Лирика совиного пера
Сборник стихотворений
Элизабет Фэзер

Посвящается всем и никому.

Спасибо за то, что раскрасили мою пустоту яркими красками.

© Элизабет Фэзер, 2016

ISBN 978-5-4483-1299-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Дар

 

Я умею марать бумагу,

И я делаю это с толком.

Я умею марать бумагу,

Разбивая сердца в осколки.

   

Я пишу про людей отвагу,

Я пишу про людское горе.

Я умею марать бумагу,

Презирая потоки боли.

   

Среди сонма чернильных строчек

Есть же где-то моменты блага.

Их не так уж и много, впрочем,

Я умею марать бумагу.

   

Я мараю бумагу вечность.

Это всё, что я в силах делать.

Бесконечность лишь бред беспечных.

Бесконечность лишь признак тлена.

   

Заполняя души я бездну,

Я мараю бумагу с толком.

Я умру, я убьюсь за честность.

Это дар, это дар негодный.

 

Общество мёртвых поэтов

 

Общество мёртвых поэтов…

Вы всё не так понимаете!

Сцены себе представляете,

Но это всё не об этом!

   

Общество – слово прекрасное:

Жизненность, душ единение,

Множество каплей терпения,

Больше нет места несчастному!

   

Только то общество мёртвое.

Звука не слышно, бессовестно.

Нет окончания повести,

Вечность в округе безмолвная…

   

Рифма исчезла в безвременье,

Чувства терзают и колются,

Люди за душу все молятся,

Мы же – за вдохновение!

   

Это всё просто метафоры,

Но без души нет же творчества!

Это немое пророчество

В смерти сулит эпитафии.

   

Люди в себе заблудившиеся,

Веру в себя потерявшие,

Слишком судьбу испытавшие,

Так нигде не пригодившиеся…

   

Общество мертвых поэтов —

Это же пропасть бездонная.

Сердце мое учащённое

Ритмом мне шепчет об этом.

 

Поэт

 

Я нежно кисть беру рукой.

И вот в самозабвеньи

От букве к слову, и строкой

Читаю вдохновенье.

   

Оно приходит, не спросясь,

Когда мне очень больно.

И кружев бархатную вязь

Оно плетёт привольно.

   

И погружение во тьму,

Достойное награды,

Напоминает мне тюрьму,

А мысли – канонаду.

   

И каждый звук звучит больней

В разорванном сознаньи

И нарастает. Сонм огней —

Порвётся мирозданье.

   

Я – это я со стороны,

Душа и тело рядом.

Но для поэта суждены

Быть вместе только взглядом.

   

Я музу прыткую ловлю,

Мне многого не надо.

Бумага знает: я люблю,

Когда тебя нет рядом.

   

Люблю я тихо, и нутро

Моё охладевает.

А мне не веришь? Ты построй

Мечту, что не растает.

   

На облаках горазды мы

Быть зодчими и грезить.

А где на деле все умы?

Я знаю: в душу лезут!

   

Нас заставляя умирать

И биться конвульсивно,

Им просто хочется сказать:

«Вот, слишком депрессивно!»

   

А ты попробуй сделать сам,

Отдаться без остатка

Зачем же вы? Судить не вам,

А вы на внешность падки.

   

Ведь каждый слог – это лицо.

И, если разобраться,

То вот к любому подлецу

Возможно придираться.

   

Тогда поэтов бить к чему?

К чему играть с судьбиной?

Они верны лишь своему

Труду – работе с льдиной.

   

И если вы хотите встать

И наступить на горло,

Тогда придется вам искать

Кого-то попроворней.

   

А я останусь в тишине,

В любимом лунном свете…

А где-то муза в вышине

Порхает по планете.

   

Она летит, пытаясь вам

Открыть секреты мира.

Но все садятся по местам

И слушают кумира.

   

Не в силах музу мы держать,

И нашим словом молвит

Не только, тот кого не жаль,

Но Бог и кто угодно.

 

Чернила

 

А страница – частица портала

В неизведанный спрятанный мир.

Тут ты сам капитан у штурвала

Или проклятый всеми вампир!

   

Затеряться в пространстве словесном

И напиться нектара из фраз…

Быть с читателем слишком уж честным,

И сюжетом повергнуть в экстаз.

   

Но сильнее всего те несчастья,

Что небрежно срываются с уст.

И летят, чтобы сгинуть в той пасти,

Где эмоций поток уже пуст.

   

Это мука читать свои думы,

Но ещё истязает писать…

Числа так превращаются в суммы,

Когда хочется их вычитать.

   

Жаль, что спрятаться в мире не в силах,

Затеряться в конфликте огней.

Красноватая жидкость не в жилах —

А чернила намного красней.

 

Вдохновение

 

Вдохновения нет, и точка.

Так бывает теперь всё чаще.

Всё короче за строчкой строчка.

Всё короче, больней и слаще.

   

Я пишу по слогам с надрывом,

Как младенец слагаю звуки.

Но закрыты секреты мира,

И развязаны рифмой руки.

   

Закрывая глаза напрасно,

Попытаюсь поймать мгновенье.

Задержать тишину опасно,

Но ведь нет совсем вдохновенья!

   

Перерывами крик истошный

Низвергается в храм искусства.

Поначалу безумно тошно,

А потом беспредельно грустно.

   

Я сверкаю в своей реали.

В самом деле, сверкаю, впрочем…

Рифма дружит с рекой печали

И с покровом манящей ночи.

   

Где надрыв, где любви томленье?!

Всё исчезло в потере слуха.

Смерть поэту без вдохновенья.

Нет же жизни с потерей духа.

 

О любви и смерти

Carpe diem

 

Carpe diem! Молю я о жизни.

Каждый день для меня, как победа.

...