— Мама, знаешь, когда у меня был сильный жар, я видел разных людей.
— Дорогой, это был сон. Возможно, тебе приснился кошмар.
— Они были хорошие, спокойные, добрые, но грустные.
— Почему они были грустные?
— Не знаю. Они были тонкие, изящные и никогда не смеялись, лишь слегка улыбались. Но их улыбки были грустными.
Эти персонажи его болезненных снов-видений — спокойные, приятные и улыбающиеся, идеальные люди, в некоторой степени более чувствительные, красивые и утонченные, — не были счастливы, но они и не страдали. Он говорил, что они печальны, но спокойны. Возможно, это то, чего он желал для себя и для меня — спокойствия, отсутствия раздражения, возможно, и легкой грусти, но не более того, и улыбки, которая выражает принятие той судьбы, что тебе досталась.
