– Расскажи мне все, – попросила она, снова заваливаясь на подушки и устраиваясь поудобнее. – Кстати, как тебя зовут?
– Выжил один Власов? – Рябов прошелся по кабинету и медленно, словно
майор.
– Вот тут не могу с вами согласиться, товарищ подполковник.
И Вишняков принялся рассказывать о найденных в интернете примерах, когда люди себя в карты проигрывали. Когда жизнь свою ставили вместо денег в казино. Когда обеспеченные пресыщенные извращенцы устраивали смертельный квест.
– Примеров много. Я насчитал полтора десятка. – И Вишняков положил перед Рябовым распечатки. – По двум из этих историй уже и фильмы сняты.
– Посмотрел?
– Так точно. – кивнул Вишняков.
– И как?
– Впечатляет. И печалит одновременно.
– А печалит чем? – Рябов нехотя просматривал распечатки, морщился.
– Если у нас подражатель этих вот историй, то дело дрянь, товарищ подполковник. Мы его никогда не найдем.
– Поговори мне еще, товарищ майор, – скрипучим голосом отозвался Рябов и сгреб в сторону листы с нехорошей информацией.
В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь звуками из коридора да тиканьем настенных стареньких часов, которые Рябов таскал с собой из кабинета в кабинет, считая их талисманом.
– Что, прямо вот никакой зацепки нет? – спросил он после паузы и ткнул ногтем в фалангу указательного пальца. – Прямо вот даже такой?
– Только чек.
– Какой чек? Что за чек?
– Чек из ночного клуба «Соломея», найденный в вещах одной из жертв.
– И что там в нем? – сразу потух Рябов.
– В этом чеке все, что обычно заказывала жертва: два коктейля, пиво и луковые колечки.
– И? – Ноздри Рябова гневно раздулись. – Что необычного в ее обычном заказе, майор?
– То, что ее в тот вечер в клубе не видели.
–