автордың кітабынан сөз тіркестері Что остаётся от отца? Отсутствующие отцы нашего времени
Таков новый миф нашей цивилизации: давать детям все, чтобы быть любимыми, развивать их существо, нацеливая на достижения, чтобы избежать опыта неудач. В результате молодые люди больше не способны терпеть поражение, потому что его не могут выдерживать прежде всего их родители. Принцип современной эффективности — это принцип самоутверждения «я». Но можно ли быть уверенными в том, что успех эго сопровождается чувством удовлетворения?
7 Ұнайды
Столкнувшись с препятствием, современная семья мобилизуется, сплачивается, чтобы оперативно устранить его, не давая при этом ребенку времени пережить новый опыт.
5 Ұнайды
конфликт — это не чистое проявление агрессивной реакции, а его символическое выражение, движение по цивилизованному руслу
2 Ұнайды
Осмыслить фигуру отца «с ног до головы» — значит признать в отце того, кто дает право голоса, а не претендует на него как на свою собственность, кто знает, как начать беседу, а не прервать ее, кто благодаря своим поступкам предлагает себя в качестве свидетеля, а не образца для подражания.
1 Ұнайды
обязательно является актом, который придает биологическому событию — рождению жизни — характер человеческого события: события жизни, которое очеловечивается через его символическое принятие.
1 Ұнайды
второй связан с травматическим воздействием отцовского слова. Это воздействие болезненно, но благотворно, так как пробуждает пару «ребенок — мать» от кровосмесительного сна. Опасная близость тел и наслаждений нарушается, создавая разрыв, на месте которого возникает пространство для уникального желания каждого. Точнее, отцовское вмешательство содержит два отдельных предупреждения. Первое адресовано матери: «Не поглощай свой плод!». Второе обращено к сыну: «Нельзя вернуться туда, откуда ты пришел!».
Первый такт — фаза фаллической иллюзии. Это время взаимного соблазнения. Ребенок предстает тем, кто восполняет нехватку матери: ребенок-заглушка, ребенок-фаллос; в то время как мать хочет поглотить, вобрать в себя целиком его существо, делая идентичным себе. Превратить в объект, восполняющий ее собственный недостаток. Эта иллюзия (Лакан определил ее как «первичное извращение») в корне кровосмесительная, поскольку сводит на нет различия между ними, подразумевает нарушение предела: предела кастрации, который наделяет существование и матери, и ребенка фундаментальным недостатком. Если кровосмесительное и поглощающее желание матери можно изобразить (как предлагает Лакан в Семинаре 17) как зияющие челюсти крокодила, то для описания оральной тяги ребенка он предлагает (в Семинаре 10) образ вампира, паразитирующего на материнском теле. Таким образом, мать-крокодил и ребенок-вампир — главные участники кровосмесительной связи, где отрицается различие и отвергается кастрация. Их фаллическое безумие выражается в стремлении к блокировке, единому телу, зеркальной близости, отсутствию сепарации25.
чтобы подлинно обладать тем, что унаследовал, надо завоевать
Осмыслить фигуру отца «с ног до головы» — значит признать в отце того, кто дает право голоса, а не претендует на него как на свою собственность, кто знает, как начать беседу, а не прервать ее, кто благодаря своим поступкам предлагает себя в качестве свидетеля, а не образца для подражания
Разве подобным описанием отца патриархальной традиции — «с суровым взглядом» и «громогласным голосом» — исчерпывается отцовская роль как таковая? И разве не наоборот — именно на закате, в момент ухода и исчезновения, мы приходим к истинному пониманию отцовского статуса и его функции