Люди совсем окоченели и проклинали фашистов на чем свет стоит. Но вот наконец послышался далекий скрип полозьев, лошадиное ржание и чужая, отрывистая, похожая на лай речь обозников. Партизаны затаились, боясь хоть чем-нибудь выдать свое присутствие. Шлапаков шепотом передал приказ:
Командир отряда внимательно оглядел каждого из бойцов и коротко рассказал о предстоящей операции.
– На каждого из вас, товарищи, придется по три фашиста, – такими словами закончил свою речь командир. – Только смелость и мужество могут помочь нам выиграть этот бой.
И вот уже десять человек идут через лес. Из трех Куриленко в операции участвует только старший – Тимофей Иванович. Геннадий остался дежурить по лагерю. Володя – в разведке.
Февраль выдался снежный. Намело снегу видимо-невидимо. Даже на открытых местах партизаны проваливались в снег по пояс. Идти было тяжело. Гуськом, ступая след в след, партизаны продвигались к хутору, около которого командир решил устроить засаду. Несмотря на крепкий морозец, всем вскоре стало жарко.
устроят возле придорожного хутора. Нападут внезапно. Стремительно окружат немцев и сразу заставят их сдаться в плен. Тогда каратели не успеют прийти на помощь, а партизаны уведут обоз в лес. Так думал Шлапаков. Он вышел из землянки и приказал построиться всем партизанам. Через минуту оставшиеся в лагере десять человек стояли одной неровной шеренгой перед командиром.
. К тому же в трех километрах от деревни Хохлово, в соседней деревне Язвище, стоит отряд карателей. Когда начнется стрельба, гитлеровцы обязательно услышат выстрелы и, конечно, поспешат на помощь своим. Тогда вся операция по захвату обоза провалится. Командир долго думал, что же делать. И вот наконец принял решение: на деревню, где остановился обоз, не нападать. Пусть немцы выйдут на дорогу. Западню для противника партизаны
Смотрел Володя на карту и видел дороги и леса, которые исходил еще мальчишкой. Вот они – серовато-желтые квадраты степных районов Смоленщины. Зеленые с синими прожилками рек и речушек лесные массивы. Деревни, большаки, рощицы, проселки, полустанки… Он вспомнил, как ходил с пионерским отрядом в туристический поход. Здесь вот они жгли костры, варили кашу, а потом долго пели пионерские песни. А вот тут, на крутом пригорке, он однажды упал с велосипеда и вывихнул
Партизанский командир нахмурился. Охрану обоза трудно будет одолеть. В другое время три десятка солдат, охраняющих обоз, показались бы ему пустяковым препятствием. Но сейчас в лагере оставалось только четырнадцать бойцов. Все остальные ушли на боевое задание. Они должны будут взорвать железнодорожный мост и уничтожить эшелон с гитлеровцами, которые направляются на фронт.
– Обедать не придется, если у немцев продукты не добудем, – сказал Павел Митрофанов.
– Эх, кашки бы сейчас гречневой!.. – вздохнул другой партизан. – Целый котелок съел бы.
– Гречка у фрица! – засмеялся дежурный. – Пойди отними!
– Дай срок – отниму. Еще как отниму! – обиделся партизан.
Было раннее утро. Погода стоя
Он предложил связать две пары трофейных лыж, брошенных немецкими разведчиками, и положить на эти самодельные салазки техника.
Так и сделали. И Степанов потянул за собой тяжелую ношу. Гурьев пытался ему помогать здоровой левой рукой. Мороз все крепчал и крепчал. Долго брели они, пока не встретили наконец наш танковый батальон, шедший к переправе на малой скорости.
Танкисты быстро доставили раненых к Волге, а к утру все трое уже находились в своей части.
С Лаврентьевым дело было плохо. Он уже не стонал. Все лицо у него было в крови. Кровь сочилась из правой руки и левого бедра. Дыхание стало прерывистым.
Степанов наложил ему жгуты, замотал
голову бинтом из индивидуального пакета.