Дари решительно вернулась в спальню и потопала к ложу. Наагашейд даже не успел обернуться, как тяжёлая туша плюхнулась сверху и блаженно растянулась, избрав его своей периной.
— Эй, ты тяжёлая! Слезь! — вяло потребовал наагашейд, но попыток выбраться не предпринял.
Нет, мы теперь тебя, такого ущербного, любим! Кошка подгребла лапами владыку, чтобы он весь был под ней, и удовлетворенно замурчала.
