Оглавление

ПРЕДИСЛОВИЕ

РОМАН: ЗОВ СКВОЗЬ ВРЕМЯ ИЛИ ПУТЕШЕСТВИЕ МЕЖДУ СНОМ И ЯВЬЮ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: «ДЕЛО ЧЕСТИ»

2015 — 2026

АВТОР РОМАНА: ИВАН ДОРОФЕЕВ

ХУДОЖНИК РИСУНКА «НОВАЯ ЗНАКОМАЯ»: ИВАН ДОРОФЕЕВ

ИЛЛЮСТРАТОР ОБЛОЖКИ КНИГИ: КАРИНА ХАТМИНСКАЯ

Здравствуйте, дорогие читатели!

После предшествующих событий в конце первой части романа, где наши главные герои оказались в какой-то странной пещере под землей, они сами того не понимая отправились назад во времени на целых восемьдесят восемь лет.

Они окажутся в смутном послереволюционном времени в самом центре разгорающейся Гражданской войны в России, когда в первые недели после их путешествия во времени, только должна была сформироваться новая временная Столица Белого Движения.

Два друга держась все время вместе не растеряются, но будучи заложниками ситуации они все же присоединяться к белогвардейцам.

Друзья даже примут в некоторых событиях прямое участие, конечно догадываясь что возможно должно произойти дальше и просто стараясь скромно играть свои роли до определенного и подходящего момента.

Главный герой Александр догадается в чем их истинная задача в этом времени и тщательно спланировав дальнейший план действий, он со своим другом рискнет всем, и они отправятся дальше в непростое и опасное путешествие.

Смельчаки самоотверженно поставили перед собой амбициозную цель, чтобы любым способом спасти от неминуемой гибели арестованных, а также ключевых и значимых, по их мнению, в начале этой эпохи, известных всему миру Царских особ.

Эти арестованные, которые, кстати, не оказывают никакого сопротивления и, естественно, не представляют никакой угрозы для новой власти в Москве и Петрограде, уже долгое время находятся в руках большевиков и вызволить их из заточения долгое время кажется для наших героев вообще не выполнимой и даже самоубийственно задачей.

Поэтому не понимая, как все в итоге в дальнейшем обернется и к чему приведет их слепая вера в успех, наши герои просто будут идти вперед и надеяться, что они справятся со всеми трудностями и им в итоге все же улыбнется удача.

В своем странствии по необъятным просторам Матушки России главные герои столкнуться на своем пути с рядом препятствий и множеством непростых ситуаций.

Они проявят смелость, храбрость, ловкость и умело применяя свою смекалку и подстраиваясь к той или иной ситуации, вскоре даже встретят единомышленников, которые верой и правдой останутся с ними до самого конца.

Кроме этого, в этой части романа еще разыграются несколько амурных эпизодов, говорящих читателю, кроме обычной страсти, которая может быть между мужчиной и женщиной, все же больше о чистой платонической любви.

И главные герои сами того, не ожидая вскоре случайным образом встретят девушек в которых мгновенно влюбятся. А их избранницы без доли сомнения присоединяться уже к ним и отправятся с ребятами дальше не взирая даже на поджидавшие их в дальнейшем многочисленные опасности и беды.

В целом эта часть романа является заключительной, и читатель увидит, как порой что-то даже невозможное при должном упорстве и преданности делу чести окажется осуществимым и досягаемым для необычной группы неравнодушных и вполне обычных, а может и нет, людей прошлого столетия, которых вел за собой всего лишь шестнадцатилетний подросток из двадцать первого века.

*Также напомню читателям, что этот роман я в целом и полностью посвящаю моей второй половине Дашеньке!

Произведение написано от первого лица.

Данное произведение создано в рамках художественного вымысла и не имеет своей целью распространение каких-либо оскорблений или богохульных высказываний в адрес верующих!

Данное произведение не ставит своей целью оскорбление или высмеивание религиозных символов, предметов, религиозной литературы, религиозных канонов, предметов культа, священных мест, Святых или Страстотерпцев!

Автор не пропагандирует терроризм, экстремистские идеи, призывы или действия, а также не прославляет сатанизм или любые другие идеологии.

Книга написана автором-христианином, исповедующим православие. Автор выражает глубокое уважение к различным конфессиям и не намеревался оскорбить чьи-либо религиозные чувства!

Все совпадения случайны, а персонажи и события являются вымышленными!

Автор выражает надежду, что его слова не будут восприняты как оскорбление или обвинение. Все высказанные мнения или описанные действия главных или второстепенных героев произведения являются художественным вымыслом и не преследуют цель никого оскорбить или обвинить!

Все образы в тексте имеют прямое и непосредственное значение, исключающее двойное толкование!

В произведение отсутствует историческая достоверность и все события в произведении являются полным вымыслом автора, а совпадения с реальными людьми или событиями являются случайными!

Данное произведение не претендует на отражение авторской позиции. Высказывания, мысли и решения героев представлены в их собственном контексте, но они не являются подтвержденной точкой зрения автора на изображаемые события и вопросы.

Прошу читателя обратить внимание, что рассуждения и поступки персонажей следует воспринимать как художественный вымысел, а не как выражение мнения автора. Пожалуйста, помните, что взгляды и действия героев не могут отражать взгляды и точку зрения автора. Это художественный прием, позволяющий исследовать различные стороны человеческой натуры и жизненные ситуации.

В этом тексте автор ставит перед собой задачу исследовать различные точки зрения, и поэтому позиция героев может не совпадать с мнением автора.

Этот роман написан автором без его личных комментариев и оценок! Никакие слова автора в этом романе не отражают его собственную позицию или мысли на тот или иной эпизод произведения, а также тексты представленные в предисловии или послесловии!

Перед вами чистое повествование, в котором автор уступает место собственным размышлениям читателя!

Автор предоставил читателю свободу самому решать, как воспринимать происходящее в этом художественном произведении!

И еще раз напомню читателям, что все персонажи, события и ситуации, описанные в этом произведении, являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, местами или событиями носят исключительно случайный характер!

Автор данного произведения стремится к нейтралитету и не пропагандирует определенные политические строи или формы правления. А само произведение не претендует на документальность!

Автор не несет ответственности за содержание текста, его интерпретацию или последствия его использования читателями!

С уважением автор Иван Дорофеев!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ — «ДЕЛО ЧЕСТИ»

1.УТРО

— Ваше благородье! Ваше благородье! — затормошил меня кто-то за мое плечо.

— Что там? — сквозь сон, спросил я.

— Его высокоблагородие вас к себе кличет, — ответил Василий, который долгое время служил фельдфебелем в инфантерии, и до сих пор у него еще проскальзывали в разговоре армейские замашки.

— Хорошо. Сейчас приду. А ты иди! И прекращай тут всех благородьями и высокоблагородиями называть. Еще услышит, кто-то не из наших и беду накличешь!

— Не серчайте, Александр Алексеевич. Я же это из уважения, — виновато оправдывался Василий.

— Добро. Иди, — отмахнулся от него я и встал с деревянного топчана, где я до этого спал на сене.

Все бока болели от того, что я неудобно лежал пока спал, но встав на ноги и потянувшись, я более-менее пришел в себя.

Основная масса господ подпольщиков собралась у печки-буржуйки, на которой они варили крупу и разогревали кипяток, время от времени грызя принесенные кем-то огурцы с огорода.

А я, протирая ладонями заспанное лицо двинулся в другую часть фабричного помещения, где меня уже ожидал Николай Александрович.

— Извольте присесть с нами, Александр Алексеевич. Покушайте, — обратился ко мне молодой парнишка Степан.

— Благодарю, но позже Степан. Позже. Сколько сейчас на часах? — спросил я подпольщиков, поблагодарив перед этим Степу за предложенный завтрак.

— Шесть сорок утра, Александр Алексеевич, — ответил Федор Сергеевич, глянув на свои карманные часы.

— Рано еще, значит. Благодарю, Федор Сергеевич, — ответил я и двинулся дальше.

Зовут меня Радостьевский Александр Алексеевич и накануне мне уже исполнилось двадцать пять годов.

Я единственный ребенок в семье, без братьев и сестер. Родился раньше срока недоношенным. На данный момент сирота и родителей уже давно нет в живых. Умерли они еще до Первой мировой войны, так и не увидев всего этого безобразия, которое сейчас твориться вокруг.

Сам я из небогатой купеческой семьи и в наследство мне оставался только отчий дом, мельница и земля в Самарской губернии. Но большевики, придя к власти своими декретами отменили частную собственность, экспроприировали все мое имущество, и я в один миг стал гол, как сокол.

Во время Великой войны с Германцами, я служил в 5-м гусарском Александрийском Ее Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны полку. Наш полк еще называли: «Черные гусары». В тысяча девятьсот четырнадцатом году нас направили в Варшаву, а оттуда в тысяча девятьсот пятнадцатом уже перебросили в Литву. Отличились мы при Шавли одолев немцев и захватив их вражескую батарею, а в ноябре уже заняли позиции на правом берегу Западной Двины. Там же я и заработал свой Георгиевский крест четвертой степени.

В первые годы войны, кавалерия сильно пострадала в многочисленных боях и многих из тех, кто отправился на фронт еще в четырнадцатом, тяжело ранило или их уже не было в живых.

Отречение Государя я воспринял с горечью и печалью, хотя многие в основном из нижних чинов тогда ликовали. Но я не придерживался каких-либо иных политических взглядов и в душе продолжал оставаться монархистом. Хоть мне и пришлось потом об этом уже помалкивать.

В начале семнадцатого после февральской революции наш полк фактически самораспустился, а я же, не желая принимать присягу Временному правительству подал прошение об отставке. Остаться меня никто не уговаривал, прошение с неким пренебрежением приняли и дела я сдал, не желая больше оставаться в рядах тогдашней регулярной армии.

К тому времени, кстати Временное правительство уже одним махом перекроил весь армейский порядок, ввел Солдатские комитеты, а офицеры стали заложниками безвыходной ситуации.

Ну а завершил я свою службу командиром эскадрона в чине капитана. Погоны, между прочим, я на всякий случай снял, чтобы меня ненароком не посадили на солдатские штыки и со своим чемоданом отправился в отчий дом.

Но и мирной жизнью потом пожить мне довелось не долго. Ситуация в стране накалялась, Германцы все продвигались в глубь, начались братоубийственные распри, а в октябре к власти пришли уже большевики.

А после того, как мой же конюх с другими зеваками чуть не поднял меня на вилы, мне уже пришлось бежать куда глаза глядят и из собственного дома.

Поэтому сменив армейскую шинель на гражданское пальто, мне не оставалось ничего иного, как залечь на дно в ближайшем городе, которым оказалась Самара и уже снимать тут небольшую комнатушку. А жить же мне приходилось на сбереженное мной за годы службы жалованье.

Став ниже травы и тише воды, я через некоторое время уже случайно встретил собратьев по своему горю. Поэтому я, не колеблясь вошел в Самарское подполье, в котором подавляющим большинством были эсеры и кадеты. Офицеров в подполье катастрофически не хватало, а боевые офицеры со знанием дела были для них тогда навес золота.

Подполье в Самаре сформировалось еще в ноябре тысяча девятьсот семнадцатого года, одновременно с начавшимся противостоянием между большевиками и Оренбургским казачеством.

Возглавлял подполье подполковник Николай Александрович, собрав вместе в основном тех, кто не хотел мириться с большевицкой властью. В подполье входили даже немногочисленные юнкера из Оренбурга и Казани, а также студенты закрывшегося Самарского университета.

Сам же Николай Александрович ранее служил в штабе Киевского Военного Округа, а затем продолжил службу в управлении Поволжского Военного Округа, подчиненного уже большевикам. Так сказать, он находился постоянно в центре событий и все время знал текущую обстановку во всем Поволжье.

В начале тысяча девятьсот восемнадцатого года в Самаре еще сохранялась власть городской думы, которая не признавала законодательные декреты большевиков. А в феврале даже состоялись митинги и шествия против большевиков, которые вылились в некоторое противостояние и ослабление советской власти в губернии. Но весной в Самару уже прибыл бронепоезд с Балтийскими моряками и это ознаменовало провозглашение во всей губернии незыблемой Советской власти.

Самарская губерния считалась одним из важнейших продовольственных регионов, но большевики были скомпрометированы в глазах крестьян. Советы в связи с нараставшим продовольственным кризисом принялись уже за владевших хлебов крестьян, которые не желали бесплатно расставаться с его излишками ради призрачной лучшей жизни в будущем. Но голодные большевики посчитали противящихся крестьян кулаками и начали изымать у них хлеб уже насильственным путем.

Поэтому с приходом большевиков стало нарастать социальная напряженность, а измененные коренным образом жизненные устои воспринимались населением достаточно негативно.

Надежда крестьян на защиту их финансовых интересов большевиками оказалась не оправдана, ввиду установления в губернии жесткой диктатуры и требованиями к жертвенности для новой власти.

Большевики получили право на чрезвычайные и решительные меры без дополнительных указаний сверху и даже устранили оппозиционные издания, осуждавшие действия советов, вынудив их уже уйти вместе с нами в подполье.

Самарский Совет рабочих и солдатских депутатов весной тысяча девятьсот восемнадцатого года уже не был так популярен среди городского населения, крестьян, ремесленников, купцов, торговцев, промышленников и политической оппозиции, которые лишь стали ждать своего часа.

Я со временем переселился на конспиративную квартиру вместе с другими подпольщиками и время от времени собирался с другими членами подполья в нашем штабе. А иногда мы даже бывали в бывшем яхт-клубе, который был, как и многое другое уже национализирован большевиками.

Но в последние дни из-за нестабильной обстановки в городе мы уже обитали в не использующихся фабричных строениях в окрестностях города, ввиду того что Товарищество мануфактур практически прекратило свое существование. Естественно, чтобы не выделяться из толпы я, как и остальные члены подполья к тому времени переоделся в рабочую и грязную одежду. Таким образом я своим видом был похож на небогатого фабричника, а не на отставного офицера или представителя интеллигенции.

Единственное, что я сохранил из своего старого образа, это были мои броские усы, которые я по гусарской привычке закручивал вверх. Мне очень не хотелось расставиться с этой частью собственного амплуа и потому я решил их оставить, понимая при этом возможные риски. Ведь лишившись погон, офицерского мундира, да и вообще всего, у меня теперь только эти усы и остались, как напоминание о былой и славной жизни.

Всего в нашей подпольной организации было примерно до двухсот пятидесяти человек. Оружия у нас, конечно, было не много. А винтовок и пулеметов у нас и вовсе не было. И весь арсенал состоял только из двух десятков револьверов, спрятанных в различных частях города, и личного оружия у некоторых из представителей нашей организации. Поговаривали, что кто-то даже зарыл пару револьверов в масле у себя на грядках огорода. А я же свой Наган образца тысяча восемьсот девяносто пятого года на свой страх и риск всегда старался держать при себе.

— Здравствуйте, Николай Александрович! — обратился я к подполковнику в штатском, приветственно протянув ему свою правую руку.

— Здравствуйте, Александр Алексеевич! — пожал он мне руку в ответ, при этом одиноко продолжая сидеть на лавке.

— Что-то случилось?

— Случилось, Александр Алексеевич! Пора!

— Куда пора? Я вас не понимаю! — удивился я.

— Настало наше время и подполью необходимо приступать к решительным действиям. Вчера вечером я узнал, что тридцатого мая на Самару выступила Пензенская группа Чехословацких легионеров, которая с боями продвигается к городу.

— Неожиданный поворот. Я же думал, что Чехословацкий корпус со своим добром двигается к Владивостоку и планирует покинуть Россию, — ответил я, получив новые сведения, ввиду того что уже долгое время мы, скрываясь находились в некотором информационном вакууме.

— Так и есть. Однако большевики хотели их разоружить, из-за чего и возник этот конфликт. Полагаю Чехословацкие войска хотят при отступлении на Дальний Восток оставить за собой надежный тыл.

— А может они всего лишь хотят заполучить золотой запас России в банках Самары? — предположил я.

— Ну, будет вам Александр Алексеевич! Нам нужно не упустить момент и воспользоваться появившемся шансом. Вы понимаете?

— Да! Я все прекрасно понимаю. Извините меня за мою горячность.

— Будем следить за продвижением Чехословацких легионеров и как только они войдут в город, окажем им всевозможную поддержку. Пока ничем себя не выдавайте и ждите моих распоряжений. Будем выходить на улицы в ночное время группами по десять человек. Вам я доверяю принять командование над вашим отрядом из тех, кто сейчас находиться здесь.

— Приму за честь оказанное доверие!

— И помните, что большевики так просто этот город не сдадут. Большевики уже создали штаб обороны в отдельном здании, а численность их гарнизона увеличилась с четырехсот до трех тысяч штыков. Они уже двумя группами направились окапывать свои позиции для обороны города на двух направлениях. Сызраньская группа находиться на линии Мыльная — Безенчук. А Самарская группа расположилась у станции Липяги.

— Принял к сведению, Николай Александрович!

— Прощайте, Александр Алексеевич. И ждите команды! Без приказа выступать вам запрещаю!

— Будет исполнено! Прощайте! — попрощался я с Николаем Александровичем и он ушел.

Немного обдумав слова Николая Александровича, я решил посвятить в предстоящие планы наш немногочисленный отряд и присев около завтракающих подпольщиков, рассказал им уже то, что посчитал для них нужным знать. Господа были рады услышать о предстоящих событиях и сильно обрадовались рассказанной мной новости, а у меня в тот момент почему-то не было аппетита, да и вообще я уже долгое время пребывал в какой-то апатии и хандре.

Поэтому я решил вернуться на свой топчан с сеном и полежать, еще немного, блуждая уже в собственных мыслях.

А после того, как я снова прилег, то уже снова задумался о доме, о почивших родителях, о всем что происходит вокруг, о новостях от Николая Александровича и еще о том, что я уже много месяцев не вижу никах снов по ночам.

Но тут неожиданно, я ощутил какое-то головокружение, тошноту будто меня укачало и я, пребывая в небольшой панике неожиданно для себя отключился, даже не успев позвать на помощь.

2.ПОДМЕНА

Не прошло и минуты, как я, вновь лежа на топчане открыл глаза, но это был уже не я.

«Куда я попал? Где я? Что это за люди?» — забегал я глазами по сторонам, собираясь с собственными мыслями, но в голове каким-то образом сейчас почему-то были отчетливые воспоминания двух разных людей.

«Господи помоги!» — с тревогой обратился я к Богу, нащупывая на себе нательный крест.

«Так, я Веденин Александр! Или я все же Радостьевский Александр? Странно! А может и нет? Воспоминания подростка кажутся мне более яркими и правдоподобными. Но я определенно не в своем теле», — стал я растерянно смотреть на свои руки и трогать странные усы на своем лице.

«Я точно в теле Радостьевского Александра и даже помню всю его жизнь, и знаю все что ему было известно. Но при этом, я однозначно шестнадцатилетний подросток Веденин Саша. Но как так получилось, что я в теле этого мужчины? И где его душа теперь, если я занял его место?» — гадал я, уже немного успокоившись и перестав громко и напряженно дышать от ужаса, чтобы никто ничего вдруг не заподозрил.

«Во дела! Возможно, я тут в его теле, а он там в моем теле. Или же его душа просто отошла в сторону, зависнув перед небесами, чтобы я мог что-то сделать в этом времени. А это вполне походит на правду. Ведь просто так я бы сейчас сюда не попал. На сколько я знаю из воспоминаний Радостьевского, то сейчас первое июня тысяча девятьсот восемнадцатого года. Причем сейчас самый разгар Гражданской войны и я нахожусь в самом эпицентре всех событий. И сейчас где-то семь утра. Так, а что было перед тем, как я тут очутился? Яркий свет, ужасный бой часов… Аааа. Я же был в пещере, около тех странных часов. И там на них, вроде было тоже самое время и дата. Но зачем я здесь? Нос постуло капут эйус», — вдруг я вспомнил те самые слова бледнолицых вурдалаков и красноглазой сущности.

«Точно! Мелизанд же сказала тогда, что она хочет воспользоваться коридорами времени, чтобы вернуться назад на восемьдесят восемь лет и раздобыть крайний символ власти для того чтобы открыть врата в преисподнюю, убив для этого Николая Второго. Но ведь исходя из фото, полученного с помощью хроновизора он с семьей, должен был спастись. Глупость какая-то! А может и нет! Может она хочет этому помешать и взять дело в свои руки? Значит поэтому я сюда и перенесся? Чтобы помешать Мелизанд и окончательно спасти Царскую семью! Наверное, для спасения Царя должна выдвинуться какая-то группа белогвардейцев и мне необходимо будет потом найти их и уже каким-то образом объединиться с ними. Но я о такой группе даже и не слышал никогда. Хотя я вроде хорошо знаю историю. Но думаю, на эту призрачную группу мне рассчитывать точно не стоит. Может они вообще сбежали самостоятельно и их укрыли у себя какие-нибудь монахи. И как я вообще из Самары попаду в Екатеринбург? На оленях что ли? Ладно. Это уже дело второе и на его реализацию у меня есть примерно полтора месяца. Главное то, что походу моя незнакомка из моих снов скорее всего и правда не реальна и это лишь плод моей фантазии! Но этот плод фантазии вел меня сюда. А значит это было не зря и у меня, наверное, иное предназначение, нежели поиск наивной любви в своей жизни. Так! Все! Хватит сентиментальности! Я же в теле мужчины, а значит и рассуждать должен хладнокровно и по делу! Незнакомку нужно тогда выкинуть из своей головы!» — рассуждал я о своем миссии в этом времени.

«Что мы имеем? Я в Самаре. Тут сейчас большевики. Сюда идет Чехословацкий корпус. Мне нужно с группой оказать им помощь и таким образом вместе с легионерами и другими подпольщиками мы должны захватить Самару. Тут вроде будет потом какой-то Комитет членов Всероссийского Учредительного собрания. Другими словами Комуч. А ведь я и не знаю о них ничего особо. Да и Радостьевский лишь предполагает, что тут к власти, возможно, придут эсеры. Вроде в Самаре должны сформировать первую Столицу белогвардейцев. А дальше пойдут на Казань, но осенью Столицу должны уже перенести в Уфу. Да уж. Надо было больше читать о Самаре, а не о боях на Юге и Сибире. Но Радостьевский был прав в своих догадках. Чехословацкая армия действительно потом захватит золотой запас России. Да и чего они тут только не будут творить. Ладно. Но ведь полтора месяца это не так уж и много, если считать дорогу в Екатеринбург. Нужно будет что-то потом срочно придумать. Да и сейчас ничего дельного на ум не приходит. В голове каша какая-то. Надо бы успокоиться и привести мысли в порядок. Пока буду лишь терпеливо играть свою роль и при первой же возможности свалю в сторону Екатеринбурга. Главное, чтобы свои же потом и не пристрелили за дезертирство», — наметил я план на ближайшее будущее.

«Выходит, что если я перенесся назад во времени в тело и разум живущего тут человека, то и Мелизанд со своими приспешниками поступит так же. Да и Мелизанд не привыкать жить в чужом теле и Виолетта Васильевна тому отличное доказательство. А они в любом случае последовали за мной, ведь ключ остался в замочной скважине маленькой дверцы. Но при перемещении во времени получаются какие-то другие условия игры и насколько я понимаю, то выбрать того, в кого ты попадешь ты уже не можешь. Я, конечно, не думаю, что они попадут в тела добрых людей, но все же. Мне теперь нужно глядеть в оба, так как они могут оказаться в теле любого человека. Откуда я знаю, что и у кого тут на душе и на языке. А в нынешнем времени, так и подавно. Тут из людей на фоне ярости, невольно все бесы будут выходить. Смутное время! Тяжелое!» — подумал я, вдруг вспомнив про Мелизанд.

«Постой! А ведь я же был в пещере не один! Со мной же вроде был мой одноклассник Паша? Да и тот рычаг сбоку часов мы потянули вместе с ним. А где же он теперь? Мдааа. Ищи теперь его по всей России охваченной Гражданской войной», — неожиданно вспомнил я про Пашу, но вдруг, как в ответ на мои мысли я заметил, что одному из господ подпольщиков сидевшему отдельно от остальных стало как-то плохо и он упал без сознания.

Все подпольщики сбежались к нему и стали приводить его в чувства, а он через пару минут уже оклемался и сидя на полу стал смотреть на них каким-то ошалелым взглядом.

— Павел, что с вами? — спрашивал его Федор Сергеевич.

— Господин прапорщик вы живы? — волновался Степа, дожевывая маленькую краюху хлеба и держа его за руку.

— У вас все хорошо? — спросил я с серьезным видом, старясь вжиться в новую роль отставного капитана.

— Да. Тут у нас Павел Константинович в голодный обморок свалился. Я ему предлагал поесть, а он все геройствовал и упирался. Говорил мол, что не хочет нас объедать. Прям как вы, — ответил на мой вопрос Василий.

— Сделайте милость накормите его тогда, пожалуйста, господа, — произнес я, не веря тому, как я сейчас смог так необычно выразиться, но это, к моему удивлению, было не так трудно.

— Так точно! Сделаемс, — отрапортовал Василий и они дружно подхватили прапорщика Малистерского под руки и усадив рядом с собой дали ему миску каши.

Павла Константиновича Малистерского Радостьевский особо не знал, так как он был новым членом подполья, и Николай Александрович привел его к нам буквально на днях. Из разговора других господ подпольщиков он лишь знал, что тот отставной прапорщик, двадцати четырех лет, родом из Нижнего-Новгорода, а во время Великой войны с Германцами Малистерский служил вроде на бронемашине в 9-м железнодорожном батальоне Юго-Западного фронта.

Павел Константинович долго молчал не понимая, что происходит вокруг, странным образом понюхал кашу и снова обведя всех взглядом, впал в какую-то панику.

— Что я здесь делаю? Кто вы? — вдруг заявил Малистерский.

— Эко прапорщика ударило головой, — воскликнул Федор Сергеевич.

— Все хорошо. Не переживайте. Вы просто упали в обморок. Кушайте лучше, — сочувственно произнес Степа, который доедал уже вторую тарелку каши, а я уже неотрывно стал наблюдать за Малистерским со своего топчана.

Павел Константинович снова ничего не понимая съел все же наконец-то пару ложек каши и невольно поморщился.

— Да как я сюда попал? Я же в пещере был! И что это за каша такая? Хоть бы соли добавили, что ли, — снова заявил прапорщик.

«Пашка! Это же Пашка! Точно! К моему счастью, он и попал в этого прапорщика», — вдруг я все понял, узнав в прапорщике своего одноклассника.

— Во дает! Что за пещера то? — удивился Федор Сергеевич, а все молча и пристально уставились на Пашу.

— Да не слушайте вы его! Он после падения вон какой бледный. Поди знатно приложило его головой об пол. Может и жар сейчас охватит. Вставайте, господин прапорщик и идите лучше ко мне. Полежите немного на сене, в себя придете, да и потолкуем тут с вами. Не пугайте лучше господ чудными вопросами! — вскочил я сразу с топчана и быстрым шагом приблизился к Пашке надеясь, чтобы тот сейчас вдруг не ляпнул всем с дуру ничего лишнего.

— Да. Конечно, — неуверенно произнес Паша и встав с тарелкой в руках побрел со мной к топчану, пока все молча доедали свой завтрак и провожали его подозрительным взглядом.

«Походу при перемещении во времени оказываешься в теле и разуме человека с таким же именем, как и у себя. Логично!» — подметил я пока под руку вел Пашу к топчану.

— Присаживайтесь, Павел Константинович, — обратился я к Паше усаживая его на топчан и садясь рядом с ним.

— Но, я Сер…, — хотел он было мне возразить, что он Сергеевич, а не Константинович.

— Знаю голубчик! Знаю! Вы кушайте лучше, — успокоил я друга бодрым и серьезным голосом.

— Хорошо, — со вздохом ответил Паша.

— Паша, это я Саня Веденин. Твой одноклассник, — прошептал я ему таким образом, чтобы никто меня не услышал.

— Сашка! Сашка! А я-то думал куда я попал! Саня! — вдруг во все горло заорал Паша и отставив тарелку в сторону он неожиданно стал меня крепко обнимать.

— Да мы оказывается Германца еще вместе били! Только вот сейчас признали друг друга! — громко ответил я на вопросительные взгляды присутствующих.

— Подтверди иначе пропадем, — шепнул я Паше незаметно.

— Ведь так? — притворно спросил я громко одноклассника.

— Да так! Так! Вы уж извините меня за такую реакцию! Друга признал, вот и расчувствовался. Да и головой я походу все же сильно ударился, — осознал все Паша, придя в себя и полностью успокоившись и не обращая ни на кого внимания налег уже на кашу принявшись ее с жадностью уплетать.

— Дааа! Дела! То не знают друг друга, а то уже закадычные друзья, — произнес Федор Сергеевич.

— Ну ладно уж! Я как-то браточков тоже встречал на базаре. Тоже сначала друг друга не признали, — ответил Федору Сергеевичу Василий.

— А я и повоевать то еще не успел, — со вздохом воскликнул Степка.

— Да и на тебя войны хватит, браток. Не торопись лучше, — снова произнес Василий.

Господа подпольщики продолжили свои разговоры и уже не обращали никакого внимания на Пашу, что было мне тогда только на руку.

А я в свою очередь стал шепотом рассказывать Паше что к чему поясняя ему во всех подробностях все минувшие события, а еще я поведал ему куда и зачем мы на самом деле попали.

День сегодня выдался спокойный, подпольщики мирно ждали своего часа и лишь Степа бегал в город за большевистской газетой, чтобы узнать последние новости о которых сейчас пишут и попутно набрал для нас еще провизии.

Мы же с Пашей с той самой минуты теперь были неразлучны, и он даже сообразил рядом с моим топчаном для себя отдельное спальное место.

На мое счастье, Паша был понятливым и особо доказывать ему что-то или убеждать его в обратном мне не приходилось. Поэтому в течении дня я ввел Пашу в курс всех дел и посвятил его в дальнейший план наших действий, радуясь, что я тут оказался не один и теперь то у меня есть надежная поддержка в виде моего друга.

— И девушки никакой нам спасать в итоге не надо? — тихо спросил Паша.

— Выходит, что так! На сколько я могу догадаться, она была всего лишь светлой проекцией добра, которая указывала мне путь. А истинная цель наша заключается в том, чтобы предотвратить непростительное преступление и спасти Царскую Семью. Ведь все подсказки по логике указывают теперь только на это. Ну и на все остальное при всем желании мы уже не в силах тут повлиять, даже если попытаемся, зная при этом в общих чертах развитие Гражданской войны. Нам не поверят и просто посчитают сумасшедшими. А также нам нельзя забывать, что мы не из этого времени и все наши действия могут повлиять на наше же будущее, — не громко ответил я Паше.

— Я все понимаю, но вот как наши действия тут повлияют на наше будущее, — все допытывал меня друг.

— Измененное прошлое приведет к временному парадоксу и создаст альтернативное будущее, в котором мы можем даже не родиться на свет. А если мы не родимся в нашем времени, то и сюда естественно не попадем и возможно просто испаримся в небытие. Вот как повлияет. Понял?

— Вроде да. А знаешь, что странно?

— Что?

— Мне к маме охота.

— Я тоже тоскую по родителям.

— Да нет! Тут не все так просто. У меня сейчас какие-то смешанные чувства. Мне почему-то одновременно хочется и к моей маме в нашем времени и к моей маме из этого времени. Точнее к маме Малистерского. Она тоже очень заботливая и добрая женщина, которая вырастила за свою жизнь аж девятерых детей. Еще и его воспоминания вдруг нахлынули: отчий дом, парное молочко по утрам, запах луговых цветов, пшеница в полях и вкусная мамина картошечка. Даа. Во дела! А где интересно сам Малистерский сейчас?

— Думаю с душой Малистерского и Радостьевского все сейчас хорошо. Так как с нами их сейчас явно нет, иначе бы мы слышали их отголосками в своей голове. Может им это было предначертано, и они ведомые судьбой и оказались именно тут по этому поводу. Недаром же мы с тобой попали в это место, находясь в одном и том же помещении. Да и сколько раз они могли погибнуть за свою не долгую жизнь, а ведь каким-то чудом все же выжили. Радостьевский вообще родился недоношенным и мог умереть, еще будучи младенцем, а ведь посмотри на него теперь. Живой, здоровый и невредимый. Даже во время Первой Мировой войны ни Малистерский, ни Радостьевский не были ранены. Странное совпадение! Считаю, что нам не надо негативно рассматривать тот факт, что мы сейчас в их телах и разуме. Да и мы этого совсем не хотели. Ты же сам сказал, что Малистерский невольно желал здравия Царю, так вот и Радостьевский также желал того же. Полагаю, что по этой причине мы и попали в них. А их души сейчас возможно отошли в сторону, находясь между небом и землей, незримо наблюдая за нашими действиями. Ну а когда мы выполним свое предназначение, то они уже займут свое положенное место обратно, а мы благополучно вернемся уже в свое время, — растолковал я подробно свои мысли для Паши.

— Вроде логично и надеюсь, что ты прав, — ответил одноклассник и остаток дня мы так же провели в беседе до поздней ночи уже невольно заснув от усталости.

3.ТОМИТЕЛЬНОЕ ОЖИДАНИЕ

— Саша! Саша! — звал меня шепотом Паша, тормоша за плечо ранним утром.

— Что случилось? Николай Александрович пришел?

— Нет. Я тут кое-что важное вспомнил и думаю ты должен об этом знать.

— А подождать это не могло?

— Нет.

— Ну рассказывай, — сел я на топчан.

— Малистерский на самом деле не тот, за кого себя выдает.

— В смысле? Это другой человек?

— Да нет же. Все что ты знаешь о нем правда, кроме одного.

— И чего же?

— Он случайным образом стал недавно большевиком из-за того, что ему пригрозили расправой.

— Что? — чуть не вскрикнул я вовремя спохватившись.

— Да. Он не хотел быть красным и всего лишь пытался добраться домой. Но его схватили по пути в поезде и чуть не поставили к стенке, — продолжил шепотом Паша.

— И что?

— Узнав кто он, комиссары поставили ему условие.

— Какое?

— Его цель выявление и борьба с контрреволюцией. Он должен был проникнуть в Самарское подполье, выяснить ваши планы, записать все возможные имена и когда вы начнете действовать сообщить напрямую в комитет. Они несколько недель пытались меня внедрить к вам и только пару дней назад мне получилось установить контакт с Николаем Александровичем.

— Он уже им что-то сообщал? Они уже подозревают Николая Александровича?

— Нет. Они никого из подполья пока не знают. Малистерский не успел им что-то сообщить, да и не хотел. Его мучила совесть, и он лишь проклиная судьбу свою, чего-то выжидал сам не зная, как ему дальше все-таки поступить. Он даже думал сознаться обо всем Николаю Александровичу, но побоялся, что его могут не понять и тоже шлепнут без суда и следствия. Малистерский вообще тоскует по старым вр