– Меняя обличье, ты остаешься прекрасной, – говорит он с лукавой усмешкой, которую я так люблю. – А твои рожки – это почти что моя самая любимая часть тебя.
Ты хочешь помочь мне с этим?
Она поднимает бровь и смотрит на своего отца.
– Значит ли это, что мы сможем расхреначить его?
Я смеюсь.
– Золотце, это значит, что мы сможем расхреначить все.
