. За тобой, такие же мертвецы, как и ты сам.

Я видел, что может сделать и арбалетный болт, и выстрел из ружья. У противника также есть пушки, старые, но какая разница, если они в состоянии забросить бомбу тебе на голову.

Светает. Звучит команда на построение.

Много солдат. Похоже здесь весь третий батальон. Чуть выше по улице, пушкари развернули орудия. Наша единственная надежда. Я слушаю инструктаж взводного и пытаюсь успокоиться.

— Идем колонной. Обычным шагом. Не бежать, а то затопчете друг друга. Стрелять только по команде. Мост противник конечно пристрелял. Поэтому артиллеристы поставят дымовую завесу. Также бригада прислала магов. Они прикроют нас, — по рядам пробежал шепоток. Солдатам приятно узнать, что их задницы и вправду хотят сберечь.

— Место узкое. Может дойти до рукопашной. Потому всем примкнуть штыки. Как только пересечем мост, закрепляемся в домах.

А я почти успокоился. Вот дерьмо. Из чехла на поясе извлекаю штык и насаживаю на ствол.

— На плечо! Направо! Марш!

Еще никогда не видел настоящую магию. Если все что болтают о чародеях это правда, то шансы уцелеть серьезно повышаются.

Сверху, с шипением проносятся снаряды. Три, четыре, пять. Противоположный берег затягивает дымом. Я шагаю в ряду крайним правым. В полумиле, вижу еще один мост. Там уже начался бой.

Голова колонны достигает середины моста. Неожиданно начинает дрожать воздух. Дохнуло холодом. Слышится легкий гул, словно целый рой мошкары слетелся в одно место. Наверное, это и есть магическая защита.

Почти сразу из дымовой завесы, в нас летят снаряды. Столкнувшись со щитом, поставленным чародеями они взрываются. И эти разрывы делают защиту видимой. Желтоватое, неровное, искрящееся полотно — словно накинутый плащ — прикрывающее идущих впереди.

Наши пушкари бьют в ответ. Но поставленная дымовая завеса не дает засечь позиции батарей противника. Тем временем до берега остается пройти всего полсотни шагов.

Серия ярких вспышек впереди. И я вижу, как полотнище покрывается трещинами, а затем с громким треском — будто дерево упало — лопается сгустками искр, летящими во все стороны. Вжимаю голову в плечи. Нас накрывает волна жара. Слышны крики и ругань. Движение застопорилось. Сержанты пытаются восстановить порядок. Прикрывавшая нас магия, нас же и поразила.

Что-то плюхнулось в реку недалеко от меня. Грохот взрыва и столб воды. Кирэфы продолжают палить из пушек. За спиной, на мосту, также раздается взрыв. Прямое попадание. Над нашими головами, в обе стороны, проносятся снаряды.

Из рассеивающейся дымовой завесы вылетают болты и огненные шары. На такой дистанции сложно промахнутся. Пехотинцы впереди меня, падают на камни моста один за другим. Два взвода практически уничтожены. Сейчас настанет наш черед.

— Огонь, — приказывает Гнар. Стреляем практически вслепую.

— Вперед! — делаю два шага и останавливаюсь. Прямо на меня идет утробно воющий солдат. Лицо сильно обожжено. Он оступается и, перевалившись через перила моста, падает в воду.

— Стреляй Дарэм! — кричит стоящий рядом Тэган.

Продолжаю палить. Серия взрывов на вражеском берегу. Огонь кирэфов немного ослаб. Затем, в тылу противника, раздается сильный грохот. Клуб черного дыма поднимается из-за домов. Тэган радостно скалиться.

— Удачно попали.

— Стройся, — рычит Гнар, — вперед.

Успеваем сделать всего несколько шагов. Вражеская бомба падает в десяти шагах, перед нами. Ударная волна швыряет на землю. Поднимаюсь на ноги. Передо мной не осталось никого. Слышится топот ног и из дыма вываливается целая толпа мятежников.

— Залп! — стреляю не целясь. Приседаю, перезаряжаюсь. Что-то бьет меня по плечу и каске. Боец, стоявший сзади, валится на землю. Болт в горле. Если бы я не присел…

Встаю и вскидываю ружье. Вражеский стрелок, однако, быстрее. Он стоит напротив, в двадцати шагах. Арбалет уже взведен. Удар в грудь, выбивает воздух из легких. Но болт не может пробить пластину. Даже с такой маленькой дистанции.

Жму на спуск. Заряд попадает альву в грудь, прикрытую каким-то странным доспехом, состоящим их металлических чешуек. Мгновение враг стоит не подвижно. Неужели не пробило? Перезаряжаю. Поднимаю голову. Кирэф валится на землю как мешок.

Вражеские стрелки падают один за другим под непрерывным ружейным огнем. Мы превосходим противника выучкой и точностью.

Через минуту, из дыма выступает воин, закованный в латы с головы до ног. В доспехах он кажется истинным великаном. Синеватая сталь, в которой светятся вставленные кристаллы. Магическая броня. Я слышал, про такие штуки. Их трудно пробить.

В левой руке — короткий жезл. В правой — топор на длинной рукояти.

Прицеливаюсь и стреляю. Разряд попадает в грудь. Ничего не происходит. Воин смотрит прямо на меня. Из колдовского жезла, с треском, вырывается сноп огня, отбрасывающий меня к перилам. Падаю на мост. Вот и все. Я умираю. Я убит.

Пехота палит по стальной фигуре. Безрезультатно. Воин, проходит мимо, продолжая сеять смерть. Стальные сапоги мерзко скрежещут о камни

Поднимаю руку. Тело слушается. Я почему-то еще жив. Нашариваю ружье, встаю, перезаряжаюсь. Порыв горячего ветра бьет меня в спину. Что за проклятье? Оборачиваюсь.

Несколько кирэфов на мосту продолжают вести огонь. Тот, что ближе всех, стреляет в меня из ружья. Снова порыв горячего ветра. И ничего. Альв недоуменно смотрит на меня, затем на свое оружие. Сдохни ублюдок. Убиваю его.

Взрыв фугасной гранаты разметал оставшихся вражеских стрелков. Пушкари продолжают обстреливать берег. Оборачиваюсь и вижу, что воин в неуязвимом доспехе добрался до середины моста. Великан рубит солдат топором. Пехота отступает. Колдун поливает их из жезла огнем.

Офицер пытающийся удержать солдат от бегства погибает под ударом секиры. Другой солдат — я вижу, что это сержант Гнар — бьет штыком в голову, пытаясь попасть в глазную щель. Удар топора и сержант отлетает к перилам моста.

Может быть, сзади броня не такая прочная?

Подхожу к великану с тыла. Вижу как, перед ним появляется два бойца, с жезлами в руках. Армейские маги. Они бьют по гиганту синими, слепящими молниями. Воздух трещит и вдруг становится трудно дышать. Воин останавливается. Взмах жезлом и перед ним образуется облако синеватых искр. Молнии вязнут в этой защите.

Воин идет вперед. Теперь ситуация поменялась. Маги защищаются. Под непрерывными ударами огня из жезла великана, защита магов, в конце концов, лопается, с уже знакомым треском ломающегося сухого дерева. Волны жара заливают все вокруг.

Пытаюсь восстановить дыхание и широко открытым ртом глотаю воздух. Помогает мало. В глазах темнеет.

Ударом обуха, кирэфский колдун отбрасывает одного мага к перилам моста. Второй пытается ударить стального монстра клинком. Тот блокирует удар жезлом, отводя в сторону, и ударом секиры разрубает магу плечо. Лезвие доходит до груди. Маг убит.

Пошатываясь, подхожу к колдуну и стреляю в спину. Заряд словно растворяется в стальной пластине. Хотя на месте попадания металл определенно темнеет. Ублюдок оборачиваться. Бегу прочь, и опять падаю, зацепившись ногой об труп.

— Граната! — орет сержант Гнар. Сдвоенный взрыв оглушает. Что-то бьет меня по ногам.

С трудом встаю. В нескольких шагах ворочается стальная фигура, принявшая на себя всю мощь взрывов.

Сука. Он еще жив.

Ружье куда-то улетело. Да оно и бесполезно. Судорожно нашариваю подсумок с гранатами.

Стоп. На такой дистанции, бросать гранату — это безумие, меня просто убьет. Остается только нож.

Взгляд останавливается на короткой, металлической палке с набалдашником, из большого — размером с яблоко — граненого камня, темно-красного цвета. На другом конце — ярко блестящий, прозрачный кристалл. Жезл сраного колдуна. Что делать? Я ведь не маг. Но это лучше чем ничего.

Противник с трудом привстает на одно колено, опираясь на топор. Нас разделяют три шага. Воин, кажется, смотрит прямо на меня. Но я не вижу глаз. Глазницы в шлеме закрыты пластинами черного, полированного камня.

Вспышки. Несколько пехотинцев продолжают стрелять по гиганту.

Дебилы, вы же меня подстрелите.

Колдун пробует встать на ноги. Вскидываю жезл как дубину и ощущаю вибрацию. Рука вздрагивает. По коже бегут мурашки. Направляю жезл на кирэфа. С громким хлопком, из него вырывается луч багрового цвета, который бьет колдуна в голову.

Миг, второй, третий волна жара окутывает меня. Глаза слезятся, но я успеваю увидеть, как раскаленное добела забрало шлема, разлетается на куски. А вместе с ним и голова противника.

Оглядываюсь по сторонам. Я стою один, на мосту, заваленном телами. Пошатываясь, бреду к своим. Навстречу бегут солдаты с носилками — санитары подоспели. Сильное жжение в правой руке. Перекладываю трофей в левую. Полезная штука.

****

Сижу, прислонившись к стене склада. Звон в ушах почти прошел и способность различать звуки, возвращается. В остальном, толку от рядового Дарэма нет никакого. Тело словно набито соломой. Голова гудит как пустой жбан, по которому врезали палкой. Я пробовал помочь капралу Орнаку и другим санитарам, выносить тела раненых, но выпустил носилки из рук — правая горит огнем — и меня отправили к легко раненым пехотинцам.

— Что с ногой, рядовой? — надо мной склонился незнакомый солдат, гоблин. На рукаве кителя, эмблема с головой змеи — санитар из медицинской роты.

— С ногой? — тупо повторяю я и только сейчас замечаю, что левая штанина пропитана кровью. Санитар разрезает брючину ножницами и осматривает рану. Морщусь от боли.

— Несколько осколков вошли глубоко. Но крупных сосудов не задело. Надо будет вытащить. Пока потерпи, лазарет принимает тяжелых, — он осматривает мою правую руку.

— Ожоги первой степени, — санитар мажет тыльную сторону ладони какой-то мазью и быстро накладывает повязку. Жжение становится слабее, — заживет.

— Сколько пальцев? Посмотри налево, направо. Какой сегодня день? Легкая контузия. Держи, — гоблин протягивает мне бумажный пакетик с каким-то порошком, — от головной боли. Вечером обязательно покажешься хирургу.

Киваю в ответ. Нет сил, даже разговаривать. Бой длился не больше получаса. А будто прошел целый день. Нужно найти свой взвод. Мимо проезжает санитарный фургон, увозящий раненых.

Почти сразу натыкаюсь на Тэгана. Его лицо покрыто красными пятнами, брови отсутствуют.

— Что вылупился. Заряд на излете, прилетел прямо в харю. Хорошо хоть глаза не сожгло. Сам как?

Повторяю все, что сказал санитар. Капрал хлопает меня по плечу.

— Идем, поедим чего-нибудь. Где твое ружье?

— На мосту, — я спохватываюсь. Утеря оружия — это серьезный проступок. Начинаю сбивчиво объяснять. Тэган прерывает меня.

— Возьми другое. С лишним оружием проблем нет, — я вижу сваленные у стены кучи ружей. Подхожу и беру первое попавшееся. Выщелкиваю стреляную гильзу. Делаю холостой выстрел. «Грансталь» в порядке.

Снабженцы подвезли коробки с рационами. Не глядя, вытаскиваю один и разрываю упаковку. Едим молча.

Постепенно ко мне возвращается способность связно мыслить.

— Где остальные? Где взводный?

— Живой. Собирает роту вместе с капитаном. Первого сержанта и обоих лейтенантов убило.

— Я видел как он получил топором от того гада.

— Повезло. Удар на ружье пришелся.

— А остальные?

— Гардан на перевязке. Другие? Поимели нас.

— Сколько всего погибло?

— Не знаю. Много. Когда эта гнида в броне появилась, мы дали пару залпов и отступили. Так и уцелели. Не наш уровень, — Тэган указывает на жезл, лежащий рядом, — хорошая штука. Трофей?

Не успеваю ответить. Звучит команда на построение. Смотрю по бокам от себя и понимаю, что от первой роты третьего батальона осталось в лучшем случае половина. Сходили, блядь в атаку.

Новая команда. Рота отходит на площадь с храмом, которую мы защищали два дня назад. На перегруппировку.

Шагаю с трудом, подволакивая ногу. Ловлю на себе взгляды солдат. Многие смотрят на жезл. Он тяжелее, чем выглядит. Вся поверхность рукояти из темноватой стали, покрыта какими-то знаками. Кажется, это называют рунами. Не знаю что это такое. Я вообще мало чего знаю.

Через пару часов, с группой таких же доходяг, иду к медикам. Санитарная палатка развернута возле святилища Хнета. Ублюдок, наверное, рад. Сегодня погибло много народу с обеих сторон. В чем вообще состоит покровительство бога, хотел бы я знать?

У стены, идет упаковка мертвых солдат в мешки. Отвожу взгляд. Не хочу знать сколько их.

— Следующий, — захожу в палатку. Резкий, непривычный запах. Врач, в зеленом фартуке, заляпанном кровью, поворачивается ко мне. Замираю с открытым ртом.

Я видел представителей всех пяти разумных рас. Третья дивизия базируется в провинции Акрона и основная масса солдат ­– это орки, люди и гоблины, что соответствует населению региона. На альвов я насмотрелся в Гринлэнде. Правда, у здешних, кожа существенно темнее, чем у тех, что я видел на материке. И ростом они повыше. Даже мужчин из расы тонагов встречал — в прибрежном селении, где мы высаживались с кораблей, перед маршем к Индэльлану.

А вот женщину из расы тонагов, я вижу впервые. Их презрительно, часто за глаза, называют ящерицами. Гардан предупредил, что в лицо им лучше такого не говорить. Можно отхватить в рыло. Светло-зеленая кожа, покрытая мелкой чешуей. Глубоко посаженные глаза, по бокам от удлиненной, почти звериной морды. Отсутствие волос. Интересно у нее чешуя по всему телу?

— На мне что-то нарисовано рядовой, или вы никогда не видели женщину?

— Прошу извинить э… — ищу глазами знаки отличия, — госпожа лейтенант. Я это… на перевязку.

— Ложитесь на стол, пожалуйста, — выполняю приказ. Она делает мне укол в левую ногу. Приятный холодок. Боль уходит. Я пытаюсь рассмотреть имя на нагрудном знаке. Второй лейтенант Ватэль. Щипцами врач вытаскивает осколки. Куски металла со звоном падают в миску на полу. Быстро и сноровисто. Затем мажет ногу какой-то мазью и перевязывает ногу бинтом.

— Садитесь. Что еще беспокоит?

— Вот голова…

— Болит? Что это было?

— Немного. Граната близко взорвалась.

Лейтенант достает из ящика с множеством разноцветных коробочек, пузырек с белыми шариками.

— Если голова будет продолжать болеть, принимайте по одной утром и вечером.

В этот момент, снаружи, кто-то начинает вопить как резаный. В той стороне, где устроилась моя рота. Выскакиваю из палатки.

— Врача сюда! Срочно! — вместе с лейтенантом бежим туда.

Один солдат корчиться от боли на земле, прижимая к себе руку. Медик и капрал Орнак пытаются оказать первую помощь. Правая рука пехотинца почернела и обуглилась.

— Ожог четвертой степени. К хирургу, — командует лейтенант Ватэль, — как это произошло?

— Хватанул эту штуку, — бойцы расступаются, и я вижу жезл, лежащий на мостовой. Я оставил его вместе с ружьем и ранцем, прежде чем идти в госпиталь.

— Откуда взялась эта хреновина? — голос капитана Дунана. Ротный тоже вернулся с перевязки. Вся левая половина лица забинтована.

— Надо спросить у героя дня, — сержант Гнар стоящий рядом, указывает на меня. Вдвоем с капитаном они выглядят как братья-близнецы. Только у Дунана еще более властный голос.

Ловлю на себе взгляд медика. Возникает странное желание. Хочу вернуться в перевязочную, и не выходить оттуда до конца войны.

Капитан, сержант и незнакомый офицер — человек, с наполовину седой головой, в звании подполковника и правой рукой на перевязи — выслушивают мой сбивчивый рассказ о схватке на мосту. У подполковника на погоне серебряный значок в виде молнии. Один из двух бригадных магов участвовавших в драке с вражеским чародеем.

— Ты проходил инициацию? — спрашивает офицер.

Растеряно смотрю на него. Что это значит?

— Кто-нибудь пытался пробудить в тебе магические способности?

— Никак нет сэр.

— Протяни руку вперед, ладонью вверх.

Офицер щелкает пальцами. Маленькая искра ударяет меня по ладони. Я ничего не чувствую.

— Подними жезл, — приказывает маг. Я смотрю на капитана. Дунан кивает головой. Все трое отступают. Выполняю указание.

— Интересно, — хмыкает подполковник, — очень высокая сопротивляемость к энергиям. Но магических способностей нет.

— А жезл? — спрашивает капитан.

— Редкая вещица. Покажи-ка поближе, — маг внимательно осматривает колдовское оружие, не прикасаясь к нему.

— Почему другой солдат ожегся? — интересуется Гнар.

— Защита от кражи. Возьмешь — получишь разряд. Кроме владельца.

— Но Дарэм в порядке.

— Я же говорю, высокая сопротивляемость.

— То есть вы не сможете использовать эту штуку сэр? — спрашивает капитан у подполковника.

— Даже не стану пытаться. Опасно. Прежний владелец, наверняка заколдовал жезл на саморазрушение. Чтобы снять такую защиту, нужен кто-то поопытней. Тебе повезло рядовой, — маг обращается ко мне, — жезл старинный. Стоит целое состояние. Надумаешь продавать — можешь ломить цену.

— А использовать в бою сможешь? — уточняет Дунан.

— Не знаю сэр.

— Выпадет время, попробуем разобраться вместе, — говорит подполковник, — а пока, будь поосторожней.

— То есть… я могу оставить жезл себе сэр?

Капитан пожимает плечами.

— Трофей, взятый в бою. Он твой. Свободен Дарэм, — командует Дунан. Отдаю честь и отхожу.

— Лишняя огневая мощь не помешает. Особенно после сегодняшнего, — Гнар одобрительно кивает головой, — молодец. Только постарайся никого не покалечить этой штукой. Чародей Дарэм.

Я хочу возразить. Тому дебилу, не стоило брать чужую, магическую вещь. Но понимаю, что лучше молчать. Гнар прав. Никто не будет винить жезл. Виноват владелец.

— И откуда ты такой взялся? — сержант уходит.

Располагаюсь на ночлег. Возможно, удастся выспаться. Легкораненых в караул не ставят.

Провожу рукой по камню в навершии жезла. Он слегка пульсирует и теплый на ощупь. Сегодня я понял пару вещей, важных на войне. А может и не только на войне. Всегда надо иметь запасное оружие. И чем мощнее, тем лучше.

И еще. Всегда надо драться до конца.

5

Мас-Кайл

Мэд смог вызволить агента из застенков городской стражи только под утро. Стало очевидно, что местные правоохранители прежде не сталкивались с Бюро Расследований и потому жетон и документы Мас-Кайла, не произвели на них никакого впечатления.

Впрочем, Эрн воспринял это спокойно. Подозрительный орк, болтающийся по улицам ночью, в День Мира, рядом с местом убийства, конечно должен быть задержан.

Выслушав неловкие, но искренние извинения одного из помощников шерифа, Мас-Кайл перешел к делу.

— Что конкретно случилось? Гость напал на кого-то из жителей Талвика?

— Так и есть господин агент, — долговязый кирэф, по имени Энульф, ответственный за порядок в кварталах старого города, явно чувствовал себя не уверенно в присутствии гостя с материка, — Ганду появился и убил горожанина, в подвале, в собственном доме.

— Ганду посреди Талвика? — удивился Мас-Кайл, — довольно необычно. Существо нейтрализовали?

— Никак нет сэр. Исчез поганец. Весь квартал обыскали. Никто больше его не видывал.

— Нападение случилось до полуночи или после?

— В одиннадцатом часу примерно.

Агент некоторое время молчал, обдумывая сказанное стражником. Информация, Энульфа, выглядела противоречивой.

— Если сущность материализовалась настолько, что оказалась способна причинить вред, то она не смогла бы вернуться назад, в свой план бытия, — наконец сказал Эрн, — в большинстве же случаев, Ганду довольно быстро исчезает, не успев навредить. А что Магический Контроль?

Помощник шерифа сконфужено уставился в сторону.

— Приходил чародей, сказал, что следов… этих… энергий значит, нету вовсе.

— А как вообще узнали, что это Ганду?

— Ну, так, служанка показала что, слышала вопли и крики и вой. Из подвала, где покойника нашли. С проломленной головой — вдребезги разбитой. Об стену значит, ударило его. Там пятно на стене. В такую-то ночь, кто ж еще может так орать если не Ганду?

Дело это никак не касалось Бюро, но Мас-Кайл не привык оставлять за спиной неразрешенные загадки.

— Не возражаете, если мы взглянем на тело погибшего? И заодно на место где это случилось.

— Ну да… шерифа сейчас нету. Будем рады помощи.

— Хорошо. Где у вас морг? Судебного врача вызвали?

— Э… тело сейчас у нас. На леднике. А врача нема. Старый помер, а нового еще не нашли.

Мас-Кайлу хватило одного взгляда, на труп, чтобы понять что, существа из других миров никакого отношения к убийству не имели.

— Кто жертва? Чем занимался известно?

— Некто Гор Фуль. Житель Талвика. Владелец домов. Холостяк. Жил тихо, — бодро отрапортовал страж.

— Часто подобное случается на острове Жоф?

Мэд наморщил лоб, вспоминая. Бюро вело картотеку подобных происшествий.

— Чтобы в самом городе, на моей памяти, такое первый раз. В пригороде, в прошлом году, два тела нашли в День Увядания. Хонтэр поработал. Магический Контроль его извел. В горах правда чаще бывает. А когда жил в Вивборне, там ни один сезон не обходился, без происшествия. Но там колодец силы есть и также большой некрополь в наличии.

— Я тут всю жизнь прожил, — вставил Энульф, — в самом городе и вправду очень редко чего случается.

— Мне приходилось пару раз иметь дело с подобными существами, — сказал Мас-Кайл, — что вы знаете о Ганду господа?

— Что и все сэр, — ответил Мэд, поскольку страж лишь пожал плечами, — это призрак. Выглядит, то, как старуха мертвая, то, как писаная красавица. Всегда вопит жутко. А вы их наблюдали своими глазами?

— Со стороны, оно скорее похоже на сгусток белого тумана. В антропоморфной форме, сущность описывают имевшие непосредственный контакт с Ганду. И кому посчастливилось избежать смерти.

— Это правда, что они убивают голосом? — почти шепотом спросил Энульф.

— Почти. Ганду не наносит непосредственно физических травм, но звуковое воздействие невыносимо. И жертва, пытаясь, избавится от страданий, разбивает себе голову самостоятельно. Вопрос — куда исчезло существо, да еще и не оставив следов? Перемещение в пространстве представляет для них трудность. Особенно посреди города. Насколько компетентен Магический Контроль Талвика Мэд?

— Сложно сказать сэр. Они не очень-то сотрудничают. Поговаривают, что чародеи Гринлэнда не особо активно участвуют в работе Контроля.

Мас-Кайл сделал паузу, еще раз сопоставляя имеющиеся факты.

— Этого гражданина убил не Ганду. Иной характер травм. Голова разбита ударами тяжелого предмета. Камень, молоток, булава. Здесь поработал кто-то другой.

— Убийство с умыслом сэр? — помощник шерифа аж приоткрыл рот.

— Скорее всего. Вы говорите, сколькими домами владел покойный?

— Тремя сэр. Сдавал внаем.

— Значит, первый мотив, который нужно проверить это деньги. Вы Мэд отправляйтесь в банк проверить финансовые дела жертвы. И про наши вопросы не забудьте. Составьте запрос от имени Бюро. А мы с вами Энульф, осмотрим место преступления.

На улицах все еще было пустынно. Слухи о ночном происшествии распространились быстро, и большинство горожан предпочло не рисковать понапрасну.

Вход в подвал находился снаружи дома. Мас-Кайл внимательно осмотрел замок, на двери.

— Следов взлома нет.

— Значит, злодей ждал, пока хозяин выйдет из дома и спустится вниз. А потом пошел за ним, — стражник огляделся по сторонам, — его мог кто-то видеть. Надо опросить соседей.

— Не торопитесь с выводами. Даже учитывая, что вчера вечером, здесь вряд ли шаталось много народу, этот тип не стал бы рисковать, торча в одиночку на улице в День Мира. У него мог быть ключ.

После осмотра пятен крови, на полу и стене, Мас-Кайл уже не сомневался.

— Убийца ожидал хозяина дома в подвале. Напал неожиданно и жертва, не успела оказать сопротивления. Затем принялся вопить, имитируя Ганду. Если бы преступник пришел с улицы, то господин Фуль наверняка бы это услышал и успел среагировать. Но повреждения головы говорят об ином. Первый удар пришелся по затылку.

— Но откуда негодяй мог знать что, хозяин спустится в подвал? Он мог просидеть здесь всю ночь и не дождаться.

— Это правильный вопрос помощник шерифа Энульф. Возможно, убийца знал привычки жертвы.

После опроса домохозяйки стало ясно что, домовладелец наведывался в подвал регулярно.

— И что он здесь делал сэр?

— Давайте размышлять Энульф. Что могло мотивировать почтенного гражданина посещать погреб на регулярной основе?

— Жены у него нету… — медленно протянул стражник, — прятаться, стало быть, не от кого. И бабу привести и стаканчик пропустить он мог и наверху.

— Что же остается?

— Фуль что-то прятал. Что не хотел никому показывать.

— Тогда давайте найдем это.

В Бюро, агентов обучают, как проводить обыски и где искать тайники. Делать это при свете масляных ламп, в полумраке, оказалось непростым занятием и лишь через час поисков, в одной из стен обнаружилась скрытая ниша.

— Пусто, — разочаровано протянул Энульф.

— Можно предположить, что убийца также нашел тайник. И унес найденное с собой. Теперь нужно очертить круг подозреваемых.

Мас-Кайл встретил ассистента на площади, возле статуи Альгейру Завоевателю и по лицу Мэда, агент немедленно понял, что есть новости.

— Информацию о состоянии счета банк не предоставил.

— Понятно. Что насчет движения средств?

— Господин Фуль переводил деньги на материк. И судя по суммам, дела у него шли неплохо.

— Что он оплачивал?

— Некие товары от конторы под названием «Хобург и Готт». Мне составить запрос?

— Нет нужды. Это финансовые воротилы из Варренборга. Известны операциями с банковскими металлами, — пояснил Эрн.

— Вот и мотив, — воскликнул стражник, — кто-то узнал, что он покупает золото.

— Или что-то такое же ценное. Энульф вам нужно выяснить родственные связи покойного. И справьтесь насчет завещания.

Мэд слегка повел глазами в сторону.

— А теперь прошу нас извинить помощник шерифа. Дела Бюро.

Когда кирэф ушел, Мас-Кайл повернулся к ассистенту.

— С утра прибыл гонец сэр. В Лож-Косте чрезвычайное происшествие. Описание, правда, довольно туманно. Погибло несколько шахтеров. Правление горной компании запрашивает присутствие Магического Контроля и нас заодно.

— И зачем им понадобились правительственные агенты? Это ведь земли Регнала.

— Дело в том что, эта территория взята в долгосрочную аренду. По условиям договора, она выведена из-под контроля властей округа. Компания имеет там свою стражу. Но в случае чрезвычайных ситуаций…

— …подпадают под юрисдикцию правительства, — закончил Мас-Кайл, — сколько займет путь?

— Три дня верхом сэр.

— Делать нечего, поедем. Понадобятся лошади и провизия.

— Я займусь этим, — гоблин, судя по оживленному голосу, обрадовался предстоящей поездке, — захватите так же оружие сэр. Гунборские горы — небезопасное место.

****

Перед дорогой Мас-Кайл решил посетить Камино-Ва — храмовый квартал Талвика.

Сфера деятельности Бюро, с одной стороны, не предполагала вмешательства в дела общин в духовных вопросах. Конституция провозглашала свободу совести, и правительство не имело власти в этой сфере. С другой стороны — чтобы избежать необъективности, в их службе действовал негласный принцип — закон превыше веры. И все дела должны рассматриваться только с юридической стороны. Приверженность любому культу, означала на практике предвзятость по отношению к единоверцам и соплеменникам. Полностью избежать последнего, было конечно невозможно.

Эрн имел привычку, наведываться в храм Ари-Нофера, бога удачи — покровителя ловких и отважных. И преступники и стражи порядка, весьма почитали это божество, поскольку их ремесло определенно требовало и того и другого.

Храмовый квартал Талвика выглядел очень внушительно и блистал роскошью. Мас-Кайл предположил, что клан Регнал задался целью сделать город не только политическим и экономическим центром Гринлэнда, но также и религиозным. Последнее наверняка должно было прийтись не по нраву жрецам Вивборна — священного, с давних времен для всех островитян, города расположенного на восточном берегу озера Китаа, в почти четырестах милях к северу о Талвика.

На входе в квартал, на небольшой круглой площади, агента встретило двадцатифутовое Мировое Древо, составленное из разноцветных пород камня. Как и положено, на вершине древа помещались боги и светила, а у подножия находились как разумные так неразумные твари, обитающие на земле.

Мас-Кайл знал, что в Старом Свете — откуда приплыли предки всех ныне живущих в Атрешлэнде — на севере, предпочитали дерево — как символ мироздания, в то время как на юге, чаще встречалось изображение Священной Горы, воплощающей ту же идею.

Проходя по Камино-Ва, Эрн отметил несколько вещей. Во-первых, в этом месте были представлены почти все боги Второго Пантеона, видимо, чтобы подчеркнуть единение общин города. Хотя, представители культа тонагов все же отсутствовали. Это означало, что память о былой вражде по-прежнему жива.

Во-вторых, разнообразие используемых строительных материалов, позволяло проследить историю храмовой архитектуры. Пара старейших зданий — с явными следами ремонтов, без сомнения последствия землетрясений — были сложены из серого камня. Другие из светлого песчаника. Наконец самые новые — из красных кирпичей.

Талвикский храм Ари-Нофера являлся образчиком нового стиля. Одноэтажное здание т-образной формы, с немного выпуклой крышей, сложенное из кирпичей, и с квадратной колокольной башней, перед входом.

Перед входом, на стене обнаружилась плита черного мрамора, с выбитой надписью, гласившей:

«Душа и тело — дарованные каждому с рожденья — слиты воедино. Два цвета переплетены в одно — белый свет дня и непроглядный мрак ночи. Тебе решать что предпочесть. Кому служить добру иль злу, сам выбери дорогу. Конец будет один для всех — суд справедливых богов. Твою судьбу они определят».

Внутри храма, почти сразу возле порога, справа, начинался ряд ниш с узкими входами, прикрытых занавесками. Существовал следующий порядок. Кто хотел услышать слово мудрости, или предсказание о будущем, делал пожертвование в деревянный ящик, рядом с каждой нишей. Затем нужно зайти внутрь, и обустроится на неудобной скамейке, ожидая пока с другой стороны, не появиться адепт Ари-Нофера и можно будет начать разговор.

Агенту не пришлось долго ждать.

Жрецом оказался престарелый гоблин, лет семидесяти, с полностью лысой головой. Несколько давних шрамов на лице, свидетельствовали некотором о жизненном опыте.

— Что привело тебя сюда странник? — голос заставлял прислушаться к себе. Уверенный и спокойный.

— Дело, которое может быть связано с риском, — ответил агент, — и прежде чем приступить, я хотел бы узнать мнение богов.

— Мудрый подход. Никогда не пускайся в путь, не спросив сперва тех, кто царит над миром.

Жрец на миг умолк, словно собираясь с мыслями.

— Однако здесь друг, принято поступать иначе, чем в землях, где ты родился. Мы не даем пророчеств или советов. Вместо этого я расскажу тебе историю. И возможно ты поведаешь что-нибудь мне.

Мас-Кайл нашел такой подход оригинальным.

— Когда-то давно, один юноша, из клана кирэфов, более не существующего, стал королем почти всего Гринлэнда. Храбрый и свирепый воин, сведущий в магии. Король Стиг, таково было его имя, чтил традиции родины своих предков и регулярно снаряжал корабли для грабежа проплывающих мимо судов с переселенцами. Как раз в то время, из Старого Света начали отправлять первые корабли с колонистами в Атрешлэнд. Они, избегали этих вод, так как знали о разбойниках Гринлэнда. Однажды, одно судно отнесло штормом на север, где оно попало в лапы подручных короля Стига. Всех пасажиров кто не погиб при абордаже, утопили в море. А на самом корабле взяли богатые трофеи. Много золота и кристаллов. В числе ценностей имелся некий предмет, дающий невообразимую силу своему хозяину.

Гоблин сделал паузу.

— О какой именно силе мы говорим?

— Неизвестно. По легенде, артефакт, представляя собой, бронзовый фонарь который никогда не гас. Более того, его оказалось невозможным погасить. Для нас же важно то, что после обретения сокровища Стиг начал терять рассудок. И воины его дружины тоже. Их поведение, с годами, становилось все безумнее и в итоге восстание угнетенных, свергло власть первого короля. В конце концов, Стиг с остатками воинства укрылись в горах, где, отыскав очень глубокую пещеру, похоронили себя заживо вместе с награбленными богатствами.

— У меня такое чувство, что я уже слышал эту историю, — сказал Мас-Кайл, — затем очевидно нашелся герой, отыскавший ту пещеру. Король и мертвое воинство ожило, и герою пришлось перебить их всех. Победитель забрал сокровища. И тоже в итоге стал королем.

— Совершенно верно. Героя звали Оманд.

— И что он сделал с фонарем?

— Не желая повторять судьбу предшественника, Оманд оставил артефакт в пещере.

— Очень разумно.

Гоблин молчал и Мас-Кайл понял, что пришел его черед.

…Законники шли по следу грабителей третий день. Жестокость преступников всколыхнула округу и кроме агентов Бюро, в поисках участвовала местная стража и множество добровольцев. В провинции Леваль, находящейся на фронтире, жителям все время приходилось быть готовыми защитить себя от нападений хищников, дикэлов или бандитов. Также часто случалось брать правосудие в свои руки.

Следы лошадей читались легко. И наличие хороших следопытов упрощало дело.

Банда Горна, занималась грабежами почтовых фургонов в Левале, почти полгода. Всякий раз, разбойники скрывались от погони, грамотно используя местность и постоянно пересекая границы округов.

В тот раз они ударили слишком близко от столицы провинции. Целью оказался фургон казначейства, в составе небольшого каравана колонистов, шедших на запад, осваивать новые земли. В фургоне перевозили деньги для военных, служивших в пограничных фортах. Зарплату за полгода.

Караван до города не доехал совсем немного. Бандиты перебили солдат охранявших деньги, и почти всех переселенцев включая женщин и детей. Однако двоим, удалось сбежать.

Выжившие сообщили, что среди солдат нашлась пара предателей, которые помогли грабителям, справится с охраной, ударив в спину своим товарищам.

После такого на ноги подняли всех кого могли.

К вечеру третьего дня, они наткнулись на раненого бандита, сбежавшего от своих подельников. Тут Мас-Кайл познакомился, с методами быстрого допроса практикуемого дикарями Больших Равнин. Зрелище было не из приятных, но зато слуги закона узнали, как бандитам удавалось оставаться не пойманными.

Горн и его банда, раскопали древний курган, ища золото. А потом устроили там схрон. Но после возвращения из последнего рейда, свихнувшийся главарь, принялся убивать своих подельников, поскольку вместо денег в сундуках казначейства обнаружились…

— Деньги. Только предназначенные к уничтожению. Купюры, выпускавшиеся властями Леваля. В тот год, провинция перешла на общую для Союза валюту. Захваченные грабителями банкноты, были помечены и потому непригодны к употреблению. Информаторы Горна ошиблись. Зарплату военным отправили неделей раньше. Они убили более тридцати солдат и переселенцев, ради бесполезной бумаги.

Жрец продолжал молчать.

— Когда мы нашли тот курган, он оказался набит трупами. Сам Горн умер от раны нанесенной одним из своих подельников. А единственного выжившего бандита повесили месяцем позже.

— И какова же мораль этих двух историй? — безразлично спросил собеседник Эрна.

— В вашей легенде есть хоть доля правды?

— Это устное сказание. Так что судите сами.

— Что ж, — ответил агент, — в любом случае герой поступил правильно. Не взяв артефакт. Существуют вещи, несущие лишь беду. И цели, которые не стоит даже пытаться достичь.

— Все зависит от конечного результата, — возразил жрец, — иногда ужасные поступки, ведут к чудесному преображению. Уверен, тот бандит мечтал на украденные деньги прикупить где-нибудь имение и завязать с грабежом, перейдя, к более мирным занятием. Для него — цель оправдала средства.

Эрн, конечно, мог поспорить, но… гоблин все же был в чем-то прав. Вероятно, пропавший Клиссон искал что-то важное. Ценное настолько, что ради этого стоило исчезнуть.