Призывая, как это было характерно для левых авторов межвоенного периода, будь они реалистами или модернистами, к активному исполнению долга, романисты третьего мира расширяли эту цепочку до транснациональных масштабов, чего не могли сделать Горький, Эренбург, Регер или Эйзенштейн, остававшиеся в рамках национальной промышленности. Иностранный капитал, особенно североамериканский, в Латинской Америке играл ведущую роль в производстве, какой у него никогда не было ни в Германии, ни в дореволюционной России.
