Оглавление

Глава 1. Встреча на закате

— Как же так… — Рэй опустошил уже третью по счёту кружку горячей воды, которую в моменты печали пил вместо спиртного, и та со звоном опустилась на деревянный стол.

Когда-нибудь это должно было случиться. Люси, одна из его любимых кобыл, была уже совсем стара. Она ослабла, стала меньше есть. А сегодня на рассвете умерла.

Время от времени это случалось. Лошади умирали по разным причинам: от старости, от болезней, от разных случайностей… Но тем не менее каждую смерть Рэй переносил тяжело.

Если где-то убыло, значит, где-то прибыло. Погибла лошадь — появятся новые деньги. А может, ему отдадут великолепного жеребца. Конюх изо всех сил старался себя в этом убедить, но огромная гора не спешила падать с плеч.

Что ж, уже темнеет. Пора выводить лошадей в ночное.

Впервые Рэй вошёл в конюшню ещё на пятнадцатом году своей жизни, продолжая дело семьи, и вот уже двадцать лет его всюду сопровождает запах свежего сена. Лошади узнают конюха, и, когда он входит в конюшню, повсюду слышится приветливое фырканье и нетерпеливый стук копыт.

Некоторых из этих ныне гордых и величественных скакунов ему на попечение отдали ещё юными жеребятами. Одна из таких — серая кобылка Люси, которую он недавно похоронил недалеко от фермы. Даже управляющий конюшней уже давным-давно забыл, как и когда она здесь появилась. А вот Рэй всё помнил: отец подарил ему её на совершеннолетие.

Конюх подошёл к одной из лошадей с морковью в руках. Та вдруг приподнялась, оживилась и с удовольствием приняла подарок. Пока она с большим аппетитом хрустела морковкой, остальные обитатели конюшни завистливо поглядывали на неё, как бы спрашивая: «А мне?»

Рэй начал обходить все денники и внимательно следил, чтобы ни одна душа не осталась без угощения. Вскоре он открыл загоны и в сопровождении сторожевого пса вывел лошадей на пастбище.

***

Рэй совсем измотался. Утром его опустошила новость о смерти Люси, после чего он потратил много сил на то, чтобы дать ей упокоиться с миром; днём стояла невыносимая жара, поэтому лошади быстро опустошали свои поилки, и ему приходилось всё время бегать туда-сюда, чтобы пополнять запасы. Поэтому от усталости при ходьбе его слегка шатало из стороны в сторону.

Солнце уже клонилось за горизонт. Рэй, покачиваясь, шёл по каменной мостовой по направлению к трактиру. Ничего, утро вечера мудренее. Вот завтра он проснётся — и тут же забудет о лошади по кличке Люси, которая покинула его сегодня на рассвете.

С этими мыслями Рэй свернул за угол и оказался на почти опустевшей набережной. Однако кое-кто, кажется, не спешил уходить домой.

На ступеньках, ведущих к морю, сидела маленькая фигура. Девочка лет восьми зачарованно любовалась заходящим солнцем. Возле неё небрежно валялись пара белых туфель и чулки. Свесив ножки в воду, она прижимала к груди прекрасную деревянную куклу.

Рэй остановился, напрочь позабыв, куда шёл. Даже при всём желании он не смог бы оторвать глаз от этой удивительной куклы. Как же искусно она сделана! Алые губы, аккуратно вырезанные на белоснежном личике, стеклянные глаза, отливающие сапфиром, искусно уложенные чёрные кудри — всё было тонкой ручной работы. Пышное зелёное платье с рюшами, на поясе — шёлковая лента, голову покрывала широкополая зелёная шляпа, украшенная парой белых розочек, а на кружевном жабо покоился маленький блестящий изумруд.

Девочка приподнялась и осторожно передвинула ногу на ступеньку ниже. Её ступня тотчас намокла. Приподняв юбку, она шагнула ещё дальше, и уже была по щиколотку в воде. Девочка сделала следующий шаг… и резко поскользнулась, вскрикнув и выронив из рук куклу.

Рэй среагировал мгновенно. До того, как девочка упала в море, он успел схватить её за плечо.

— Живая? — спросил он, помогая ей подняться по ступенькам.

Вместо ответа она указала куда-то в сторону, побледнев и широко раскрыв глаза. Проследив за направлением её взгляда, Рэй увидел плывущую по течению куклу. Потерять такое произведение искусства было бы трагедией, и он бросился за ней.

Ему не стоило особого труда достать куклу из воды: она не успела отплыть далеко от берега, достаточно было всего лишь протянуть к ней руку. Но когда Рэй отдал игрушку хозяйке, та смотрела на него так, будто он только что спас мир от страшной катастрофы.

— Спасибо большое! — воскликнула девочка, прижимая куклу к себе, будто пытаясь согреть её.

— Не за что, — пожал плечами Рэй.

— Останешься здесь ненадолго? — робко предложил ребёнок, опустившись обратно на ступеньки.

Конюх согласился. Ему было некуда торопиться.

Конюх сел рядом с девочкой и принялся разглядывать куклу. Чем дольше он на неё смотрел, тем сильнее восторгался профессиональной работой мастера.

Заметив это, девочка счастливо улыбнулась и, подняв куклу так, чтобы та была на одном уровне с её лицом, заговорила:

— Мама очень красивая, правда?

— Мама? — недоумённо спросил Рэй.

— А? Ну вот же! — девочка подняла куклу ещё выше.

Рэй всё ещё недоумевал.

— Когда матушка умерла, отец сделал для меня Амелию. Так её звали, — пояснила она, заметно погрустнев. — И теперь вместо матушки у меня эта кукла, — с этими словами девочка прижала куклу к груди. — Я совсем её не помню, но отец часто о ней рассказывал. Он очень строгий и часто на меня кричит. Вот бы он умер.

Когда с губ ребёнка сорвалась эта фраза, Рэй похолодел. Интересно, осознаёт ли это невинное создание, сколько жестокости было в её словах?

А тем временем девочка продолжала:

— Но отец всё время в своём кабинете и выходит оттуда только под вечер. Конечно, мама не даёт мне скучать, но, когда я говорю с ней, она не отвечает. Поэтому я хочу, чтобы у меня появился друг.

Ты будешь им?

Несомненно, если бы Рэй сейчас пил, то он бы поперхнулся. Маленькая девочка хочет подружиться с ним? Со взрослым мужчиной, насквозь пропахшим сеном и лошадиным навозом? Разумеется, об этом не может быть и речи.

— Так у тебя… нет друзей? — Рэй постарался, чтобы его слова звучали как можно более тактично, но это у него плохо получалось.

— Нет, — покачала головой та. — Никто не будет дружить с такой, как я.

— С «такой, как ты»?

— Да. Разве ты не заметил? Все меня сторонятся. Никто никогда не заговаривает. Но ты другой! Ты подошёл ко мне, вытащил матушку из воды! — глаза девочки лучились искренним восторгом и благодарностью. — Ты ведь не боишься меня, правда?

— Разумеется, нет, — Рэй ощутил, какой вес для ребёнка имеют его на первый взгляд простые слова. — Не знаю, почему я должен тебя бояться.

Девочка рассмеялась. Звонко и радостно. Казалось, с её плеч только что упала тяжёлая гора. Но вот уже солнце почти скрылось за горизонтом. Пора бы ему уходить.

Рэй встал, но вдруг ощутил на себе пристальный взгляд огромных сапфировых глаз. Девочка по-прежнему сидела на ступеньках и, похоже, не собиралась никуда идти.

— Ты уже уходишь? — с нотками печали в голосе спросила она.

— Прости, но мне пора. И тебе бы тоже уже стоило идти.

— Я… Я боюсь… — едва слышно прошептала девочка. — Отец говорил, что после захода солнца по городу ходить опасно.

— Именно поэтому тебе нужно пойти домой.

— Я боюсь идти… А если по дороге со мной что-нибудь случится? А если отец дома будет в плохом настроении? Он будет зол, если я опоздаю.

Наверное, стоит проводить её до дома. Но Рэй вдруг задался вопросом: а правильно ли это? Действительно ли стоит ему, уставшему незнакомому взрослому, отводить домой маленького ребёнка? К тому же, одежда девочки выглядела довольно дорогой. Наверняка она дочь какого-нибудь богатого торговца или генерала. И что же подумает её «очень строгий отец», увидев рядом со своей припозднившейся дочерью неизвестного бедняка в одних грязных лохмотьях? Но чем дольше он смотрел в эти большие, полные надежды глаза, тем сильнее сомневался в своём решении. Ведь с другой стороны, если Рэй вдруг откажется, то девочка вряд ли пойдёт домой сама. Конюх тяжело вздохнул. Как же трудно иметь дело с маленькими детьми!

— Пойдём, — сказал он. — Я тебя провожу.

В этот момент глаза ребёнка зажглись ликованием. Девочка кое-как натянула чулки, обулась и, подбежав к Рэю, крепко сжала его ладонь двумя своими.

— Слушай, а как тебя зовут-то?

— Мия!

— Ясно.

— Эй, а тебя?

— Рэй. И ко взрослым принято обращаться на «вы».

— Вот как… — девочка задумчиво прислонила палец к губам. — А я думала, что на «вы» нужно обращаться только к родителям и няне. Да и мы ведь друзья, правда?

Рэй хотел было воскликнуть «Да кто тебе такое сказал?», но благоразумно промолчал. Не хватало ему ещё всю дорогу объяснять ребёнку, что к чему.

***

Солнце уже полностью скрылось за горизонтом. Начинало холодать. Рэй и Мия шли по переулку в тусклом свете фонаря, который конюх сжимал в руке. На свет слетались мотыльки, и девочка то и дело пыталась их поймать, но у неё ничего не выходило.

На улицах города не было ни души. Не слышно ни галдящей толпы на рынке, ни цоканья копыт лошадей, волочащих тяжёлые повозки, ни игры бардов. Лишь шаги взрослого и ребёнка по каменной мостовой отдавались глухим стуком.

Мия начинала ёжиться от холода. Она то и дело жалась к Рэю, обхватив себя руками. Тот накинул ей на плечи свой грязно-фиолетовый плащ, который он сам, по правде, не горел желанием надевать.

— Ты часто сидишь на улице допоздна? — спросил конюх, не сумев скрыть укоризненный тон.

— Да. А это плохо?

— Если ты будешь ограничиваться вот этим платьицем, то, того и гляди, простудишься, — Рэй окинул критическим взглядом одежду девочки.

Зелёный верх, пусть и из плотной ткани, но с рукавами до локтя, розовая шёлковая юбка, которая от холода точно не спасёт, тонкие белые чулки. Да уж, ей бы стоило взять с собой хотя бы накидку.

— Я хочу носить что-нибудь красивое, как у мамы, — Мия показательно приподняла куклу. — Но отец говорит, что я должна надевать только то, что есть в моём гардеробе. А в моём гардеробе только эти простенькие платья и блузы! — девочка всплеснула руками, и Рей заметил на её груди эмблему, обрамлённую рисунком белых роз. Эмблему, на которой крупными золотыми буквами было вышито: «Монегрот».

Глава 2. Монегрот

Рэй застыл на месте. Он не мог поверить своим глазам.

«Монегрот». Это слово звенящим эхом отдавалось в его голове.

Мия остановилась и недоумённо взглянула на спутника.

— Что-то не так? У тебя такое лицо, как будто ты увидел привидение.

Что ж, это совершенно неудивительно, о подобных вещах стоит говорить в первую очередь. Потому что эта девочка — дочь графа.

Рэй был достаточно наслышан об этом графе. Хотя ему, простому крестьянину, никогда не доводилось видеть его вживую, через некоторое время после становления Ральфа де Монегрота главой рода он был у всех на слуху.

Вначале Монегрот многим нравился. Когда он сменил своего отца, в подвластной ему части Ортовии начались перемены. В первую очередь граф заметил, что очень многие его крестьяне находятся за гранью нищеты. Снизились налоги, большие объёмы денежных средств пошли на нужды людей и улучшение их жилищных условий. Рэй слышал, что Монегрот был вежлив и приветлив со всеми. Однако после смерти его жены всё пошло по наклонной.

Граф изменился до неузнаваемости. Из своего особняка он практически не выходил. А когда выходил, был довольно неприветлив с людьми. До Рэя даже дошли слухи, что по приказу Монегрота кто-то был казнён. Однако он уже давным-давно забыл о том, что у графа подрастает дочь.

Похоже, вот истинная причина отсутствия у Мии друзей. Дружба с юной графиней подразумевает под собой частое посещение монегротского особняка. А хозяин этого особняка никогда не рад людям, нарушающим его покой.

— Эм… Пойдём? — робко предложила Мия, сильнее натягивая на плечи фиолетовый плащ.

— Не могу, леди, — Рэй почтительно склонил голову. — Ваш отец ни за что не одобрил бы то, что его дочь общается с такими бедняками, как я. Особенно в такое время. Я уверен, он места себе не находит.

— Что? — девочка широко распахнула её и без того огромные глаза, из-за чего они стали похожи на два яблока. — Почему ты вдруг начал так разговаривать со мной?

— Вы — дочь графа, леди. Я — простой крестьянин. В наших с вами положениях слишком большая разница. Я не смею обращаться к вам без должного уважения.

— Каких положениях?.. Я не понимаю, о чём ты!

Конечно, не понимает. Она ведь совсем ещё ребёнок. Вот только если её вполне взрослый и разумный отец узнает о том, что подобное «отребье» позволило себе ошиваться рядом с его драгоценной дочерью, то в лучшем случае не видать Рэю своего имущества, а в худшем — головы.

Когда Мия наконец поняла, что к чему, её глаза сверкнули, а губы растянулись в хитрой улыбке.

— А если я прикажу? — вкрадчиво спросила она.

В этот момент по спине конюха пробежал холодок. Крестьянин не посмеет ослушаться приказа юной графини. Однако, если он повинуется и граф его увидит, то исход для Рэя тоже будет очевиден. Но вдруг Мия рассмеялась:

— Ты что, воспринял это всерьёз? Конечно, я не настолько бесчеловечная. Мы ведь… друзья…

С этими словами Мия начала снимать плащ, то и дело искоса поглядывая на Рэя. Отдав вещь её законному владельцу, девочка со всей нежностью прижала к груди куклу и приняла вид самого невинного и беззащитного существа. Затем она печально улыбнулась и взглянула Рэю прямо в глаза.

— Если ты не хочешь со мной идти, я не стану тебя заставлять. Я просто пойду домой одна, — промолвила она, особенно выделив голосом последнее слово.

Девочка медленно развернулась и так же медленно побрела по каменной мостовой, постепенно отдаляясь от тусклого света фонаря. — Леди! — растерянно окликнул её Рэй.

Мия остановилась лишь на мгновение, и, казалось, хотела обернуться, но затем продолжила идти.