Оглавление

Пролог

Трусость или страх. Любовь или боль. Отчаяние или гнев. Вечная надежда на хорошее и неизбежное получение плохого — все это сплелось во мне в один клубок нервов, который с каждым днем затягивается туже, сжимая горло, сдавливая грудь, вытесняя воздух из легких. Внутри меня — война, нескончаемая гражданская война, где нет ни правых, ни виноватых, только бесконечные конфликты, которые пожирают меня изнутри, оставляя после себя лишь пепел сомнений и выжженную пустыню эмоций.

Мои мысли — это паразиты. Они вросли в мое тело, опутали мозг, как плющ, душащий дерево, и теперь я больше не хозяин самому себе. Мой разум больше не контролирует эмоции — они текут, как бурная река, снося все на своем пути, а инстинкты бьются в клетке, как дикие звери, не понимая, зачем их держат в неволе. Я довел себя до предела. До той черты, за которой уже нет ни контроля, ни силы, ни воли. Остается только одно — лечь. Закрыть глаза. Уснуть.

Но даже во сне нет спасения.

Потому что сны — это все, что у меня есть. В них я живу. В них я дышу. В них я хоть что-то чувствую. А реальность? Реальности не существует. Или существует, но только как бледная копия того, что рождается в моей голове. Все, что я вижу, все, к чему прикасаюсь, все, во что верю, — может быть фантазией. Или наваждением. Или чьей-то жестокой шуткой.

Я больше не понимаю, где правда. Возможно, я довел себя до такого состояния самообмана, что уже не могу отличить вымысел от реальности. И самое страшное — мне не хватает слов, чтобы объяснить, что творится у меня в голове. Как описать хаос? Как передать словами то, что даже я сам не до конца осознаю?

Мои страдания — это не просто боль. Это что-то большее. Они будто созданы для того, чтобы оставаться внутри меня как можно дольше, питаясь моей энергией, высасывая из меня жизнь, как вампир, который не убивает, но и не отпускает. Они давят на меня, как гидравлический пресс, медленно, неумолимо, с хрустом ломая кости моей воли, превращая в пыль все, что когда-то делало меня человеком. Мои интересы, мои стремления, моя стойкость, даже мой мотив жить — все это уже почти уничтожено.

И самое ужасное — кажется, что так и должно быть.

Словно все, что дал нам Бог (если он вообще существует), все, что должно было приносить счастье, для меня работает наоборот. Как будто кто-то перевернул правила, и теперь я живу в мире, где свет отбрасывает тень, а тьма освещает путь.

А может, Бога и нет. Может, я так и не решил, верю ли в него. Или верю, но не в того Бога, о котором говорят в церквях. Вдруг он вовсе не творец, а тиран? Вдруг он не любящий отец, а холодный экспериментатор, наблюдающий за нами, как за муравьями в стеклянном муравейнике?

Или, может быть, вселенная — это просто фабрика. Конвейер, штампующий живые организмы, как оловянных солдатиков, чтобы потом выпустить их в мир и наблюдать, как они убивают друг друга в бесконечной, бессмысленной войне.

Представьте детскую комнату. Обычного ребенка. Перед ним — игровой полигон, игрушечные солдатики, куклы, машинки. Для нас это просто куски пластика, но для него — целый мир. Он берет мешок с игрушками, высыпает их на пол, и вот уже перед ним — груда бесформенных фигурок. Но в его голове они уже не просто пластик. Они — армии. Они — народы. Они — судьбы.

Ребенок начинает расставлять их, придумывать сюжет. Он — бог этого маленького мира. Он решает, кто будет героем, а кто — злодеем. Кто погибнет, а кто победит. И самое страшное — ему это нравится. Он получает удовольствие от того, что его солдатики убивают друг друга.

Но ребенок — существо простое. Ему не нужны сложные сценарии. Зачем придумывать поклонников Аполлона и язычников Одина, если можно просто разделить их на красных и синих? Этого достаточно. Этого хватит, чтобы они ненавидели. Чтобы рвали друг друга на части.

Я помню свои игрушки. Машинки. Солдатиков. Набор доктора. Но больше всего я любил другое — играть без игрушек. Просто лежать на диване, закрывать глаза и погружаться в фантазию. Она была, как пластилин. Из нее можно было слепить что угодно. Целые миры. Целые жизни.

Музыка усиливала это. Она впрыскивала в меня дофамин, как наркотик, заставляя мысли кружиться быстрее, ярче, безумнее. Фантазия — самое сильное оружие. Сильнее мечей, сильнее пуль. Она может уничтожить все. Даже реальность.

Но самое страшное — мы сами решаем, чего бояться. Прежде чем испугаться, мы сначала представляем ужас. Мы говорим себе: «Пора бояться». И неважно, реален ли этот страх. Важно лишь то, что мы поверили в него.

Фантазия — это механизм. Первичный двигатель, который запускает все остальное: инстинкты, эмоции, решения.

И теперь я задаю себе вопрос: смогу ли я избавиться от этих мыслей? Или это всего лишь игра, в которой я одновременно и участник, и кукловод, даже не осознающий, что дергает за нитки?

А может, я и есть тот самый ребенок, который так и не вырос? Тот, кто до сих пор сидит на полу, мнет в руках воображаемый пластилин и придумывает войны, которых на самом деле нет?

Может, все это — просто игра.

Но если это так, то кто тогда играет мной?

Глава 1. День первый

2 июня 2018 год.

Просыпаясь от резкого шума будильника, который я поставил на время чуть пораньше от того, в которое мне нужно вставать, я оторвался от кошмара. Он мне снится уже второй день, и это был практически один и тот же сон, который я постоянно забываю и не могу вспомнить ни одну малейшую деталь, но сильно ощущаю то, насколько он мне как ни странно понравился.

Почти все оставшееся время, которое у меня осталось до сессии в институте я просидел дома усердно стараясь, хоть что-нибудь вспомнить. Должен же был быть хоть какой-то отпечаток от этого сна, который отложился в памяти моей бошки. Сильно разозлившись от того, что у меня ничего не выходит я смирился и пошел ставить себе чайник, в это время на часах было почти пол седьмого утра. Сделал 50 отжиманий с широким упором, немного отдышался и налил кипятка в чашку, окунув в нее несколько раз своей последний пакетик с чаем, который я после этого положил возле раковины, чтобы оставить еще на завтрашнее утро.

Далее я пошел в ванную комнату, сходил в туалет, умылся и немного подбрил свою щетину, одевшись в свою повседневную одежду, я застегнул ремешок наручных часов на рукаве, взял сумку с ноутбуком и ушел в институт. Жил я совсем в небольшом и малоизвестном городе и учился не в таком уж и престижном вузе, работал на удаленке дизайнером, и это было неплохим заработком на первое время.

Закрыв свою квартиру, я направился к выходу, ткнул на кнопку вызова лифта и начал ждать, раздался очень гремящий и звонкий звук подъемника в шахте, затем дверь лифта открылась, я зашел внутрь. Почти все кнопки были заплеваны жвачками, а зеркало как всегда заблевано местными соседями алкашами. В углу валялись разбитые бутылки из-под водки. С отвращением выжав кнопку первого этажа в шахте снова раздался громкий и неприятный скрипучий звук. В процессе спуска всегда возникает ощущение, будто сейчас застрянешь и хрен потом куда-либо успеешь. После того, как двери лифта начали медленно открываться, я вышел из него и встретил своего старого знакомого со школьных времен, который даже со мной не поздоровался. Да и вообще непонятно какого хрена он сюда пришел, вроде здесь не живет, может к родственникам, либо же просто заняться нечем. Хотя это странно прийти сюда в такое раннее время без причины. Посмотрев на него сразу же вспомнились неприятные времена со школы, когда меня травили одноклассники.

Уже выходя на площадку я нажал на кнопку от дверей подъезда и вышел во двор, который наконец-то решили отремонтировать. Направившись на другую сторону района в этот день, еле как успевая на автобус я пошел очень быстрым и нервным шагом к остановке, т.к. очень редко и вообще ненавижу куда-либо опаздывать. Из-за этого и завожу будильник раньше того времени, в которое все нормальные люди еще спят, чтобы сделать все свои домашние дела, физические упражнения и разобрать почту с смс по своей работе от клиентов. В ожидании троллейбуса я стоя на остановке все точно так же пытался вспомнить этот сон, который так и не вылезал с моей головы. Я словно знал о нем каждую деталь, каждую царапину, но все в один момент забыл. Посматривая на дорогу в надежде на то, что маршрутка приедет в ближайшую минуту я увидел старый зеленый автобус издалека, когда он уже начал подъезжать я посмотрел на надпись и увидел текст «Радиозавод / №39» это был мой маршрут, но к сожалению троллейбусы у меня в городе в такую рань не ходят. Зайдя в автобус, я заметил, что в нем почти не было людей и меня это радовало, т.к. в такие моменты есть чем дышать, да и мест свободных по сути больше, просторно как-то. Наверное из-за этого я и любил больше троллейбусы, потому что в них всегда много места. Сев на сидение я расстегнул молнию на сумке и просунул руку в нее, вынув кейс с беспроводными наушниками. Засунул их себе в уши и включил легкий эмбиент, чтобы расслабиться и в течении 20 минут спокойно доехать до института, оставшись наедине со своими мыслями, поразмышлять, и поиграть снова со своей фантазией перед тяжелым и унылым днем. Несмотря на то, что я чертовски любил свою профессию, образование доставляло мне сильный дискомфорт из-за отвратительного отношения с однокурсниками и преподавателями в институте.

Но вот работу свою любил, правда времени на нее не особо хватало из-за учебы, вообще я планировал отчислиться в какой-то момент, чтобы съехать с этого проклятого города и начать строить свою карьеру. Моих финансовых средств было почти достаточно для этого, к тому же у меня был неплохой уровень знаний хорватского и английского языка, чтобы устроиться в международную компанию. Оставалось сделать примерно еще десять работ на заказ и денег мне будет вполне хватать. В городе Загреб у меня были родственники, по маминой линии, с которыми я имел очень хорошие отношения, а также двойное граждан