Жили себе муж и жена, хорошие люди, но только никогда никого до конца не дослушивали и всегда кричали:
— Знаем, знаем!
1 Ұнайды
враг — змей, курей, — мой бывший муж. Кому-нибудь из нас суждено было в этот вечер сделаться человеком. Время назначено было как раз то, когда ты постучал в мою дверь. Если бы ты заглянул, я осталась бы еще на тысячу лет тысяченожкой, а курей превратился бы в человека.
Вскоре они сыграли веселую свадьбу и зажили, любя друг друга.
Бывшая тысяченожка принесла громадное счастье всему роду своего мужа. И хотя с тех пор прошла не одна тысяча лет, а и до сих пор фамилия Ним-куак-сан самая богатая в И-чжоу.
Однажды вечером, когда Ним вышел из своего дома, чтобы идти к своей невесте, вдруг в темноте перед ним вырос громадный, до неба, дух.
— Я твой дед, — сказал дух, — и явился, чтобы предупредить тебя: та, которую ты любишь, не женщина, а тысяченожка. Если хочешь в этом убедиться, пойди, отвори дверь, и ты увидишь не свою возлюбленную, а тысяченожку.
И дух исчез.
Ним не знал, что ему делать, и в конце концов решил послушаться деда. Но, когда он подошел к двери, ему жаль стало тысяченожку и, прежде чем войти, он постучался.
Когда он вошел, молодая женщина поклонилась ему до земли и сказала:
— Я теперь вижу, что ты меня любишь, и я тоже буду тебе верной женой. Я знаю все. К тебе являлся твой дед. Это не дед твой, а мой
Женщины, проходя, поздоровались с ним, и богато одетая спросила его, что он здесь делает в такой холод.
Ним откровенно признался, зачем он пришел сюда.
— Из-за этого не стоит умирать, — сказала молодая женщина, — пойдем со мной, и я тебе охотно помогу.
Он пошел за ней, и они пришли в И-чжоу, в очень богатую фанзу.
Молодая женщина дала ему денег, материи, чумизы и просила навещать ее, но раньше, чем войти, всегда стучаться в дверь.
Счастливый Ним принес детям своим обновы, еду и деньги. И Новый год прошел для всех его детей так же весело, как и для всех тех, у кого были чумиза, одежда и деньги.
Ним стал ходить к молодой женщине, и скоро они полюбили друг друга и решили обвенчаться.
Еще одна тысяченожка
Жил себе в И-чжоу некто Ним-куак-сан.
Он был очень беден, имел много детей, и все они требовали от него пищи, денег и нарядов.
Накануне одного нового года дети так пристали к нему с новыми костюмами, что несчастный отец, как был, выскочил из дому и решил больше домой никогда не возвращаться.
Попросту он решил лишить себя жизни, а так как была особенно холодная зима, то и пошел он в горы, чтобы там замерзнуть.
Но хотя и хотел он умереть, однако выбрал себе место, укрытое горами, и, сев там, ждал смерти.
Немного погодя видит он, что идут две женщины: одна молодая, богато одетая, другая ее раба.
большой штраф полагается или же, что того хуже — суровое наказание.
Ропщут люди, что им не шляпы — горшки глиняные на голове носить приходится. Неизвестно, перестали ли корейцы драться и бунтовать, но закон обходить научились и тяжелые глиняные шляпы заменили легкими волосяными и соломенными. Только поля как были, так и остались огромными…
С каких пор в Корее носят широкополые шляпы
Издавна носят корейцы широкополые шляпы, уж очень они неудобные. И откуда только взялись?
Рассказывают, будто в прежние времена корейцы часто против короля заговоры устраивали. Долго думал король, как ему быть, и наконец придумал.
Указ издал, согласно которому все жители должны были носить шляпы, мало того что из глины, так еще с огромными полями.
В такой шляпе близко друг к другу не подойдешь — поля мешают; не пошепчешься — ничего не слышно, а громко говорить — страшно, соглядатаи могут подслушать, королю донести. К тому же в глиняной шляпе не подерешься, шляпу сломаешь. А за это
Корейцев называют трусами. За белые костюмы, за робость — русские называют корейцев белыми лебедями. Да, как лебеди, корейцы не могут драться, проливать человеческую кровь; как лебеди, они могут только петь свои песни и сказки.
Отнять у них все, самую жизнь — так же легко, как у детей, у лебедей: хорошее ружье, верный глаз.
Ах, какие это чудные, не вышедшие еще из своего сказочного периода дети!
