– Планируешь отравить меня, леммикки? – Уголки его губ поползли вверх, но улыбка не достигла глаз.
1 Ұнайды
Минуты пролетали в суматошных попытках собраться и подготовить лошадей, пока не пришло время Эвандеру уезжать от меня.
К горлу подступала тошнота, а глаза щипало от предательских слез. С трудом вспоминалось то полное блаженство, какое я испытывала всего несколько часов назад, когда думала, что смогу удержать его.
– Два месяца, леммикки, – прошептал он в мои волосы, когда я прильнула к нему. – Два месяца, и мы снова будем вместе.
Я молча кивнула, а он поднял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Не дожидаясь, что он еще скажет, я поднялась на цыпочки и прижалась к нему губами с такой настойчивостью, какой не ожидала от себя так скоро. Эвандер ответил таким же страстным поцелуем, и я пыталась убедить себя, что он не был прощальным, что не в последний раз я чувствовала его вкус, прикасалась к его коже, проводила пальцами по его волосам. Этот поцелуй не был прощальным, хотя именно таким он и казался.
Когда Эвандер собрался уходить, я сняла с шеи цепочку, на которой висела моя печатка, и надела ему.
– Я не рискну ехать с ней. Так что сохрани, пока мы снова не встретимся.
Потому что мы обязательно встретимся.
Он кивнул, поцеловав меня последний раз, а потом сел в экипаж и уехал.
Уехал от меня
Я упивалась его поцелуями, наслаждаясь чувством правильности, полноты и завершенности, которое охватывало меня всякий раз, когда я была рядом с ним.
Верный своему слову, Эвандер действительно исследовал каждый сантиметр моего тела. Руками, губами, языком. Казалось, инстинкт подсказывал ему, где задержаться, а что пропустить. Единственное, о чем я могла думать, что не только в танце мы гармоничны.
Наконец Эвандер вернулся к моим губам, а потом чуть-чуть отстранился, вопросительно впившись в меня взглядом. Я решительно кивнула, чувствуя себя в этот момент как никогда уверенно.
Ощутив резкую, обжигающую боль, я ахнула и вонзила ногти ему в плечи. Эвандер замер, в его глазах появилась тревога.
– Леммикки, – выдохнул он, – хочешь, чтобы я ост…
– Нет, – перебила я, – не останавливайся.
Боль уже прошла, мое тело приспособилось к ощущению Эвандера внутри и готовилось вместить в себя совсем иное чувство. Такая близость с ним… была всеобъемлющей.
Мой лорд склонил голову, чтобы нежно поцеловать меня, и снова медленно задвигался. Я опять застонала, не отрываясь от его губ, но на этот раз не от боли. О том, чтобы остановиться, не было и речи
– Прошу не забывать, что ты не хотела даже рассматривать мое предложение, пока я не изложил этот план. – В его голосе проскользнула обида.
– Неужели ты так думаешь? – Я скептически покачала головой. – Если бы ты вошел в зал заседаний и предложил настоящий брак, не было бы ни вопросов, ни обсуждений, ни переговоров о территориях, торговле или выгодах.
Эвандер притих.
– А ты, – продолжила я, повышая голос, – ты завел разговор о правах собственности, выгодах и о том, как тебе безразлично, буду ли я рядом. И мне пришлось целую неделю мучиться, выбирая между тем, кто хотел разделить свою жизнь со мной, пусть я никогда бы не смогла ответить на его чувства, и тем, кого я любила каждой частичкой своего разбитого сердца, но кто не желал признаваться, что желает полноценного брака со мной.
К горлу у меня подкатил комок, и следующие слова я проговорила еле слышным шепотом.
– Мне до смерти надоело ждать, пока ты захочешь того, что ты не хочешь
Он расстегнул еще одну пуговицу.
– Я считал, что, если оставлю собственные желания при себе, ты сможешь принять решение без всякого давления. Теперь я понимаю, что это было ошибкой.
Наверное, впервые я слышала, чтобы он признал, что в чем-то ошибался. У меня перехватило дыхание.
– А что до того, чего я хочу, – подытожил он, прижимаясь губами к голой коже у основания шеи. – Да, я хочу разделить свою жизнь с тобой. И да, мне бы хотелось, чтобы однажды наша семья стала больше.
Эвандер продолжил медленно расстегивать мое платье, покрывая поцелуями каждый обнажающийся сантиметр кожи.
– Чего я хочу, так это – каждый день слышать твой голос, когда ты разговариваешь с моим котом, учишь моих солдат непристойным карточным играм и кабацким песням. Хочу утыкаться лицом в твои проклятые волосы и спотыкаться о твою одежду, разбросанную в беспорядке по полу спальни.
Слезы, щипавшие мне глаза, покатились по моим щекам.
– Уж этого ты не хочешь, – выдавила я.
– Пожалуй, последнего действительно не хочу, – поправился он, и я невольно уловила усмешку в его тоне. – Но ради тебя я потерплю
Я подняла глаза и увидела, что он пристально смотрит на меня в ожидании моей реакции.
– Оно безупречно, – сказала я, возвращая ему коробку.
Эвандер заулыбался еще искреннее, забирая ее у меня. Он взял мою левую руку, медленно надев кольцо мне на безымянный палец, и оно оказалось точно впору. Воздух между нами искрился разрядами молний, от каждого его прикосновения мою кожу обжигало жаром.
Тут Давин громко и многозначительно откашлялся, выведя нас из транса. Эвандер выпустил мою руку с улыбкой на лице и принялся разворачивать свой подарок. Когда он открыл крышку, я затаила дыхание. Эвандер стянул холщовую упаковку, и у него от удивления приоткрылся рот.
Чувствуя острое любопытство остальных членов семьи, он вытащил из ящика первую саблю. Райэн превзошел самого себя. Клинок был очень легким, выкованным из армированной неоцинкованной стали, которую оружейник сделал специально для Эвандера. Эфесы были украшены фестонами и окаймлены темным серебром, сверкающим, будто пламя. У основания виднелись три выгравированных слова: лорд Сукин Сын.
Когда взгляд Эвандера остановился на этой надписи, он слегка усмехнулся.
– Я просто хотела, чтобы ты наверняка знал, что это твое, – пожала я плечами с невинным видом.
Он бросил на меня пылающий взгляд, словно подозревал, что речь не только о саблях. Возможно, так и было.
– Это восхитительно, – сказал Эвандер, не сводя с меня глаз.
И я подозревала, что он тоже говорил не только о саблях
Осторожно потягивая вино, я стояла на платформе, окруженной зеркалами, а помощница мадам Фрейи усердно застегивала бесчисленные перламутровые пуговицы у меня на спине.
– Да уж, Эвандеру не придется скучать, извлекая тебя оттуда, – прошептала Гвин.
Но не слишком тихо.
– Гвиндолин, – пристыдила ее тетя Исла, а потом окинула платье оценивающим взглядом. – И правда. Оно определенно создает предвкушение.
Джослин тихо рассмеялась, качая головой.
– Не знаю, – проговорила мама поверх бокала с вином, пожимая плечами, – у него, похоже, ловкие пальцы.
– Мама! – Щеки у меня вспыхнули от смущения… но еще и оттого, что я уже не раз думала об этом сама.
– Просто к сведению, – вставила Авани с озорным огоньком в глазах. – Ты видела, как этот парень чистил яблоки?
– Да, – вздохнула я, вспоминая, как не сводила глаз с его проворных рук, – видела
Когда я вошла, Райэн ждал меня с обычным для него выжидательным выражением лица, но на этот раз он не улыбался. Все внутренности у меня свело от страха.
– Ваше высочество, – объявил он с неожиданной серьезностью. – Ваш заказ готов.
– Похоже, это хорошие новости, мастер Райэн, – осторожно проговорила я.
– Это, пожалуй, лучшие мои изделия, – ответил он, и легчайший намек на улыбку наконец тронул уголки его рта.
Он вручил мне сверток, и я не стала оскорблять его и проверять, что внутри. К тому же я была слишком занята, пытаясь разобраться в выражении его лица.
Оружейник задержал на мне взгляд своих проницательных голубых глаз и вытащил из-под стойки еще один предмет. Он был в прямоугольном деревянном ящике примерно такой же длины, как и первый, но вдвое шире.
Ящик был закрыт на тяжелый металлический замок. Я сама не знала почему, но мне совершенно не хотелось знать, что в нем.
– Я сделал для вас еще кое-что, – тихо сказал мастер.
Еще до прихода к власти моих родителей, Райэн служил луэнианской династии. Он изготовил абсолютно все оружие, которое имелось в нашей семье, приложив к каждому предмету все свое великое мастерство… и, возможно, кое-что еще
– Когда я получил от Коронана письмо о том, что он женится на тебе, я не знал, что буду делать, – медленно проговорил он. – В Сокэре у тебя не было возможности выбирать. И я решил, что ты выбрала его по своей воле. Разве я был вправе лишать тебя этого?
– Но ты приехал, – напомнила я.
Эвандер шумно выдохнул, медленно поглаживая меня по щеке большим пальцем.
– Не удержался, – признался он. – Мне нужно было знать… видеть все своими глазами. А потом я приехал и понял, что, несмотря на любые обстоятельства, ты по-прежнему моя.
Я застыла, знакомая боль снова пронзила мне сердце.
– Так вот к чему все сводится, Эвандер? Даже теперь? – еле выговорила я. – К тому, что я, по-твоему, принадлежу тебе.
– Ты и правда принадлежишь мне, леммикки. – Он буравил меня взглядом, но я отвернулась, и по лицу снова полились слезы.
Иначе и быть не могло!
Он взял меня за подбородок твердой рукой и повернул к себе, так что мне ничего не оставалось, кроме как снова посмотреть ему в глаза.
– Но и я принадлежу тебе, – прошептал он.
Я снова осталась одна.
Каждый щелчок позолоченных часов в моей гостиной казался упреком, словно Авани говорила мне, что я теряю драгоценное время на страх, тогда как раньше была смелой. Я вспомнила времена до смерти Мака, какой я была тогда, и поняла, что та девочка не сидела бы сложа руки.
Как сильно я ни скучала по старшему брату, той девчонки мне тоже не хватало. Мне не хватало возможности любить открыто и безоговорочно. Мне не хватало ощущения, что такая любовь делает тебя непобедимой, а не наоборот.
Авани сказала, что каждый день понемногу исцеляется. Возможно, пора и мне последовать ее примеру