воровка! – вскрикнула Лоскутик, стараясь вырваться из цепких рук Барбацуцы.
– Ах, не воровка! – захохотала Барбацуца. – Шатаешься по ночам около чужого дома – раз! – Барбацуца загнула кривой тощий палец. – Глаза горят – два! – Барбацуца загнула второй палец. – Живот так и распевает песни от голода – три! Хочешь удрать – четыре! Чего же ещё? Ясно, воровка!
Барбацуца, держа Лоскутика за руку, втащила в дом.
Швырнула её на лавку. С грохотом придвинула тяжёлый стол, так что он врезался Лоскутику в живот и припёр к стене.
Затем Барбацуца выхватила из печки целиком зажаренного гуся и шлёпнула его на блюдо, стоящее перед Лоскутиком:
– Ешь!
Налила кружку воды, с маху поставила на стол, расплескав половину:
– Пей!
За окном раздался еле слышный вздох облегчения.
Барбацуца
