Кітаптан алынған дәйексөздер Реальность на кону: Как игры объясняют человеческую природуавтор Келли Клэнси
вопрос об «истинной» природе человечества. Возможно, вечное отсутствие консенсуса по нему само по себе может служить уроком: нашу природу трудно определить, потому что она не является неизменной. Наше отличительное качество — пластичность.
Если идея одновременно проста и удивительна, она вдвойне заразна. Приспособленность идеи (иначе говоря, мема), измеряемая охватом аудитории, не имеет ничего общего с ее правильностью и целиком зависит от того, насколько легко ее можно понять, запомнить и передать.
Самое печальное состоит в том, что, есл
если мы принимаем одну из этих неверных идей за истину — возможно, потому, что ее высказывает кто-то с подходящими социальными, ре
То, во что мы верим — о себе, о других игроках и об устройстве игровых миров, в которых мы обитаем, — влияет на наши предпочтения и решения.
Проблема не обязательно в нас — возможно, она кроется в наших представлениях о том, в какую игру мы играем.
. Приверженность конкретного человека к мышлению с нулевой суммой зависит от его культурной и личной истории [21]. Белые американцы чаще, чем темнокожие, рассматривают межрасовые отношения как игру с нулевой суммой. Мужчины чаще рассматривают как игру с нулевой суммой межгендерные отношения, выступая против антидискриминационных мер на рабочем месте. Страны, чьи граждане более склонны к мышлению с нулевой суммой, как правило, имеют более низкий ВВП, меньший уровень плюрализма, пониженную эффективность государственного управления и худшее положение с правами человека. Отдельные люди с таким типом мышления, как правило, испытывают недостаток положительных эмоций и низкую удовлетворенность жизнью. Мышление с нулевой суммой приводит к антагонизму между индивидами и группами. Оно может побуждать людей оправдывать аморальное поведение или делать неверный выбор на основе неверных предположений, поскольку не дает им заметить взаимовыгодные решения.
Дофамин, короче говоря, выступает как биологический коррелят экономической полезности.
временно́е дисконтирование. Мы склонны ценить немедленное вознаграждение больше, чем вознаграждение в будущем, даже если будущее вознаграждение крупнее. Например, большинство людей предпочтут посмотреть фильм, а не готовиться к экзамену. Выгода от успешной сдачи экзамена может быть больше — например, получение лучшей работы, — но она последует лишь через месяцы или годы. Шульц и его коллеги обучили обезьян нажимать на рычаг после вспышки света, чтобы получить вознаграждение в виде сока. У обученных животных дофаминовые нейроны активировались в ответ на световой сигнал, предсказывающий подачу сока. Когда ученые добавили вторую вспышку перед первоначальным световым сигналом, дофаминовые нейроны научились реагировать и на нее, хотя и слабее. Чем дальше во времени сигнал отстоял от фактического во
Дофаминовая реакция также замечательно согласуется с другим когнитивным тиком: мы более чувствительны к относительным, а не к абсолютным показателям. Допустим, два участника исследования выполняют за плату одну и ту же задачу. Первому говорят, что ему заплатят пять долларов, а второму — что пятьдесят. Если первый участник получит шесть долларов вместо ожидаемых пяти, а второй — сорок восемь вместо ожидаемых пятидесяти, то первый испытает больше удовольствия, чем второй, хотя второй в абсолютном выражении заработал в восемь раз больше, чем первый. Вспомним, что дофаминовые нейроны отслеживают ошибки в предсказании вознаграждения. Степень возбуждения дофаминового нейрона показывает, например, насколько фактическое вознаграждение отличалось от ожиданий животного. Дофаминовые нейроны повышают свою активность, если полученное вознаграждение больше, чем ожидалось, и снижают ее в обратной ситуации. Они регистрируют относительные различия между реальностью и представлением, а не величину самого вознаграждения [20]. Значение имеет только отклонение от ожидания.
По сей день отголоски брошенного Гильбертом вызова звучат в программных установках академических институтов и крупных корпораций, выражаясь в попытках насильно математизировать динамику социальных сетей, алгоритмически распознавать эмоции и предсказывать несводимые к свойствам их составных частей явления, такие как потребительский выбор, рецидивы преступлений или романтические предпочтения, путем выявления скрытых закономерностей в больших массивах данных.