— Эх, Леха, остался ты опять без жены, — лениво съязвил, после долгой паузы, новоиспеченный флигель-адъютант. Сыщик еще за жарким излил ему историю своей неудавшейся любви к прекрасной чеченке, а тот запомнил.
— Что же делать, ежели всех их вот такие, как вы с Челубеем, разбираете!
— Отговорки, друг мой, отговорки. Лермонтов был совсем некрасив: низенький, смуглый, сутулый… неуверенный в себе. А женщины его любили! Не все, правда…
— То Лермонтов. А я Лыков. Ладно, немец-перец-колбаса — выпей лучше с исконно русским человеком!
— А ты знаешь, смерд, что род баронов фон Таубе известен с тринадцатого века? И что бароны мы сразу в трех ипостасях — римские, шведские и российские. А были еще и польские…
— Все равно немец-перец!
— Эх, Лешка — если бы все русские любили Россию так, как люблю ее я, фон Таубе, много меньше делалось бы в нашей с тобой стране подлостей и глупостей. Так что, лапоть нижегородский, — давай выпьем за Россию!
— За Россию!
