автордың кітабынан сөз тіркестері Кавказская Швейцария — Чечня. XIX-XX век
Мы знаем, что в начале нынешнего века все чеченцы были свободным народом без всяких сословных подразделений, народом, не признающим над собой никакой верховной власти. «Мы все уздени!» говорит чеченец и в наше время, т. е. люди, зависящие только от самих себя; знаем, что они в высшей степени своевольны, своенравны и что этот дух своеволия и своеволия, несмотря на всевозможные репсалии со стороны русского правительства, жив и по ныне и плохо мирится с новым строем жизни.
Кто этот своевольный, страстный, порывистый и беспокойный обитатель Северного Кавказа — чеченец?
Для большинства русских людей чеченец не больше, не меньше, как разбойник, а Чечня — притон разбойничьих шаек.
По сигналу воины напали на полусонный Энселишек врасплох, перебили жителей и разграбили имущество. Не был тронут только дом пастуха, сочувствовавшего матери Сулда-Венига: от него-то и произошли владельцы земель, находившиеся до того в руках уничтоженных галанчочцев…
Очень давно в горах жил молодой человек по имени Дисхи, который славился искусством строить высокие башни. В одном из аулов Аккинского ущелья Дисхи засватал девицу. Как-то весною, когда легче всего бывает добыть в горах овчинники с молодых овец, попросил Дисхи свою невесту собрать материал и сшить ему шубу. Невеста обещала исполнить просьбу жениха, но дело у нее очень вяло: уже лето близилось к концу, начинались холодные утренники, а шубы все не было. Поинтересовался жених узнать, исполнено ли его поручение, и, к великому огорчению, убедился в полном нерадении своей милой: оказалось, что еще и овчины не были окончательно выделаны. Желая выразить возможно сильнее негодование за такое невнимательное отношение к своей просьбе, Дисхи обещал невесте, что он сам приготовит материал и построит высокую башню и что это случится скорее, нежели будет готова шуба. От слова дошло и до дела: начал Дисхи готовить материал, а затем скоро приступил и к возведению стен. Дабы не ударить лицом в грязь перед девицей и доказать правдивость своих слов, Дисхи, естественно, очень торопился, и работа быстро шла вперед. Вот уже стены закончены, на высоких подмостках навалены каменные плиты; осталось из них свести крышу, как вдруг бревна подмостков обломились под непомерной тяжестью камня и… Дисхи слетел с пяти саженной слишком высоты вместе с материалом, которым и был убит. Прибежала на тревогу невеста и, увидев обезображенный труп своего жениха, бросилась рядом с ним на кинжал и тоже пала мертвой. Погиб знаменитый мастер, и роковая башня поныне называется Дисхи-воу.
По легенде, переселение совершилось после, того, как одной глупой женщине вздумалось вымыть более из колыбели младенца в чистых водах озера. С этого момента озеро стало сокращаться, обратилась наконец в быка и в таком виде ушло из этих мест. Бык-озеро отправился в Галанчош и пришел на то место, где теперь покоится. В то время там вспахивали землю под посев хлеба, и пахари, завидев необыкновенного быка, расположившегося на отдых на самой середине их участков, захотели заставить его потаскать плуг. Несмотря на возникшие пререкания о том, что чужого быка стыдно впрягать в работу, двое братьев все же решились на нем поработать. Но, как только было надето ярмо, бык потянулся плуг совсем не туда, куда следовало, и очертил им площадь, занимаемую ныне озером. После того произошло уж совсем невиданное чудо: бык стал так потеть, что от лившегося ручьями пота образовывались лужи и он сам начал таять, обращаясь в воду, из которой получилось глубокое озеро. Братья, посягнувшие на чужую собственность, погибли в волнах озеро, а всех остальных оно выбросило на берег.
Если каторга и последующая за нею ссылка для северянина — лютое наказание, то для кавказца лишиться на всю жизнь гор, теплого южного солнца и чарующего величия Кавказа — хуже самого лютого наказания. Для русского Сибирь — злая мачеха, а для горца она хуже преисподней. Бежать из ссылки и поселения, по нашим законам, — преступление, тяжко и сурово наказуемое, а для горца это — физиологическая необходимость.
Абрек — это название приводящее в трепет путешественника по Кавказу, но мало понятное для некавказца. Абрек не просто разбойник, а нечто более сложное и мало постижимое, порождаемое местными условиями. Проникнутый сознанием нелегальности своего существования, не дорожащий жизнью, а потому способный на самые отчаянные поступки, он очень хорошо понял психологию страха и усвоил девиз: натиск и неожиданность, при которой у настигнутой жертвы не будет даже возможности подумать о сопротивлении. Мало того, сюрпризы вроде внезапного появления точно з земли выросшего вооруженного субъекта с занесенным кинжалом или взведенным курком револьвера и мгновенно возникший страх за жизнь парализуют у застигнутой жертвы всякую способность соображения.