Как на везение ни уповай —
все ж за мечтой не угнаться.
2 Ұнайды
Позарился кто-то однажды
на Неба безмерную власть —
Отныне невзгод и напастей
не сможет народ миновать.
1 Ұнайды
Еще до рождения муж и жена
судьбою сосватаны в пару.
Ни в чем не повинны с востока ветра,
пусты и напрасны печали
В прежней жизни Мэйэр была Чжан Чанцзуном[75]
Вот почему с древнейших времен лис сравнивают с человеком. Красив человек, все говорят – мил и обворожителен, как лиса. Нерешителен – его считают недоверчивым и осторожным, как лиса. Любит выдавать ложь за истину – и это его качество сравнят с лисьей лживостью. Тех же, у кого не счесть друзей, обычно именуют вожаками лисьей стаи
«Достигнув пятидесяти лет, лиса может превращаться в человека; в сто лет – обретает способность узнавать, что делается за тысячу ли от нее; в тысячу лет – способность общаться с Небесами. Справиться с такой лисой человеку не под силу. Нрав же у нее добрый, превращения бесконечны, и обольщать она умеет…»
– Кто этот шарлатан, задумавший морочить людей своими фокусами? Может, он хочет заполучить в награду тысячу связок монет?!
Чжан Луань пригляделся – перед алтарем стоял небольшого роста хромой даос, в грязной одежде, с полынным посохом в руке.
Чжан Луань рассердился:
– Я вымолил дождь на благо людей! А ты кто такой? Попрошайка? Может, еще скажешь, что хочешь посостязаться со мной?
– Точно так! – улыбнулся Хромой. – Но вот в чем вы осмелитесь состязаться со мной, наставник?
Чжан Луань еще больше рассердился, подбросил в воздух свой веер и крикнул:
– Ну-ка, проучи этого попрошайку!..
Хромой расхохотался в ответ и, подняв голову навстречу вееру, воскликнул:
– Мой посох, ко мне!..
Посох подпрыгнул и обрушился на Чжан Луаня. Тот встряхнул рукавом – стоявшая возле него корзина взлетела кверху, и между посохом и корзиной началось настоящее сражение, однако никто из них так и не смог взять верх.
Еще больше рассерженный Чжан Луань махнул рукой в сторону севера и воскликнул:
– Мой черный дракон, ко мне!..
В ответ на это Хромой хлопнул ладонью по голове желтого дракона, и тот устремился навстречу черному, спускавшемуся к алтарю. Теперь бой завязался между драконами, и вскоре черный дракон не устоял перед желтым. Недаром издревле говорят, что стихия земли преодолевает стихию воды!..
– Синий дракон, на помощь! – крикнул тогда Чжан Луань.
Едва синий дракон взлетел, Хромой хлопнул ладонью по голове белого дракона, и тот преградил путь синему. Окончательно разгневанный, Чжан Луань вызвал красного дракона. И вот уже все пять драконов оказались в воздухе и завязали битву, как бы символизируя борьбу пяти стихий природы[138].
Неожиданно появился хэшан в оранжевой кашье[139] и с золотым кольцом в ухе. Он подбросил в воздух свою хрустальную патру[140], и драконы прекратили бой. Хромой узнал хэшана Яйцо, тот – его, однако оба сделали вид, что не знают друг друга.
Хэшан поднял руку:
– Прекратите бой! Победы никто не добьется: вы оба равны. Однако того из вас, кто опустит на землю мою хрустальную натру, я готов признать своим старшим братом.
– Это не составит труда! – в один голос ответили Чжан Луань и Хромой.
Оба прочитали заклинания, и дерущиеся драконы вернулись на свои места. Чжан Луань вытащил из рукава патру и подал хэшану.
– Это ненастоящая патра! – запротестовал Хромой, вытаскивая из-за пазухи другую. – Настоящая у меня!
В ответ на это Яйцо показал им еще одну патру. Оказалось, что патра Чжан Луаня не что иное, как бутылка, а патра Хромого – ковшик из тыквы-горлянки.
Чжан Луань с тревогой подумал:
«Этот бродячий монах не менее искусен, чем я, но еще более удивителен невесть откуда взявшийся хэшан».
К алтарю потянулись люди. Все благодарили наставников, приглашали их в уезд. Из города прислали лошадей и паланкины.
Наконец и начальник осмелился выйти из-под навеса и обратился к трем волшебникам:
– Сейчас я воочию узрел ваше великое искусство, потрясающее небо и землю! Вы представляете три учения, но все они восходят к одному источнику, так что соперничать вам незаче
Это был рассказ о любви иньского Чжоу-вана[131] к красавице Дацзи. Однажды Чжоу-ван встретил свою невесту на полпути от ее дома, как вдруг налетел ураган и окутал мраком землю и небо. Сопровождавшие невесту слуги от страха попадали на землю. Когда ураган пролетел, все понемногу пришли в себя и увидели, что одна Дацзи сидит себе как ни в чем не бывало. Решив, что у девушки счастливая судьба, Чжоу-ван сделал ее своей главной женой и очень полюбил. Обольщенный ее красотой, Чжоу-ван потерял разум – ведь он даже не подозревал, что его Дацзи вовсе не Дацзи, а старая лиса-оборотень, отнявшая во время урагана душу у красавицы и сама вселившаяся в ее тело. Стараясь во всем угодить своей любимице, он устраивал во дворце пиры, на которых рекой лилось вино и подавались горы изысканных яств. Пытавшихся удерживать его от излишеств сановников он казнил, а сам продолжал чинить произвол и беззакония. В народе стало зреть недовольство. В конце концов чжоуский У-ван[132] поднял войска, разбил Чжоу-вана при Муе, а Дацзи предал казни…
Чтобы обрести счастье, каждый человек должен сначала очистить душу. При жизни моя душа не была чистой. Вступив на дурной путь демонов Мара и исчерпав до предела свое женское счастье, я очень досадовала, что не могу стать еще и мужчиной, – отвечала царица. – Я молилась и угождала Будде, и вот, вняв моим молитвам, Верховный владыка удостоил меня милости возродиться в назначенное время в мужском облике[74].
– А в новом воплощении, – поинтересовалась старуха, – вы, государыня, будете просто знатны и богаты или же займете трон, как и прежде?
– Я уже говорила, что вступила на путь злого демона, – отвечала царица, – возрожусь вновь с его же судьбою. Однако большой власти мне дано не будет, дабы я не проявила всю свою демоническую силу. В прежней жизни я была женщиной и занимала престол. Сейчас мне даже страшно представить, сколько зла я могла натворить, будь я мужчиной!.. В новой жизни судьбой назначено вашей дочери Мэйэр стать моей женой. Можете за нее не беспокоиться, отныне забота о ее будущем возложена на сановника Достигшего небес.
– Но, государыня, если вы возродитесь мужчиной и будете носить княжеский титул, зачем вам брать в жены простую девушку, да еще из лисьего рода? – удивилась старуха.
– Вы, я вижу, кое-что не понимаете, – сказала царица. – В прежней жизни Мэйэр была Чжан Чанцзуном[75], которого за его красоту называли цветком лотоса. Я влюбилась в него и тайно поклялась, что в одной из будущих жизней, пусть даже через много веков, мы непременно станем мужем и женой. К сожалению, желаемое не всегда сразу превращается в действительное, и потому нам до сих пор не удавалось соединиться. Нынче же наш брачный договор подписан: я – ее государь, она – моя государыня, и изменить что-либо уже невозможно. Через двадцать восемь лет я появлюсь в Хэбэе, а свидимся мы с вами в Бэйчжоу. Пока же старайтесь постигнуть искусство даосов, чтобы когда-нибудь сослужить этим мне службу.