На нем сидели прежде короли
Там, где берет империя начало,
Но в годы войн его не сберегли:
На части ради ценного металла
И россыпи прекраснейших камней
Разбиты крылья этой птицы редкой.
Теперь она лишь отзвук прошлых дней,
Оставшийся навек в сказаньях предков.
3 Ұнайды
поставил стакан на стол, взял ручку, нарисовал что-то на листке бумаги и подтолкнул его к Персис.
Этот символ узнавали в любой точке земного шара.
Нацистская свастика.
Сет понаблюдал за ее реакцией, снова взял ручку, поставил между линиями свастики четыре точки, а потом повернул лист так, чтобы крест стал прямым, а не косым, как в нацистской эмблеме.
Персис узнала новый символ — на Индийском субконтиненте его знал каждый.
— Символы, Персис, имеют большое значение. Название «свастика» происходит от санскритского слова, которое значит «благо». У нас в индуизме свастика тысячелетиями использовалась как символ удачи и благодати. А эти кровожадные убийцы за двадцать лет превратили ее в символ ненависти. У каждого народа есть свои сумасшедшие, каждое общество в каком-то смысле можно назвать плотоядным. Разница в том, что нацисты сделали массовые убийства идеологией. А теперь ты говоришь, что один из них ходит по Бомбею, и одному Богу известно, что он задумал.
2 Ұнайды
Она служила в полиции не так давно, но знала, что подозрение — чудовище демократичное. Оно без разбора пожирает любого, кто оказался замешанным в преступлении.
2 Ұнайды
Этот символ узнавали в любой точке земного шара.
Нацистская свастика.
Сет понаблюдал за ее реакцией, снова взял ручку, поставил между линиями свастики четыре точки, а потом повернул лист так, чтобы крест стал прямым, а не косым, как в нацистской эмблеме.
Персис узнала новый символ — на Индийском субконтиненте его знал каждый.
— Символы, Персис, имеют большое значение. Название «свастика» происходит от санскритского слова, которое значит «благо». У нас в индуизме свастика тысячелетиями использовалась как символ удачи и благодати. А эти кровожадные убийцы за двадцать лет превратили ее в символ ненависти. У каждого народа есть свои сумасшедшие, каждое общество в каком-то смысле можно назвать плотоядным. Разница в том, что нацисты сделали массовые убийства идеологией.
Даже нацисты держали себя в руках, хотя с этими мясниками такое бывало не часто.
— Мясниками? — холодно переспросила Персис. — Я думала, это были ваши союзники.
— Они не были моими союзниками. Это Муссолини забрался в постель к Гитлеру. Мадонна, это же как лечь в постель с трупом! До войны я служил счетоводом. Я пошел в армию, потому что у меня не было выбора. Я знал многих итальянцев на передовой, почти все они были достойные люди. Они делали то, что делали, потому что таков был их долг. А нацисты... это головорезы. Школьные хулиганы, которые привыкли уничтожать источник проблемы, вместо того чтобы ее решить. Если люди могут так жить, куда катится мир?
Персис не стала отвечать на этот вопрос. Она не до конца верила в его показную невинность.
— Но почему она позволяла так с собой обращаться? Война уже давно закончилась.
— Это сложно объяснить. По той же причине жертвы домашнего насилия постоянно возвращаются к своему партнеру. Чувство вины, отвращение к себе… в нашей психике часто переплетено множество сложных эмоций. — Шарма выпустил дым.
Персис передернуло от логичности его слов. Неужели все на самом деле так?
На Нюрнбергском процессе люди впервые были привлечены к суду за преступления против человечности, — начал Блэкфинч. — Польский юрист Рафаэль Лемкин ввел для описания гитлеровского «Окончательного решения» — массового уничтожения евреев нацистами — термин «геноцид». Это сочетание греческого «генос» — «народ» и латинского «цид» — «убийство». — Он помолчал. — Нацисты ответственны за такие страшные преступления, которых никто еще не совершал. Я до сих пор не могу осознать то, что они делали. Никогда не верил словам «я просто выполнял приказ». Не могу представить себе ситуацию, в которой порядочный человек может выполнять такие приказы.
Персис не была так в этом уверена. Она своими глазами наблюдала беспорядки во время Раздела и видела, как быстро люди становятся меньше похожими на людей и больше — на монстров. Тогда волна немыслимой жестокости унесла два миллиона жизней, и не было ни одного уголка Индии, которого бы она не коснулась.
Легко рубить сплеча, сидя под освещенными солнцем деревьями в саду, но моральная оценка поступка зависит от обстоятельств. Достаточно вспомнить смерть ее собственной матери. Кто был в ней виноват? Британцы? Ее отец? Или сама ее мать, которая настояла на том, чтобы поехать на тот митинг?
Однако факты нельзя было игнорировать.
На свете существует несомненное зло, черта, которую нельзя переходить. Во всяком случае, нельзя тем, кто хочет в целости и сохранности вернуться на светлую сторону.
Три года назад Смитсоновский институт отправил меня в Польшу: я должна была осмотреть концлагеря и подготовить выставку. Освенцим, Собибор, Треблинка. У меня крепкие нервы, но даже мне стало плохо, когда я ходила по этим местам и представляла, что нацисты делали там с миллионами мирных жителей, с женщинами, детьми... — Она стиснула зубы. — Наверное, тогда я впервые по-настоящему поняла, что такое аморальность. Нас учат верить, что человечество выше этого. Что мы созданы по образу Бога. Что ж, если Бог выглядит так, я совсем не хочу с ним встречаться.
Персис чувствовала, что с убийством Ганди курс политического развития Индии изменился. Неру старался создать страну, основанную на идеалах покойного друга, но ему не хватало той силы личности, какая была у Ганди.
Или, возможно, здесь уместнее слово «культ»