И ещё лет пять Шура Малович был единственным, наверное, полковником в стране, который продолжал один и без оружия ходить на задержания убийц, грабителей и бандитов с «пушками» и «перьями».
1 Ұнайды
Малович вернулся в милицию, взял свободный мотоцикл с коляской и без особой спешки поехал за двадцать километров в санаторий с этим же названием, рядом с которым пять лет назад построили домишки летние для тех, кто хочет за пару дней душу отвести либо с девочкой, либо с водочкой.
В регистратуре турбазы девушка долго искала в трёх журналах Иванова, но не нашла.
— А он точно именно к нам поехал? Может в санаторий? Рядом тут.
— Нет, на санаторий не потянет Иванов ни по деньгам, ни по показаниям лечебным. Нет у него медкарты, — стал размышлять Александр Павлович. —
Но куда-то подальше он, если не дурак, не рванёт. Он точно уверен, что искать будут вдали от города. Здесь где-то Иванов. Здесь.
Малович оставил мотоцикл на турбазе возле крыльца администрации и вышел на трассу к остановке автобуса. Там три бабушки продавали из мешков семечки. У каждой рядом лежали, вставленные друг в друга, газетные кульки вместимостью ровно на стакан.
— Здрассте, — Малович купил у каждой по стакану, грыз и расспрашивал. —
А здесь часа полтора назад из городского автобуса не выходил мужчина с портфелем? Портфель маленький, а вот дядя огромный. Вот такой!
Он руками изобразил примерные габариты Иванова. Одна бабуля задумалась и через пару мгновений шлёпнула себя по коленке.
— Так как же! Был таковой! Но приехал на такси. Вон там вышел. Я ему крикнула, чтоб семечек купил. А мужчина с виду приличный, кстати, и здоровенный, отмахнулся и пошел в лес.
— Не на турбазу? Не в санаторий? — переспросил Малович.
— Да говорю же — в лес, — бабушка обиделась и отвернулась. — Я пока в своём уме. Мы трое и обсудили мужика, да, девочки? Мол, ладно бы с девахой пошел в бор, а то сам-один, да ишшо с портфелем. Чего ему там с портфелем делать? В портфеле же книжки носят. Не поедет человек за двадцать километров в лесу читать этого… ну…
— Толстого, — вспомнила великого писателя вторая бабуля.
— Не поедет, — подтвердил Александр Павлович. — А там что есть, в той стороне?
— Так озеро же. Лодочная станция для отдыхающих. Платишь рупь, лодку берёшь и хоть весь день катайся, вёслами размахивай. А на тот берег переплывёшь — так там густой лес вообще. Кто выпить любит на природе — неделями в том лесу живут. Понастроили шалашей и спят в них ночью, а днём пьют, рыбачат, костры палят, уху варят и рыбку жарят. Тут озеро рыбное, — бабуля даже губами причмокнула. — Скусная т
1 Ұнайды
Если он сказал, что без тебя не может, значит, не может.
— За знакомство и успех на стажировке надо бы приголубить чуток. — Сказал весело Валера, светловолосый, с чистыми как у ребёнка голубыми глазами
Они по коммунистическим правилам терпели трёхчасовое испытание стоянием на ногах и прослушиванием духового оркестра, который расселся перед трибуной и дудел марши.
Под дворами гуляли собаки, вынюхивая остатки пирожков с ливером, по дороге стучали крепкими клювами курицы, а на середине улицы стояли большие пёстрые петухи и с огромным опозданием орали то, что знали: «ку-ка-ре-ку!». Здесь, в старом городе удивляли красотой архитектуры старые магазины из кирпича с фигурной кладкой, старые школы с огромными окнами и вензелями на фронтонах, и даже две библиотеки, что для тридцати тысяч, живущих на «выселках», от которых и разрастался Кустанай, было хоть и многовато, но зато правильно.
комбината. Тогда бы он мог зашибать по пятьсот рублей в месяц
, ослеплённый фарой, во тьме очень плохо и Малович догнал его секунд через