почувствовал теперь, что не все еще пожрано идолом, которому он столько лет поклонялся, что осталась еще любовь и даже самоотвержение, что стоит жить для того, чтобы излить этот остаток.
Если кратко, я понимаю, почему Гаршин не занимает в русской литературе такое место как Чехов или Горький, но с его творческим миром, довольно мрачным, все же стоит познакомиться.
