автордың кітабынан сөз тіркестері Философия эзотеризма. Эзотеризм как предмет исторической и философской рефлексии
Станислав Панин

Кітап туралы Пікірлер4 Дәйексөздер624 Қазір оқып жатыр1.2K Сөрелерде Бұл серияда

Abbe Messerдәйексөз келтірді7 ай бұрын

Иными словами, ядром сциентизма является мессианская идея конца времен и ученых как спасителей человечества, которые смогут решить все социальные проблемы и тем самым привести человечество в золотой век.

2 Ұнайды

Комментарий жазу

Abbe Messerдәйексөз келтірді7 ай бұрын

«Магия имеет отношение к власти над другими и над природой; зачастую маг ищет способ контролировать происходящее. Мистика, с другой стороны, подразумевает необходимость самопожертвования, выхода за пределы своего эго, отказа от личной власти; главный интерес мистика не контроль над миром, а постижение божественного»

1 Ұнайды

Комментарий жазу

Алексей Ивановдәйексөз келтірді13 сағат бұрын

Витгенштейн суммирует свои идеи следующим тезисом: «В наш язык вложена целая мифология»[342]. Это означает, что мифологическое мышление на самом деле никуда не исчезло из нашей культуры. Язык, вырастая одновременно с мифом, несет на себе его отпечаток. Магическое и мистическое не ложные теории реальности, а явления, неизбежно сопутствующие самому языку, укорененные в нем. В свете этого утверждение о том, что «философия есть борьба против зачаровывания нашего интеллекта средствами нашего языка», приобретает новый, гораздо более буквальный смысл. Зачаровывание языка отнюдь не метафора, а буквально магическое воздействие, осуществляемое на нас языком. И если мы сможем освободиться из плена этого воздействия, то сможем и подчинить себе магию языка и даже найти тот истинный язык, о котором мечтали маги на протяжении веков.

Комментарий жазу

Алексей Ивановдәйексөз келтірді13 сағат бұрын

Эффект магического действия достигается за счет символического удовлетворения соответствующей потребности, которое приносит субъекту удовлетворение: «Сжигать магическую фигурку. Целовать портрет возлюбленной. В основе этого, разумеется, лежит отнюдь не вера в некое определенное воздействие на изображаемый предмет. Такие действия направлены на удовлетворение какого-то желания и достигают этого. Или, скорее, они вообще ни на что не направлены: мы поступаем таким образом, а потом чувствуем удовлетворение. Можно целовать также имя возлюбленной, и здесь замещающая функция имени будет ясна»[341]. Таким образом, если говорить языком «Трактата», магия — это действие с образами объектов. Снова, как и в случае проблемы мистического, мы возвращаемся к проблеме образа, которая оказывается главным ключом к пониманию Витгенштейном магического и мистического.

Комментарий жазу

Алексей Ивановдәйексөз келтірді13 сағат бұрын

Задача «прояснения мыслей», поставленная в «Логико-философском трактате», таким образом, получает неожиданное развитие: она становится не просто теоретическим упражнением, но также средством мистического освобождения из плена социальной реальности, созданной языком. Выбор слов в данном случае важен: то, с чем мы можем соприкоснуться, освободившись от чар языка, в терминах Витгенштейна вполне оправданно было бы называть «мистическим».

Комментарий жазу

Алексей Ивановдәйексөз келтірді1 күн бұрын

Место личности магнетизируемого субъекта во время транса занимает либо тотальность внешней по отношению к нему природы, и тогда субъект переживает мистические чувства, связанные с ощущением всеобщего единства, либо личность магнетизера, и в этом случае мы говорим о классическом магнетическом воздействии, или гипнозе.

Комментарий жазу

Алексей Ивановдәйексөз келтірді1 күн бұрын

Эмерсоновский взгляд на человеческое сознание и историю также предопределил специфическую методологическую установку, характерную для последующей американской традиции религиоведения и изучения эзотеризма, а именно исследование посредством эмпатии, вживания в объект своего исследования. «Записанный факт, — указывает Эмерсон, — должен соотноситься с чем-то во мне для того, чтобы быть заслуживающим доверия и доступным для понимания. Читая, мы должны становиться греками, римлянами, турками, священниками и королями, мучениками и палачами, мы должны связать эти образы с чем-то в нашем сокровенном опыте, или же мы ничего не поймем правильно

Комментарий жазу

Алексей Ивановдәйексөз келтірді1 күн бұрын

Шопенгауэр заходит еще дальше и утверждает, что вера в магию даже в большей степени присуща людям хорошо образованным и склонным к философии. Связано это с тем, что такие люди в целом более открыты новым идеям и готовы с ними знакомиться: «Для того чтобы огулом высмеивать все тайные сочувствия вещей или даже магические влияния, необходимо считать мир вполне и дотла понятным. Но думать так возможно лишь для того, кто смотрит на мир с очень плоской точки зрения, не допускающей никакого предчувствия той истины, что мы погружены в целое море загадок и непостижимостей и непосредственно лишены исчерпывающего знания и понимания как вещей, так и самих себя. Мировоззрение, противоположное этому, именно и является причиною того, что все великие люди независимо от времени и страны обнаруживали некоторую склонность к суеверию»[277].

Комментарий жазу

Алексей Ивановдәйексөз келтірді1 күн бұрын

В античной культуре, как мы помним, различные области не были отделены друг от друга, а философия тесно переплеталась с религией, магическими и мистическими практиками. Она понималась не просто как теоретическое рассуждение, но прежде всего как обладающее трансформирующей силой знание, призванное радикально изменить личность человека. Античный философ, как отмечал Пьер Адо, — это человек, находящийся между людьми и богами, который своей жизнью и своим примером преобразует мир вокруг себя, «приоткрывающий человечеству частичку божественного мира, мира мудрости»[244].

Комментарий жазу

Алексей Ивановдәйексөз келтірді1 күн бұрын

строгое разделение «науки» и «эзотеризма» и тем более их противопоставление — явление относительно новое. Оно стало результатом того, что в процессе выделения современной науки из общего комплекса научных и магических представлений раннего Нового времени часть магических представлений была присвоена современной наукой и стала рассматриваться как собственно «научная», в то время как слово «магия» стало использоваться в рамках сциентистского дискурса для обозначения лишь тех магических представлений, которые были отвергнуты в рамках возобладавшей сциентистской парадигмы как «ненаучные».

Комментарий жазу

автордың кітабынан сөз тіркестері Философия эзотеризма. Эзотеризм как предмет исторической и философской рефлексииСтанислав Панин

автордың кітабынан сөз тіркестері Философия эзотеризма. Эзотеризм как предмет исторической и философской рефлексии
Станислав Панин