Сергей Тимофеевич Аксаков

  Осень

(Брату Аркадию Тимофеевичу, в Петербург)

  

   Я был в Аксакове, и -- грусть

   Меня нигде не оставляла;

   Мне все тебя напоминало,

   Мне дом казался скучен, пуст...

   Тебя везде недоставало.

   И дружба братская, любовь

   Осиротели будто вновь.

   Ах! Так ли прежде все бывало?

   Бывало, тягостных часов

   Холодное сложивши бремя,

   Освободившись от оков,

   Желанного дождавшись время,

   Умы и души обнажив,

   Сердец взаимным излияньем

   Или о будущем мечтаньем

   Мы наслаждались -- все забыв.

   Сходны по склонностям, по нравам,

   Сходны сердечной простотой,

   К одним пристрастные забавам.

   Любя свободу и покой,

   Мы были истинно с тобою

   Единокровные друзья...

   И вот -- завистливой судьбою --

   Без друга и без брата я.

   Я видел пруд: он в берегах

   Отлогих мрачно расстилался,

   Шумел в иссохших камышах,

   Темнел, багровел, волновался,

   Так хладно, страшно бушевал;

   Небес осенних вид суровый

   В волнах свинцовых отражал...

   Какой-то мрак печали новой

   По пруду томно разливал.

   И грустное воспоминанье

   Невинных радостей твоих,

   Невинной страсти обоих

   Мое умножило мечтанье.

   Везде я видел все одно;

   Везде следы твоей охоты

   И дружеской о мне заботы:

   Полоев в тинистое дно

   Там колья твердою рукою

   Глубоко втиснуты тобою,

   Уединенные стоят,

   Качаясь ветром и волнами...

   Красноречивыми словами

   Мне о прошедшем говорят.

   Лежит там лодка на плотине

   В грязи, с изломанным веслом,

   Но кто ж на ней поедет ныне

   Со мной, трусливым ездоком?

   Кто будет надо мной смеяться,

   Меня и тешить и пугать,

   Со мною Пушкиным пленяться,

   Со мной смешному хохотать.

   Кто старшим лет своих рассудком

   Порывы бешенства смирит

   И нежным чувством или шуткой

   Мою горячность укротит.

   Кто, слабостям моим прощая,

   Во мне лишь доброе ценя,

   Так твердо, верно поступая,

   Кто будет так любить меня!

   И ты, конечно, вспоминаешь

   Нередко друга своего,

   Нередко обо мне мечтаешь!..

   Я знаю, сердца твоего

   Ни петербургские забавы,

   Ни новые твои друзья,

   Ни служба, ни желанье славы,

   Ни жизни суетной отравы

   В забвение не увлекут...

   Но годы вслед годам идут,

   И, если волей провиденья

   Мы встретимся опять с тобой... --

   Найдем друг в друге измененье.

   Следы десницы роковой,

   Сатурна грозного теченья,

   Увидим мы и над собой.

   Прошедшее сокрылось вечно,

   Его не возвратит ничто;

   И как ни больно, но, конечно,

   Все будет то же -- да не то.

  

   Кто знает будущего тайны?

   Кто знает о своей судьбе?

   Дела людей всегда случайны,

   Но будем верны мы себе!

   Пойдем, куда она укажет,

   Так будем жить, как бог велит!

   Страдать -- когда страдать прикажет,

   Но философия нам щит!

   Мы сохраним сердца прямые,

   Мы будем с совестью в ладу;

   Хотя не попадем в святые,

   Но все не будем же в аду.

  

   Прости, храни святую дружбу

   И братскую ко мне любовь;

   Будь счастлив и цареву службу

   Начни, благословяся, вновь!

   Пиши ко мне, ты очень знаешь,

   Как письма дороги твои...

   Уверен также, что читаешь

   Ты с удовольствием мои!

   Да всем, что услаждает младость

   Ты насладишься в жизни сей!..

   Неукоризненная радость

   Да будет спутницей твоей.

  

   1824 г. Ноябрь.

   Надежино.

  

   P. S. Это последнее усилие призвать простившихся со мной муз!.. Ясно вижу, что мое знакомство с ними кончено, и только осиротелая братская дружба могла вымолить у них одно мгновенье слабого вдохновения.