Достаточно было просто воспроизвести в уме нужную формулу, правильно расставив акценты, ударения и запятые, и над твоей головой появлялся яркий шар, способный разогнать любую тьму.
Строчки формулы вспылили, полыхая как северное сияние, у меня в мозгу. Выстроившись в причудливый хоровод, заклинание начало расти, множиться, впитывая энергию, и вдруг позади меня расцвела огненная птица. Отблески разбежались по дальним коридорам, тень и мрак в один миг исчезли, растерзанные магией, и я увидел страшное очертание огромной инфернальной кошки.
– Чудище! – заорал Фалько. – Все назад, я отрублю его мерзкую голову.
Чудовище рыкнуло, на этот раз как-то удивленно и, похоже, обиженно, и, усевшись, совершенно по-кошачьи принялось умываться. Длинный фиолетовый язык облизывал когтистую лапу, а та в свою очередь шла вокруг головы, задевая костяной гребень.
И вдруг мне стало смешно, так смешно, как, наверное, никогда не было. Эта ситуация, странная и чудная, настолько меня развеселила, что я просто не смог сдержать смеха. Коба же, бросив пожитки, и вовсе потерял контроль над собой и теперь валялся на каменном полу тоннеля, схватившись за живот, и ревел, то ли кашляя, то ли чихая.
Фалько же было не до смеху. Принц застыл в немом недоумении и вдруг мгновенно атаковал. Однако это только он считал, что атака была молниеносна, а хлесткий удар по шее чудовища, которого, к слову, звали Сатана, должен был снести тому голову.
