Глава 2

Возвращение

Министры так вдохновенно ругали Таньтай Цзиня, что ни разу не повторились в выражениях. Тот же внимал потокам высокопарной ругани спокойно и внимательно. Юноша не возражал им и не приказывал казнить, и бесстрастность узурпатора только больше распаляла вельмож: в конце концов, он еще не признан императором, кто он такой? Просто никчемный отщепенец! Шесть лет провел в заложниках во вражеской стране, явился в компании чужаков и прихвостней – такой человек не заслужил права сидеть на троне великого государства Чжоу-го! Смелость вельмож питала искренняя убежденность в том, что властитель, желающий признания и славы, не осмелится расправиться с представителями верховной власти и вынужден будет договориться.

Пришедший Ян Цзи застал странную картину: перед спокойным юношей раскричались, как торговцы на базаре, министры и чиновники. Те гневно ругали его, говоря: «Раз у тебя нет детей, то умрешь мучительной смертью!»[7] Стоял такой шум, что если бы он не помнил, как вошел во дворец, то перепутал бы это место с рынком.

Ян Цзи бросил обеспокоенный взгляд на Таньтай Цзиня, и его усы встопорщились от ужаса. Найдя неподалеку Нянь Байюя, он прошептал:

– Что здесь происходит? Эти старики больше не хотят жить? Его высочество не разгневан?

Управитель межгосударственных дел понимал, что во время войны было бы опрометчиво уничтожить министров и чиновников, но, если они так и не признают Таньтай Цзиня, он им этого не спустит.

Глава отряда Ночных Теней, Нянь Байюй, шепотом ответил:

– Уже целый большой час он слушает их брань.

Е Чуфэн, стоявший рядом, смотрел в пол и молчал.

Покричав еще примерно с чашку чая[8], придворные наконец истратили свой запал и запас слов, и в зале стихло. Таньтай Цзинь зевнул и поинтересовался у чиновников:

– Вы закончили?

Однако его хладнокровие снова раззадорило их.

– Сколько угодно держи нас здесь, а императором мы тебя не признаем!

– Можешь убить нас, узурпатор, но я, Гуань, служить тебе не желаю! – возмущенно выкрикнул один из вельмож.

– Думаете, мы[9] позвали вас, чтобы привлечь на свою сторону? – тихо рассмеялся юноша на троне, приложив руку ко лбу. Затем хлопнул в ладоши и приказал: – Подавайте!

Присутствующие в недоумении переглянулись. В следующий миг двери зала распахнулись, и дворцовые слуги внесли большой котел, полный бурлящей похлебки.

– Трусливый вор вроде нас по природе своей не кровожаден, – проговорил Таньтай Цзинь. – А вы потратили столько сил и времени на ругань, что наверняка устали и проголодались. Мы уже уяснили: каждый из вас непоколебимо и всецело верен своему императору. Это так трогательно, что мы решили вернуть его вам.

Ян Цзи овладело зловещее предчувствие. Он растерянно посмотрел на Нянь Байюя, но тот стоял с опущенной головой.

Когда внесли суповые миски и начали разливать варево, Таньтай Цзинь усмехнулся:

– Сейчас мошенник и отщепенец окажет важным людям свое глубокое почтение.

Слуги схватили одного из придворных и, сдавив ему подбородок, насильно раскрыли рот, чтобы накормить похлебкой. Советник министра бросил взгляд на мясо в миске, и его ошеломила ужасная догадка.

– Это суп из нашего покойного императора!

Повсюду раздались вопли страха и возмущения. В ответ Таньтай Цзинь велел, не мешкая, накормить супом остальных министров. Их лица исказились, они отчаянно вырывались, но разве может государственный служащий противостоять убийцам из племени и-юэ? Вскоре у многих чиновников началась рвота.

Тогда с деланой печалью в голосе Таньтай Цзинь проговорил:

– Не понимаем. Вы наконец-то вновь обрели своего обожаемого Минлана: он теперь внутри каждого из вас. Почему никто не счастлив?

От его искусственно доброжелательного тона у Ян Цзи побежали мурашки по телу. А Таньтай Цзинь тем временем, нарочито призадумавшись, с серьезным лицом выдал:

– Ах, так вы несчастны, вас это не веселит! Тогда подайте особо грустным господам еще по одной порции бульона.

В зале повисла гробовая тишина.

– Нет-нет! Мы счастливы, спасибо за угощение, ваше вы… в-в-величество, – вдруг проговорил кто-то и с вымученной улыбкой подполз. – Да здравствует его величество властитель великого Чжоу-го! Да процветает наше государство во веки веков под его правлением!

Таньтай Цзинь расхохотался. Следом за ним один за другим натужно засмеялись остальные, бледные от ужаса и отвращения. Смех стих так же неожиданно, как и начался.

Тут министр Гуань, громче всех ругавший Таньтай Цзиня, разбежался и с силой ударился головой о столб: он никак не мог вынести осознание, что съел собственного господина. Новый император с любопытством наблюдал, как тот рухнул с разбитой головой. Улыбка сползла с его лица, взгляд потемнел.

Оглядев дрожащих министров, стоящих на коленях и не смеющих даже пикнуть, Таньтай Цзинь приказал:

– Верните семье тело покойного.

Все прекрасно поняли, что это не милость: семья мертвого чиновника теперь обречена. Почтенные министры согнули спины, думая, что даже смерть лучше, чем весь ужас, произошедший с ними. Покидая зал, каждый осознавал, что теперь так же запятнан преступлением, как и Таньтай Цзинь.

Едва они ушли, Ян Цзи на не гнущихся от страха ногах предстал перед императором. Теперь он и сам понял, что не осмелится на предательство, даже рискуя обернуться кучей гнилой плоти, поедаемой личинками.

Запинаясь, он начал свой доклад:

– Ваш нижайший раб подсчитал, что в реке Мохэ… в крепости на реке Мохэ припасов хватит на три месяца… Нет-нет, армии хватит, чтобы прокормить всех еще три месяца. Даже чудовище, оставленное Минланом… чудовище…

Таньтай Цзинь взглянул на него, и у Ян Цзи подкосились ноги. Он почти опустился на колени, но Нянь Байюй поддержал его.

Император склонил голову набок:

– Боишься нас?

– Недостойный не смеет, не смеет…

Юноша сдержанно улыбнулся:

– Не бойся, они съели не своего императора, а испорченную свинину.

– Свинину?..

Ян Цзи невольно оглянулся на приближенных императора: Е Чуфэн не изменился в лице, а Нянь Байюй кивнул. Вельможа с видимым облегчением вздохнул.

– Видишь ли, не всегда нужно бессмысленно убивать. Мы просто не хотели, чтобы они превозносили Таньтай Минлана и восстали против нас.

Мужчина наконец все понял. Впрочем, даже если суп был из свинины, он теперь и тень свою не посмеет отбросить на Таньтай Цзиня.

Немного успокоившись, помощник доложил обстановку в гарнизоне. Слушая его и разглядывая белые, как нефрит, пальцы, юноша думал, что Цзин Ланьань была права, когда учила его скрывать свое истинное лицо. Похоже, у него неплохо получается повторять за другими, и это приносит желаемые плоды.

* * *

Всего через пять дней после чудовищной расправы над Таньтай Минланом военные и гражданские чины перешли на службу к новому императору. Сусу услышала эту новость, сидя на постоялом дворе.

«Как он это устроил?» – подумала она. Мало кому удавалось так быстро и гладко захватить власть, но узнать подробности было не у кого.

Супружеская чета, что сидела перед Сусу, еще раз переспросила:

– Барышня?..

– Да-да, – очнулась девушка. – Так вы позаботитесь о Сяо Шане?

Почтенная дама закивала в ответ и заверила:

– Не волнуйся, барышня, у нас нет детей, и мы будем заботиться о мальчике как о собственном сыне.

Господин добавил:

– Мы заберем Сяо Шаня подальше от этого места: и в крепости на реке Мохэ, и в Юйчжоу небезопасно. У нас накоплено немного денег, и мы прекрасно проживем вдали отсюда.

– Могу я поговорить с ним наедине? – согласившись, спросила Сусу.

Приемные родители с пониманием удалились. Уходя, женщина постоянно оглядывалась на мальчика: было понятно, что он ей очень понравился.

Сусу сразу наклонилась к малышу:

– Как они тебе?

Тот поднял на нее ясные глаза:

– Хорошие.

– Что же мне с тобой поделать?.. – погладила его по голове девушка.

Она видела, что он всеми силами старается не показать, что не хочет покидать ее. Сусу было действительно жаль мальчика, и все-таки ее ждали важные дела. Эта пара – хорошие и состоятельные люди. С ними Сяо Шаню будет лучше, чем с ней.

Сусу нежно взяла мальчика за запястье, чтобы проверить пульс – тот был очень слабым, не таким, как у здорового человека. К сожалению, какими бы замечательными ни были эти люди, помочь ему выжить они не в силах.

Девушка провела ножом по запястью своей руки и поднесла ее к губам Сяо Шаня. Мальчик припал к надрезу губами – так они делали последние пару дней. После слияния с Цветком отрешения от мира ее кровь не пахла как человеческая, а приобрела едва различимый цветочный аромат. Сяо Шань знал, что таким образом сестрица старается продлить ему жизнь.

Втянуть побольше крови он не осмеливался, только едва коснулся губами ее тонкой руки. Нежная кожа девушки, легкий и приятный аромат смущали его, губы мальчика пересохли, а лицо раскраснелось. Спокойно смотреть на спутницу он так и не научился.

– Ну что же ты? – улыбнулась она.

Сяо Шань отпустил ее руку:

– Спасибо.

Он перестал называть ее сестрой, но Сусу это мало заботило. Она видела, что мальчик смышлен не по годам и себе на уме.

– Пусть все у тебя сложится хорошо, не упускай удачу. Будь сильным, и, я надеюсь, мы снова встретимся, – напутствовала она его.

– Хорошо, я так и сделаю. Обещаю, – пробормотал Сяо Шань.

Когда Сусу уже хотела уйти, мальчик неожиданно схватил ее за рукав. В ладони девушки оказалась маленькая нефритовая шкатулка со спящим белым жуком внутри.

Пока девушка в недоумении разглядывала подарок, он пояснил:

– Это все, что у меня есть. Белый жук – оберег от отравления. Прими, пожалуйста, не отказывайся!

Боясь, что она не возьмет его скромный дар, Сяо Шань быстро отступил на несколько шагов и добавил:

– Я пойду, найду их.

Прежде чем Сусу успела ответить, он выбежал и схватил за руку свою новую маму. Женщина засияла от радости.

Сусу со смятением в душе смотрела, как повозка с Сяо Шанем и его родителями исчезает за поворотом. Внутри повозки приемная мать, ласково гладя ребенка по голове, проговорила:

– Ну вот, твоя сестра уже далеко.

– Она мне не сестра, – очень тихо возразил Сяо Шань, но женщина его не расслышала.

– А что это за птичка у тебя на плече? – поинтересовалась она и протянула руку, однако мальчик накрыл пташку ладонями и поджал губы.

– Пожалуйста, не троньте.

– Что ты, дитя, мама же не отберет ее у тебя, – ответила та.

Сяо Шань промолчал. Мальчик так никому и не признался, что, хотя он выглядит как семилетний, на самом деле ему уже двенадцать и он хорошо помнит свою настоящую мать – Цзин Ланьань. Это был Юэ Фуя из племени и-юэ.

* * *

Через несколько дней Ли Сусу на лодке и с мечом за спиной добралась до крепости на реке Мохэ. Поскольку стояла середина лета, девушка сменила одежду на жуцюнь[10] и пошла осмотреться в городе.

Пока у нее не было ясного плана действий, она лишь то и дело вспоминала слова Цзи Цзэ: «Не все в мире думают, что сердце демона неподвластно узам любви». В старинных записях говорится, что нить любви можно взрастить даже в черством сердце, хотя процесс этот очень сложный. Как же научить безразличное ко всему существо любить и ненавидеть, привязаться и страдать от утраты? Человеческие эмоции – самое сложное, что есть в этом мире. Насколько Сусу поняла, Таньтай Цзинь испытывает чувства только к Е Бинчан – это могла бы быть прекрасная возможность, но сестра Е Сиу замужем и живет с супругом в любви и согласии. Что же делать?

Похоже, извлечь злые кости – задача невыполнимая. Неудивительно, что Цзи Цзэ не подбадривал и не отговаривал ее – лишь загадочно улыбался. Сусу задумала отчаянно трудное дело.

Пока она ломала голову над решением, на улице началась суматоха. Люди бежали, толкая и опрокидывая друг друга. Одну женщину сбили с ног, и она упала прямо перед Сусу. Девушка помогла ей подняться и спросила, что произошло.

– Каждые несколько дней солдаты нового императора выбирают женщину, которая будет ухаживать за боевым тигром. Это настоящее чудовище, никто еще не вернулся от него живым! И вы бегите, иначе схватят!

И в самом деле, неподалеку стояли вооруженные мужчины и вглядывались в толпу. Сусу вспомнила рассказ охотников о тигре-оборотне ростом с холм, которого взрастил Таньтай Минлан.

Вероятно, убив Таньтай Минлана, брат не смог расправиться с тигром-оборотнем, поэтому продолжил заботиться о нем и оставил в своем войске. В конце концов, разве простому смертному по силам победить нечистую силу? Сусу скрипнула зубами. Все-таки у Таньтай Цзиня нет никакого представления о добре и зле!

Видя, что солдаты приближаются, девушка тем не менее прятаться не собиралась. Тигр-оборотень, который ест женщин? Посмотрим, не оторвет ли она сама ему голову, пусть даже он представлял угрозу для генерала Е! К тому же Сусу и так собиралась к Таньтай Цзиню – заодно и от нечисти избавится. А если тот все-таки станет императором, это лучшая позиция для его фигуры на доске, ведь если он погибнет, то после его возрождения Великую Ся, да и весь мир, ждет беззаконие под властью тирана.

Когда солдаты подошли, она сделала вид, что сопротивляется, и дала себя увести. Сусу доставили во дворец, но не отправили к тигру: мамушка-экономка, прищурившись, осмотрела девушку и заперла ее в комнате, в которой томилось еще пять женщин. Лица их были бледны, две из них плакали. Когда втолкнули новую пленницу, те на нее лишь мельком взглянули и снова в отчаянии опустили головы.

Девушка с уродливым лицом заговорила:

– Юнь-эр[11], мы не можем просто сидеть и ждать смерти. Нужно что-то предпринять!

– Да что тут придумаешь? – ответила измученная переживаниями Чжао Юнь-эр. – Тантай Минлан схватил нас пару дней назад, сегодня вечером должна решиться наша судьба. Я слышала от отца, что новый император собирается пробудить какого-то спящего демона.

– Главное, что Таньтай Минлан теперь мертв и на трон взошел его младший брат. Может, это к лучшему? – возразила Янь Вань и ненадолго задумалась. Вдруг она с надеждой воскликнула: – Юнь-эр, вечером перед церемонией новый император призовет нас. Ты такая красавица, постарайся понравиться его величеству. Глядишь, нам и не придется будить спящее чудовище.

В глазах Юнь-эр тоже затеплился огонек надежды.

Сусу не ожидала, что Таньтай Цзиню нужна еще какая-то нечисть, помимо тигра-оборотня. Что и говорить, младший брат оказался ненасытнее старшего: он не упустит возможности заполучить новое существо и использовать его – или поглотить демоническое ядро, или же бросить на врага.

Вся семья Таньтай Цзиня – безумцы. Однако девушки этого явно не понимали, раз решили соблазнить его.

Глава 3

Жертвоприношение

Сусу была для них новенькой, да еще в потрепанной одежде, поэтому девушки из благородных семей явно не собирались вовлекать ее в свой план по соблазнению императора. Стоя перед воодушевленными подругами по несчастью, Янь Вань, одетая в зеленое платье, возбужденно вещала:

– Юнь-эр, я узнавала: у нового императора нет наложницы. Он молод и силен – невозможно, чтобы он не заметил, насколько ты красива.

Янь Вань, казалось, и сама была не прочь обольстить мужчину, но внешность ее была довольно обыкновенной, поэтому все, что ей оставалось, – давать советы.

– Юнь-эр, когда представится случай, ты должна спасти сестер. Не забудь замолвить за нас словечко.

Та, несомненно, была красивее большинства и в своем розовом жуцюнь выделялась среди остальных. Даже печальный вид не умалял ее красоты. Девушка кивнула, согласившись с идеей Янь Вань, и торжественно поклялась:

– Конечно, я ни за что не отдам вас на растерзание!

Все благодарили ее едва ли не со слезами на глазах. От смущения Юнь-эр раскраснелась. Она росла, не покидая девичьих покоев, и совершенно не представляла, как именно нужно соблазнять императора, однако остальные девушки заметно оживились, воображая, что тот уже влюбился в Чжао Юнь-эр и вот-вот выпустит их на свободу.

Сидящая в углу Сусу не привлекала ничьего внимания. Хотя если бы обитательницы комнаты присмотрелись, наверняка заметили бы, как хороша эта девушка в скромном красном платье: плотно завязанные манжеты на рукавах подчеркивали изящество тонких запястий, а легкая юбка – гибкий стан достойной дочери верного солдата Великой Ся, известной боевыми искусствами. Ее ярко-алые губы, белые зубы и теплые черные глаза ничуть не проигрывали красивым чертам Чжао Юнь-эр. Поэтому Сусу и не отдали на съедение тигру-оборотню, а отвели к пленницам.

Сусу догадалась, что все девушки – дочери чиновников. Судя по фамилии, Чжао Юнь-эр – из семьи Чжао Сина, генерала крепости Мохэ и подчиненного отца Е Сиу. Видимо, после поражения армии и гибели генерала бедняжка попала в руки Таньтай Минлана.

Замученный младшим братом бывший император Чжоу-го был охоч до девушек, поэтому постоянно держал при себе нескольких на потеху: чтобы или самому позабавиться, или скормить оборотню. Однако теперь он убит и не осуществит ни того ни другого, а девичий цветник достался Таньтай Цзиню, который сегодня вечером собирался принести их в жертву.

Глупышки так развеселились, воображая, как очарованный император избавит их от несчастливой участи, что Сусу не удержалась и грустно заметила:

– У вас ничего не выйдет. Новый император жесток, а ваш план слишком бесхитростный.

Этим она словно ткнула палкой в осиное гнездо. Янь Вань тут же накинулась на нее:

– Тебе откуда знать? Может, сама хочешь соблазнить императора?

Сусу с жалостью посмотрела на красную от смущения Юнь-эр. Что ж, если эта наивная дурочка хочет бороться за свою жизнь таким способом, почему бы и нет? Вдруг она и впрямь приглянется Таньтай Цзиню?

Другая девушка воскликнула:

– Что ты вообще знаешь о нашей Чжао Юнь-эр? Будь спокойна, она нас всех спасет!

Сусу не стала спорить, но задала вопрос, который ее искренне интересовал:

– Юнь-эр, твой отец погиб, сражаясь за крепость Мохэ, так неужели ты готова встать на сторону врага?

Осторожно подбирая слова, та ответила:

– Не суди нас. Янь Вань права: мы все хотим выжить, и ты не исключение. Может, это единственный шанс спасти себя и сестер.

Глубоко тронутые ее словами, девушки посмотрели на незнакомку с явным неодобрением.

– Ладно, – кивнула Сусу. – Я сдаюсь. Попробуйте, отговаривать не стану.

У дочери героя необязательно должен быть героический характер.

После этого разговора она окончательно превратилась в изгоя: девушки сторонились ее и обсуждали свой план шепотом, чтобы она не услышала. Сусу тоже перестала обращать на них внимание – вместо этого она достала припрятанный в складках юбки персиковый меч[12].

Когда стемнело, пришла мамушка-экономка. Равнодушным голосом она велела им переодеться и раздала белые платья. Сусу присмотрелась: ну конечно, на платьях золотыми нитями был вышит жертвенный узор[13]. Однако неразумным девушкам одежда для человеческого жертвоприношения показалась очень красивой.

Женщина подтолкнула Сусу:

– Все переоделись, а ты чего стоишь?

Под недовольным взглядом надсмотрщицы она тоже стала натягивать белое платье, думая, что блеск золотой нити этого узора предвещает смерть.

Когда юные и прекрасные пленницы в жертвенных платьях выстроились перед мамушкой-экономкой, та оглядела их и удовлетворенно кивнула.

– Итак, внимательно слушайте и запоминайте: я отведу вас на берег реки Мохэ. Одна понесет нефритовое зеркало, остальные – золотую шпильку, цветущую ветвь, утреннюю росу, фонарик и ил из пруда. Нефритовое зеркало преподносится повелителю. Смотрите не ошибитесь: если сделаете все правильно, император может вас помиловать, но если что-то пойдет не так… кхм…

Напуганные девушки быстро разобрали вещи, единодушно оставив зеркало Чжао Юнь-эр: ведь та, в чьих руках будет нефритовый артефакт, получит возможность заговорить с императором. Янь Вань выбрала золотую шпильку, остальные взяли росу, цветущую ветку и зажженный фонарь, оставив Сусу пахнущий болотной тиной ил.

Она лишь горько усмехнулась: «Вот глупые, пять первоэлементов[14] без пролитой крови не пробудят демона, а значит, все обречены. Какая разница, красивы ли они и что понесут в руках?..»

Как только всех их усадили в повозку, она поехала по дороге, раскачиваясь из стороны в сторону. Все нарочито отодвинулись от Сусу подальше, а Чжао Юнь-эр то и дело поглядывала в нефритовое зеркало, прихорашиваясь и поправляя волосы.

Поглощенная мыслями о том, как предотвратить пробуждение нового чудовища, Сусу закрыла глаза и отрешенно замерла в углу повозки. На ней были белоснежные одежды, а с волос ниспадали на плечи две белые ленты. Лунный свет просачивался сквозь длинные ресницы и божественным сиянием отражался от золотых нитей. Казалось, она олицетворяла собой чистоту и жертвенность, словно была единственной, кто шел на церемонию торжественно и величественно. Глядя на нее, остальные девушки смолкли. Даже Чжао Юнь-эр недоставало такой силы духа. Почувствовав это, она вытянулась и прикусила губу.

Сусу же ни о чем не подозревала и открыла глаза, только когда кто-то сказал:

– Приехали.

Пленницы одна за другой покинули повозку: Чжао Юнь-эр – первой, Сусу – последней. Держа в ладонях комок ила, она огляделась. Летней ночью луна сияла ярко. Свет лился с небес прямо на речную гладь, превращая Мохэ в сверкающее жидкое серебро. Из лесной чащи доносились трели цикад и кваканье, а на берегу стояли слуги с фонарями в руках, и в их мерцающем свете она увидела зловещее и равнодушное лицо юноши в черном.

Сусу понимала, что после побега, когда она едва не задушила Таньтай Цзиня, их новая встреча вряд ли будет радостной. Если он заметит ее сейчас, то немедленно убьет. Поэтому она низко наклонила голову и пошла позади всех, радуясь, что несет всего лишь ком мокрого вонючего ила: кто захочет идти с ней рядом? Как же повезло!

Таньтай Цзиня окружали несколько человек, похожих на даосских монахов. Один из них проговорил:

– Ваше величество, как только вспыхнет свет, воды реки разойдутся и на дне вы увидите чудовище, проспавшее уже многие тысячелетия.

– Что ж, мы доверимся вам, – усмехнулся Таньтай Цзинь.

«Интересно, что за нечисть спит на дне реки? – подумала Сусу. – Вряд ли Таньтай Цзинь возжелал бы кого-то незначительного. Раз в жертву предлагают шесть человеческих жизней, это сильный демон, которому по силам вершить для нового императора самые черные дела».

Глупышка Чжао Юнь-эр стояла к Таньтай Цзиню ближе всех и не сводила с него глаз, пока сердце ее отбивало барабанную дробь. Новый император оказался очень молодым и необыкновенно красивым. Держа перед собой зеркало, она лихорадочно придумывала, как привлечь его внимание, больше стесняясь, нежели опасаясь привлекательного юноши. Если подумать, ее отца убили варвары из Чжоу-го, а пленил девушку предыдущий правитель… но Таньтай Цзинь не Минлан, Юнь-эр и ее отцу он ничего плохого не сделал. Настолько ли предосудительно то, что она задумала? Янь Вань права: только так слабая женщина может себя защитить. Другого выхода нет, ведь принц Сяо Линь не спешит им на помощь.

Почувствовав пристальный взгляд, Таньтай Цзинь обернулся. Девушка встретилась с ним глазами и смущенно потупилась, а император усмехнулся про себя и стал рассматривать всех поочередно, пока не задержался на последней. Та стояла низко опустив голову, и лица ее он не разобрал.

Таньтай Цзинь отвлекся, откинулся на спинку кресла и стал ждать, когда ночное светило достигнет зенита. И вот, едва река в лунном сиянии преобразилась, став подобной серебряному зеркалу, даос отрывисто произнес:

– Пора, ваше величество.

Император кивнул, и монах потребовал, развернувшись к девушкам в белых одеждах:

– Нефритовое зеркало.

Чжао Юнь-эр вздохнула и, собрав всю свою смелость, приблизилась к императору. Дрожа от волнения, она начала опускаться на колени, чтобы передать ему в руки ритуальный предмет, как вдруг пошатнулась и чуть не упала, судорожно вцепившись в край его черного одеяния. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он спокойно забрал у нее зеркало, и Чжао Юнь-эр тут же сделала утешительный для себя вывод: правитель не рассердился – и это хороший знак.

– Простите бедную девушку, ваше величество, я не нарочно. Простите! – испуганно пролепетала она.

Таньтай Цзинь поиграл зеркалом и внимательно посмотрел на Юнь-эр долгим темным взглядом. Он нежно улыбнулся:

– Прощаем тебя, дитя. Готова ли ты открыть нам путь?

Чжао Юнь-эр подняла на него удивленные глаза. Выражение лица императора было таким трогательно-уязвимым, словно он сомневался в ее ответе. Этот нежный и болезненного вида юноша даже прикусил губу, ожидая согласия.

Растроганная Чжао Юнь-эр поспешила ответить:

– Я готова! Готова!

Таньтай Цзинь капнул на зеркало своей кровью и велел:

– Тогда иди.

Чжао Юнь-эр снова взяла ритуальную вещицу, уже немного жалея о своем порыве, ведь еще недавно из страха смерти она была готова даже соблазнить его.

Таньтай Цзинь ласково погладил ее волосы и хрипло проговорил:

– Не бойся, мы будем позади и защитим тебя.

Чжао Юнь-эр покраснела и повернула зеркало к реке.

Опасаясь глупостей от других девушек, Сусу оглянулась на Янь Вань: она ожидала, что та попытается остановить Чжао Юнь-эр, но с удивлением заметила, с какой ненавистью и завистью та смотрит на Чжао Юнь-эр, судорожно сжимая золотую шпильку. Сусу потеряла дар речи. Решив своими руками разобраться с этими негодяями, она закатала рукава.

Лунный свет отразился от зеркала и упал на поверхность реки. Даосские жрецы затянули мантру, звоня медными колокольчиками, – и произошло чудо: воды расступились, образуя проход к самому дну.

Ян Цзи тихо вскрикнул:

– Ваше вы… величество, Таньтай Минлан не ошибся! Все получилось!

Таньтай Цзинь привстал, взволнованно дыша и не спуская горящих глаз с реки. Жрецы взяли по бусине, отталкивающей воду[15], и разом проглотили их. Император, Нянь Байюй и Е Чуфэн сделали то же самое, затем и девушкам дали по амулету, не спрашивая их согласия.

Чжао Юнь-эр с ужасом смотрела на происходящее. Она уже пожалела о своей смелости, ей захотелось бросить зеркало и убежать, но девушка побоялась Таньтай Цзиня, идущего следом. Жертва невольно попятилась, как вдруг неведомая сила подхватила ее и втянула в самую пучину. Воды окрасились кровью, и размытая дорога стала тверже.

Ее подруги смертельно побледнели, изменившись в лице. Однако возле каждой неожиданно загудела алая огненная оса, заставляя несчастных двигаться вперед. Мысли о соблазнении были забыты: доброта императора обернулась страшным обманом, подтолкнувшим бедную Чжао Юнь-эр к гибели. Послышались сдавленные рыдания, но Таньтай Цзинь приложил палец к губам и с улыбкой сказал:

– Тсс! Кто будет шуметь, умрет!

Никто больше не осмеливался издать ни звука. Девушки спускались по ступеням на дно, а за каждой следовал даосский жрец. Сусу, опустив голову, шла позади всех, и за ней монаха не было. Однако внезапно она уловила аромат сандала и поняла: за спиной – Таньтай Цзинь.

Несмотря ни на что, Сусу продолжала идти твердой размеренной поступью. Поначалу юноша изучал речное дно, как вдруг что-то заставило его перевести взгляд на затылок девушки впереди. Пару мгновений он смотрел на белые мочки ее маленьких ушей, заметил, что ростом она едва доставала ему до плеча. Странное чувство охватило Таньтай Цзиня, и ему внезапно захотелось одернуть ее. Он уже протянул руку, но тут на него пахнуло вонючей болотной грязью, и он, поморщившись, отстранился.

Нянь Байюй шепнул:

– Ваше величество, мы пришли.

Жрецы подняли Жемчужину ночи[16] над головой, и она осветила дно реки. В тот же миг перед потрясенными людьми предстал спящий дракон-цзяо[17].

Цзяо обладал меридианами бога-дракона, поэтому, несмотря на всю свою простоту и незамысловатость, мог бы следовать праведному пути и совершенствоваться, а через несколько десятков тысяч лет даже сумел бы вознестись. Вот только обычно у цзяо только два когтя, а у этого их оказалось целых восемь, к тому же он был некрасив, серо-коричневого цвета. Дракон лежал калачиком, обнимая раковину жемчужницы, и крепко спал.

Сусу ждала любой возможности убить чудовище, но вдруг глаза ее удивленно распахнулись. В цзяо она не почувствовала демонической энергии – напротив, он совершенствовался! Дракона окутывала аура и меняла его форму, создавая нечто новое. Страшная обида пыталась захватить тело спящего цзяо, и именно она только что приняла человеческую жертву, а вовсе не сам речной дракон. Значит, Таньтай Цзинь рассчитывал вскормить это глубокое чувство кровью и сделать его настолько сильным, чтобы оно захватило тело цзяо. Тогда будущий повелитель демонов сможет им управлять.

Сусу решительно остановилась и шагнула к Таньтай Цзиню. От негодования ее руки сжались в кулаки. Значит, вот что он задумал! Усиливать и питать человеческими жертвами самые низменные чувства, способные превратить бессмертного дракона в демона.

Даосский жрец объявил:

– Формация[18] пяти элементов!

Девушек начали растаскивать в стороны. Когда очередь дошла до Сусу, она вырвалась из рук даоса и, подбежав к Таньтай Цзиню, обхватила его за спину и испачкала грязью его черное одеяние. Ни даосский монах, ловкий лишь в заклинаниях, ни даже Нянь Байюй не успели предотвратить ее проворную выходку. Крепко обвив рукой шею юноши, она протянула:

– У-у-у, мне страшно, ваше величество!

Грязь сползла с его одежды. Взгляд Таньтай Цзиня заледенел, и он тихо пробормотал:

– Байюй, убей эту тварь…

Тот подлетел, взмахнув мечом, но, пока Таньтай Цзинь говорил, Сусу грязными руками запрокинула ему голову и втолкнула в рот пилюлю. Последним, что увидел новый император, было улыбающееся личико.

– Я снова вернулась! Ты рад?

Глава 4

Противостояние

Таньтай Цзинь попытался выплюнуть пилюлю, но не смог: Сусу так глубоко пропихнула ее в горло юноше, что тот случайно сглотнул. Увидев, кто в его объятиях, он помрачнел: «Как же ей все-таки удалось сбежать?»

Тем временем возмутительница спокойствия развернулась и упорхнула. Кусок грязи отвалился от искаженного лица посрамленного императора и звонко шлепнулся наземь. Он посмотрел на Сусу и криво улыбнулся:

– Е! Си! У!

Нянь Байюй тоже узнал девушку. Это она, исполняя танец, едва не задушила господина рукавами своего платья.

– Демоница, чем ты накормила его величество?! – строго сказал он, глядя на нее как на покойницу.

Сусу удивилась: это она-то демоница? Разве не они творят здесь не пойми что?

Таньтай Цзинь, согнувшись в три погибели и схватившись за камни, пытался вызвать у себя рвоту, но ничего не получалось. В конце концов он уставился на Сусу, а та проговорила:

– Это яд, он уже проник ему в кишечник. Если вы срочно не дадите его величеству противоядие, он непременно умрет! Быстрее, быстрее! Отвезите его к врачевателю!

После ее слов Таньтай Цзиня скрутило в приступе ярости, и он прикрикнул на подданных:

– Что толку от вас, кучка отбросов, если вы не можете даже от девки нас защитить?!

Нянь Байюй виновато рухнул на колени, и Таньтай Цзинь развернулся к даосу:

– Схватить ее!

Услышав приказ, жрец достал артефакт – Пожирающее души знамя[19], что ярко сияло в темноте подводных глубин, вполголоса пробормотал заклятие и направил артефакт в сторону Сусу. При одном взгляде на реющее в воздухе черное полотнище девушка все поняла.

– Презренный даос, как посмел ты погубить столько человеческих жизней ради создания оружия тьмы?!

Старик лишь самодовольно ухмыльнулся.

Знамя впитало столько негодования и горечи, что аура обиды, темным облаком сгустившаяся над головой дракона-цзяо, возбужденно зашевелилась. Магический артефакт тем временем продолжал расти, угрожающе нависая над Сусу. Она вынула из рукава бумажный талисман для защиты, но он превратился в пыль: ее амулеты оказались бессильны против этого оружия. Пожирающее души знамя кружило в воздухе, раз за разом атакуя девушку. Она едва успевала уворачиваться, однако в какой-то момент пропустила удар, и черное полотнище опрокинуло ее наземь.

Эта вещь – редкое демоническое оружие. Неизвестно, скольких людей старый даос убил ради его создания. Глядя на огромное полотнище, Сусу побледнела. Даос, заметив талисманы, понял, что перед ним не простая девушка, и достал ритуальный колокольчик, собираясь покончить с нею навсегда. Увидев это, Е Чуфэн нахмурился и хотел было попросить Таньтай Цзиня пощадить Е Сиу, однако в следующее мгновение белые тонкие пальцы императора накрыли колокольчик в руке жреца.

Даос удивленно поднял голову:

– Ваше величество?..

– Мы велели тебе поймать ее, а не убивать! – сердито сказал юноша.

Старик взмахнул рукой, призывая черное знамя обратно, но было поздно. Упавшая на землю девушка крепко держала знамя, пока оно пыталось высосать из нее душу.

Вдруг на запястье Сусу засветился нефритовый браслет – проснулся Гоую:

– Что ты делаешь, госпожа моя? Отпусти знамя немедленно!

Но она прошептала:

– Эта штука поглотила уже так много душ и погубит еще не одну. Если не убить даоса, то быть еще большей беде.

Гоую взглянул на цвет знамени и поник.

– Умоляю, будь осторожнее! – попросил дух-хранитель, понимая, что уговаривать подопечную бесполезно.

Старый даос в смятении посмотрел на императора:

– Если она не отпустит знамя, оно поглотит ее, и я буду бессилен что-либо сделать!

– Е Сиу, сейчас же отпусти! – мрачно произнес Таньтай Цзинь.

Девушка и не думала слушать: удерживая полотнище одной рукой, она своей кровью совершенствующейся нарисовала в воздухе талисман.

Увидев это, жрец заволновался:

– Ваше величество! Если она уничтожит Пожирающее души знамя, мы не сможем пробудить демона! Ее нужно убить!

Глаза Таньтай Цзиня потемнели, а губы сжались в тонкую линию, однако он по-прежнему удерживал колокольчик в руке жреца.

Тем временем Сусу закончила рисовать талисман и отпустила знамя со словами:

– Ну что, старик, теперь ты узнаешь, каково это – терять душу!

Знамя, на котором сверкнула золотая метка Сусу, вырвалось из ее рук, завертелось бешеным вихрем и понеслось к старому даосу, причитавшему:

– Это невозможно! Невозможно!

Он три года служил Таньтай Минлану, создавая демоническое полотно из человеческих жизней, а эта девчонка за считаные мгновения укротила магический артефакт и научилась им управлять! Старик попытался убежать, да только ни кровью совершенствующегося, ни силой волшебного цветка, увы, не обладал. Сусу легко провела пальчиком в воздухе – и черное полотнище накрыло даоса. Тот страшно закричал.

В это же время преданный Нянь Байюй подскочил к господину и оттащил его от Пожирающего души знамени. Молодой император обернулся и посмотрел на Сусу. Девушка стояла на дне реки в белом жертвенном платье, расшитом золотом, и один ее глаз был великолепного фиолетового цвета. Она выглядела как чистая и безжалостная богиня, полная решимости убить демона, и совсем не замечала мужа. Таньтай Цзинь прикрыл ладонью лицо: если бы не Нянь Байюй, он был бы серьезно ранен.

Опустив взгляд, юноша прошептал:

– Ты всегда идешь нам наперекор!..

Вскоре даос превратился в лужу крови. Полотно сделало несколько витков в воздухе и тоже опустилось, накрыв мертвое тело создателя.

Оторвав псу Таньтай Цзиня голову, Сусу часто заморгала и счастливо улыбнулась. Она положила руку на грудь, пытаясь унять боль от напряжения: лишь благодаря волшебному цветку ее нельзя убить раньше положенного срока. И что важнее – жрец умер, церемония пробуждения сорвана. Теперь цзяо будет сложнее превратить в чудовище.

Но неожиданно раздался хохот Таньтай Цзиня. Вытерев кровь с лица, он бесстрастно приказал:

– Убейте всех.

Сусу на мгновение опешила и взглянула на императора. Он не смотрел на нее – его внимание было приковано к ауре обиды над драконом. Девушка не понимала, что он задумал.

Нянь Байюй занес руку с ножом и раз за разом нанес несколько стремительных ударов. Даосские монахи пали, обезглавленные, один за другим. Обида речного дракона все-таки получила новую кровь, а Нянь Байюй и его Ночные Тени с обнаженными мечами стали приближаться к пленницам в белых платьях.

– Стойте! – закричала Сусу, пытаясь остановить жертвоприношение.

Однако спасти удалось только Янь Вань, что стояла ближе всех, а ритуальная цветущая ветка, сосуд с росой и горящий фонарик упали в речной ил, обагренные кровью погибших девушек. Обида дракона все росла и росла, питаясь страхом, отчаянием и болью убитых.

Янь Вань зарыдала, ухватившись за подол платья Сусу.

– Пожалуйста, спаси меня! – всхлипнула девушка.

Она наконец поняла, кто на самом деле мог защитить ее от жестокости молодого императора.

– Пока не убегай, – велела ей Сусу.

Все даосские монахи мертвы. Если что-то случится с Янь Вань, то обида дракона станет сильнее. А стоит ауре достичь нужного уровня, и она сумеет овладеть телом цзяо.

Однако Янь Вань решительно развернулась и побежала. Она хотела уйти тем же путем, что и пришла, как вдруг путь ей преградили Ночные Тени. От страха она отступила обратно к Сусу, а та стиснула зубы и едва успела выдернуть Янь Вань из-под удара меча – пострадала лишь прядь срезанных лезвием волос. Напуганная девушка теперь не смела даже плакать.

Ночные Тени окружили их плотным кольцом, и Таньтай Цзинь, улыбаясь, швырнул под ноги пленниц кинжал и мягко сказал:

– Для завершения ритуала нам достаточно получить жизнь одной из вас.

Хоть он и улыбался, никому и в голову не могло прийти, что император в хорошем настроении.

«Он явно спятил, раз готов погубить свой народ», – подумала Сусу и огляделась, ища возможности спасти Янь Вань. В этот момент та подобрала кинжал и попыталась нанести удар в спину своей спасительнице. К счастью, она была так неуклюжа, что Сусу легко выбила оружие из ее руки, воскликнув:

– Почему?

Янь Вань лишь обиженно посмотрела на нее, ничего не говоря. Она была неглупа и отлично поняла, что за выбор предложил им Таньтай Цзинь. Очевидно, император знает эту девушку, к тому же боевые навыки подруги по несчастью выглядели внушительно. Если Сусу захочет убить ее, Янь Вань будет нечего противопоставить сопернице. Поэтому оставалось лишь нанести удар первой.

Таньтай Цзинь усмехнулся. Над кем из них он смеялся, было непонятно. Сусу же сохраняла хладнокровие: что Янь Вань хитрая и эгоистичная, она поняла, еще сидя в заточении.

Внезапно из воздуха прямо над девушками возникла золотая нить. Она туго опутала их и потянула вверх, вызволяя из окружения. Это произошло так быстро, что никто не успел ничего понять.

В мгновение ока Сусу оказалась в чьих-то теплых объятиях. Тот, кто поймал ее, тут же в спешке и с раздражением оттолкнул ее.

– Господин Пан?!

Это и в самом деле был Пан Ичжи. Он посмотрел на нее и фыркнул. За ним стоял Сяо Линь в лазурном парчовом одеянии и Юй Цин. Понаблюдав за тем, как Янь Вань больно рухнула на землю, он пнул ее. Та несколько раз перекувырнулась по земле, и ее лицо исказилось от боли.

– Ой, я не нарочно, – улыбнулся Юй Цин. – Наверное, нужно было помочь милой девушке, да я не решился, ведь за доброту она платит злом. Вдруг я ей подсоблю, а она меня зарежет?

Услышав это, Янь Вань покрылась красными пятнами: она поняла, что ее неблаговидный поступок не остался незамеченным.

Сусу усмехнулась, а Сяо Линь спросил:

– Цела ли третья госпожа?

Девушка кивнула.

Тем временем Таньтай Цзинь, прищурившись, смотрел на них:

– Вы ищете смерти!

– Еще неизвестно, чья рука убьет оленя, – ответил Сяо Линь.

Из-за спины принца вышла молодая женщина с нежным лицом. Сусу сняла золотую нить и поняла, что перед ней сестра. Все взгляды тут же устремились к Е Бинчан. Та с беспокойством посмотрела на императора, потом перевела взгляд на сестру и поприветствовала ее. А когда Сусу кивнула в ответ, крикнула помрачневшему Таньтай Цзиню:

– Принц-заложник, дракон-цзяо из реки Мохэ не причинил вам зла. Зачем же вы так упорствуете, стараясь превратить его в демона?

Тот не ответил: при виде Е Бинчан его гнев неожиданно остыл. Юноша прикусил губу, и его всегда привлекательное лицо вдобавок приняло невинное и беспомощное выражение, как будто все вокруг плохие и пытаются ему досадить. Стоило ему состроить грустную мину, и даже осведомленная о его неблаговидных поступках Е Бинчан тихо вздохнула. Помня, какой несчастной была судьба принца-заложника, она понимала, что ему сложно испытывать вину за свои поступки. Вместо того чтобы упрекнуть его, молодая женщина вынула из рукава что-то похожее на белую чешуйку цилиня[20].

Увидев сияющую вещицу в ее руке, Гоую воскликнул:

– Не может быть!

– Что случилось? – не поняла Сусу.

Духу браслета насчитывалась не одна сотня лет, он многое повидал и всегда был сдержан в проявлении чувств. Оттого потрясенный возглас хранителя особенно удивил Сусу, и она присмотрелась к чешуйке, излучающей необычное сияние.

– Что же это? – с любопытством спросила девушка.

Она так много читала об артефактах, но никогда не слышала об этом. Магическая вещица размером с две ладони была прозрачнее нефрита и излучала яркий свет, на ней едва виднелись золотые линии.

– Невозможно, невозможно… – прошептал Гоую и, наконец очнувшись, пояснил: – Это невероятно… чешуйка с груди цилиня, защищающая его сердце.

– Выглядит очень мощной. Похоже, цилинь был особенно сильным, – заметила Сусу.

– Это так, – подтвердил хранитель.

Девушка слышала, что когда цилинь умирает, то чешуйка, защищавшая его сердце, обращается в пепел, поэтому о ней так мало известно. Каким же образом именно эту удалось сохранить? И как такое редкое сокровище могло оказаться в руках простой смертной? Неужели из-за него Е Бинчан угодила в ловушку демона сновидений?

Чешуйка цилиня сверкнула в руках молодой женщины, и она улыбнулась наследному принцу:

– Мой господин, вон та самая раковина – она в лапах цзяо…

Сяо Линь кивнул и улыбнулся.

Глаза Таньтай Цзиня потускнели. Он взглянул на раковину в лапах дракона: по сравнению с огромным телом цзяо та была совсем неприметной. Такая маленькая и обычная… но Сяо Линь точно не стал бы искать что-то обычное.

– Чего ищет принц Сюань? – оглядевшись, поинтересовалась Сусу у Пан Ичжи, который стоял рядом.

В ответ тот лишь равнодушно фыркнул. Вспомнив, что влюбленный в ее сестру министр ритуалов терпеть не может Е Сиу, девушка собралась уйти, но Пан Ичжи внезапно смягчился:

– Внутри раковины реликвия, которая может сдерживать чудовищ.

Сусу бросила на него удивленный взгляд.

– В любом случае эта штука точно справится с тигром-оборотнем, – добавил тот.

Так, значит, Таньтай Цзинь и Сяо Линь встретились здесь не случайно: один искал речного дракона, другой – раковину с реликвией. Обстановка оставалась напряженной.

Заметив, что Сусу смотрит на него, Пан Ичжи улыбнулся и стал вполголоса рассказывать, как Е Бинчан попросила привести ее на берег Мохэ, чтобы отыскать Сяо Линя… Говоря все это, он наклонился к ней поближе, чтобы его не услышали противники из Чжоу-го.

Сусу почувствовала на себе холодный взгляд. Она невольно посмотрела на Таньтай Цзиня, но увидела, что он не сводит глаз с Е Бинчан. Она ошиблась? Девушка плотно сжала губы.

Глава 5

Зачарованная жизнь

Сяо Линя сопровождали стражники и таинственный старец в лохмотьях. Улыбаясь, он обратился к Таньтай Цзиню:

– Мальчик, ты творишь ужасные дела! Хочешь осквернить небожителя, превратив его в демона? А не боишься, что само Небо покарает тебя?

Губы Таньтай Цзиня презрительно дрогнули. Сусу отметила про себя, что, не будь здесь Е Бинчан, он наверняка бы высмеял старика.

Сестра молча стояла рядом, поэтому юноша обуздал свое высокомерие и не ответил.

– Дядюшка-наставник Цзи, – начал Юй Цин, – о чем говорить с этим безумцем? Долгие годы правители Чжоу-го взращивали чудовищ. Было бы странно, если бы новый император отказался от попытки превратить дракона-цзяо в демона и подчинить. Его даос погубил сотни людей, вскармливая Пожирающее души знамя, сам Таньтай Цзинь принес в жертву невинных девушек и даосских жрецов. Его следовало бы убить, пока он не сотворил чего похуже.

Старец отвесил Юй Цину подзатыльник:

– Тебе бы только драться. Ума не приложу, как меня угораздило стать твоим учителем?

Даосы, которых Таньтай Цзинь привел с собой, убиты, остались лишь Ночные Тени да солдаты. Готовы ли они пожертвовать собой? Теперь Мохэ – его территория. Все эти люди пробрались сюда и оказались в невыгодном положении – если затеять бой, неизвестно, удастся ли выжить. Сяо Линь, конечно же, был умнее Юй Цина и прекрасно понимал это.

– Тебе не завладеть драконом-цзяо! – заговорил с Таньтай Цзинем принц. – Жертв для того, чтобы обида превратила бессмертного в демона, все еще недостаточно. Будешь упорствовать – только натворишь бед. Если в тебе осталась хоть капля здравого смысла, прекрати убивать без разбора! Обида невидима, тебе ее не обуздать. Если что-нибудь выйдет из-под контроля, все тут умрем.

– Таньтай Цзинь, – произнес Пан Ичжи, – нельзя добиваться власти, ступая по трупам! Победи Великую Ся как благородный правитель – в честном бою, без помощи нечисти, и будешь достоин уважения!

Тот бросил взгляд на Сусу, а затем холодно ответил:

– Ты все сказал? Тогда приступим!

В конце концов, он их не звал – они сами пришли. Таньтай Цзинь вскинул руку, и по его команде десятки солдат на берегу совершили ритуальное самоубийство.

Наставник Цзи изменился в лице:

– Плохо! Он хочет пробудить цзяо.

Обида вытекла из тел солдат, цвет ее стал ярко-красным, как кровь, и она попыталась овладеть телом дракона. Тут же в руках Таньтай Цзиня появилось нефритовое зеркало – точно такое же, как у несчастной Чжао Юнь-эр. Отраженный от него лунный свет пронзил жемчужными лучами цзяо и раковину в его лапах.

Наставник Цзи встревоженно крикнул: