автордың кітабынан сөз тіркестері Государства и социальные революции: сравнительный анализ Франции, России и Китая
Революции – это локомотивы истории.
Карл Маркс
1 Ұнайды
Учредительное собрание было разогнано с помощью небольших отрядов Красной гвардии, к тому же для уменьшения и в конечном итоге устранения влияния меньшевиков и социалистов-революционеров в Советах применили разнообразные манипулятивные и насильственные тактики. Было создано новое правительство, внешне основанное на пирамиде Советов с выборами снизу вверх. Но на практике в делах Советов стали все больше преобладать исполнительные комитеты, которые «избирались» благодаря влиянию или вмешательству партии и были ответственны за исполнение административных решений, принимаемых центральной властью в лице Совета народных комиссаров, где доминировали большевики
классический марксизм не смог предвидеть или адекватно объяснить автономную силу (будь она благом или злом) государств как механизмов управления и принуждения, укорененных в милитаризованной международной системе государств.
«От масс к массам» — так резюмировал идею этой «линии масс» Мао Цзедун. Он писал:
Это означает… суммировать мнения масс (разрозненные и бессистемные) и снова нести их (обобщенные и систематизированные в результате изучения) в массы, пропагандировать и разъяснять их, делать их идеями самих масс, чтобы массы проводили эти идеи в жизнь, претворяли их в действия; вместе с тем на действиях масс проверять правильность этих идей. Затем нужно вновь суммировать мнения масс и вновь нести их в массы для проведения в жизнь, — и так без конца. С каждым разом эти идеи будут становиться все более правильными, более жизненными, более полноценными[739].
Стремление Сталина установить и поддерживать свою личную диктатуру (ценой любых человеческих страданий и растраты умений и опыта руководства) служит наиболее очевидным объяснением этим арестам и убийствам тысяч руководителей, партийных и непартийных
Политический результат французской революции, полностью консолидировавшийся при Наполеоне, был совсем не тем, какой предпочли бы экономически доминирующие группы во Франции. Хотя они никогда не могли прийти к согласию относительно институциональных деталей, самые богатые французские собственники, вероятно, ожидали от революции чего-то вроде английской парламентской системы. Это была система с местным самоуправлением и национальным собранием (или собраниями), где доминировали представители образованных, зажиточных групп, а также с национальным представительным органом, обладающим законодательной инициативой и полномочиями осуществлять финансовый контроль над исполнительной властью. Но во Франции, так же как в России и Китае, социально-революционный процесс не увенчался подобного рода либеральными политическими результатами. С самого начала, с 1789 г. и далее, социально-революционный кризис, отмеченный выходом из строя монархической администрации, от которой зависел господствующий класс, в сочетании с неконтролируемыми крестьянскими бунтами, нес в себе семена краха попыток консолидировать революцию в либеральных формах.
В каждом из этих старых порядков важнейшим господствующим (то есть присваивающим прибавочный продукт) классом был в основном высший класс землевладельцев.
присвоение социально-экономических ресурсов через рекрутирование на военную службу и налоги на землю, население или торговлю
неверно было бы полагать, что крестьянам с неизбежностью хуже живется при тоталитарных коммунистических революционных режимах. Китайская революция опровергает этот легковесный вывод и бросает вызов общепринятому категорическому противопоставлению демократии и тоталитаризма столь же уверенно, как и результаты русской революции опровергают любое машинальное отождествление антикапитализма с социалистической демократией. Непосредственным результатом социально-экономических и политических достижений китайской революции выступает то, что китайские крестьяне в целом не только наслаждаются заметно лучшими материальными условиями, чем до 1949 г. Они также получили возможность намного более непосредственно распоряжаться своими местными делами и участвовать в принятии решений о них, чем российское крестьянство после 1929 г. или французское крестьянство после 1789–1793 гг.