век не слабеет, потому как дающие дурные советы умеют читать в сердцах и всегда точно и доподлинно знают, чего от них ждут, и, можно сказать даже, они попросту произносят вслух то, что до поры до времени окутано боязливым молчанием, и ждущий совета боится сам нарушить это молчание, ведь не зря оно боязливо, боязливо оттого, что скрывает и хранит дурное и недопустимое. Однако одно дело самому нарушить молчание и произнести вслух недопустимое, а от произнесения вслух до совершения, как известно, меньше одного шага, и совсем другое – услышать дурной совет из чужих уст, ведь чужие уста всегда вызывают больше доверия, нежели собственные; чужие уста как будто и знать не знают никакого греха, и могут болтать мерзости самым невинным тоном.
Ответь мне, милая сестра, отчего всякий, кому дано два совета – добрый и дурной, – предпочитает дурной совет доброму? Оттого ли, что те, кто даёт добрые советы, уступают в красноречии тем, кто даёт советы дурные, или же оттого, что добрым советам следовать труднее, ибо они предлагают пути сложные, подобные каменистым козьим тропам, в то время как нет ничего легче, чем последовать дурному совету, предлагающему путь, как будто подобный широкой и ровной дороге, на деле же ведущий прямиком в преисподнюю. Но доверие к тем, кто даёт дурные советы, из века в
Законченность линий, чёткость узора, отполированная поверхность материала, лишённая трещин и сколов – всё это столь же красиво, сколь и бесполезно для воображения, – ему куда милее какая-нибудь статуя с отбитыми руками или страница древнего фолианта, на которую нерадивый переписчик уронил каплю чернил, потому как в расколотом, разрозненном и утраченном оно находит источник пищи
Язык текстов, которые прислала мне Н., представляет собой причудливую, ранее никогда не встречавшуюся мне смесь из языков древнего Междуречья. Н. сказала бы, что это неудивительно, ведь таблички появились задолго до вавилонского столпотворения, а значит, надписи на них сделаны на универсальном языке, впоследствии распавшемся на множество наречий, говорящие на которых не могут понять друг друга.