– Ты будешь навещать А-Цюй? – спросила Цюйцинь.
– Конечно, буду, А-Цюй. Я же твой старший брат.
«Я же твой старший брат, я всегда буду оберегать тебя».
Эти же слова Мин Сюань сказал в их последнюю встречу. Мин Сянь вернулась в настоящее, тряхнув головой. Тяжесть сдавила ее плечи, она прижала ладонь к сердцу, чувствуя, как из груди рвутся рыдания. Она вся сжалась, обхватила голову руками, больше не в силах сдерживать слезы. Императрица плакала – безмолвно глотая слезы и лишь изредка всхлипывая. Она обхватила себя руками, как раненый зверек, пытающийся свернуться в углу
2 Ұнайды
– Великий советник, возвращайтесь в свое поместье, – процедила Мин Сянь, когда они оказались перед дверью личных покоев императрицы.
– Уже так поздно, стража давно закрыла ворота дворца, – беззаботно произнес Шан Юй. Он словно бы не слышал клокочущего гнева в голосе Ее Величества.
– Хочешь, чтобы Мы приказали сбросить тебя с дворцовой стены? – прорычала та.
Чжоу Су, стоящий неподалеку, в изумлении смотрел на эту сцену: великий советник дерзко схватил императрицу за запястье и толкнул в личные покои.
– Почту за честь. Подайте вина императрице и принесите закуски с праздничного банкета, – властно приказал он, закрывая за ними двери. Евнух остался в коридоре один. Он почесал затылок, пожал плечами и смиренно направился прочь исполнять приказ.
Мин Сянь оказалась зажата между стеной и разгоряченным телом Шан Юя, что заставило ее нахмуриться.
– Отойди, – сказала она, упираясь руками в грудь великому советнику.
– Ваше Величество, – Шан Юй наклонился, и его горячее дыхание обожгло шею императрицы, – у подданного есть для вас подарок на Праздник весны. – Он повел носом, вдыхая морозный запах девушки, а затем нехотя отстранился. Шан Юй уже понял, что сможет сломить ее, только если проявит настойчивость. В противном случае Мин Сянь всегда будет убегать от него – она убегала так долго, что у нее это вошло в привычку, а Шан Юй всегда догонял и не мог догнать. Однако теперь во всех его действиях и жестах будто сквозила обреченность приговоренного к казни – его словно более не заботил гнев императрицы. И Мин Сянь это пугало.
Императрица оправила одежды, тут же делая шаг в сторону и назад, чтобы между ними образовалась дистанция. Она внимательно следила за тем, как Шан Юй достал из рукава деревянную шкатулку и протянул ей.
– Что это? – не сумев подавить любопытство в голосе, спросила она. Не дожидаясь ответа, она открыла крышку, глядя на аккуратно свернутый старый свиток.
Шан Юй с легкой улыбкой наблюдал, как императрица торопливо подошла к столу и достала свиток, разворачивая его при свете свечи. Затем она потрясенно обернулась:
– Ван Сичжи[46]?! – В ее глазах читалось крайнее удивление и восторг. Она нежно погладила свиток, наклоняясь ближе. – Это правда Ван Сичжи. Амитабха! – Ее тонкие пальцы скользили по ветхой бумаге, повторяя изгибы кисти великого каллиграфа прошлого. – Где ты достал это? – Девушка пришла в такое возбуждение, что не могла оторвать глаз от бумаги, обретя драгоценную вещь. Из-за этого она не заметила, как Шан Юй приблизился, склоняясь за ее плечом.
– Один торговец случайно заполучил драгоценную рукопись в руки, а я лишь успел выкупить ее раньше всех на аукционе. Это пустяки, – мягко сказал он. Мин Сянь скосила на него глаза, гадая, во сколько цзиней[47] серебра этот «пустяк» обошелся великому советнику, но того, кажется, совершенно не волновала баснословная сумма. Гораздо приятнее ему было видеть искреннюю радость в глазах Мин Сянь.
– Мы… благодарим великого советника за подарок, – голос девушки дрогнул, но затем окреп. В конце
2 Ұнайды
В воротах дворца они столкнулись с принцессой Мин Сюнь, старшей сестрой Мин Сянь.
1 Ұнайды
– Что ты делаешь? – спросила Мин Сянь. Ее голос не был холодным и безжизненным, как обычно, он скорее звучал испуганно.
– Собираюсь поцеловать Ваше Величество, – нагло произнес Шан Юй, который уже не собирался отступать.
1 Ұнайды
Однако вся эта ситуация говорила лишь об одном – у императрицы Мин Сянь, которая никогда не стремилась в политику и не завела полезных знакомств в бытность Четвертой принцессой, не было никакой реальной власти при дворе. Пусть она и сидела на драконьем ложе и смотрела на всех сверху вниз, все решения, которые она принимала, диктовались ей великим советником Шаном и министром Вэем. Даже ее мать, вдовствующая императрица Вэй, имела больше власти в империи, которая лишь формально принадлежала Мин Сянь. Императрица-марионетка, императрица-пустышка – миллионы жителей Поднебесной кланялись ей до земли, но ее собственные чиновники нисколько ее не боялись
Ведь это так просто – роль императрицы-марионетки, беззаботной птички, заключенной в огромную золотую клетку, в которой она вольна заниматься, чем душе угодно.
– Покушение было подстроено?! – воскликнул изумленный Шан Юй, пропуская мимо ушей все слова после. Но затем в его голове словно вспыхнула молния: конечно, зачем министру Вэю нападать на собственную кормушку? Он вспомнил слова Мин Сянь в тот день и ее огорченное лицо, что Шан Юя ранили. – Значит, Ваше Величество чуть не пустили меня в расход? – Он улыбнулся краешком губ, дразня новоиспеченную старшую принцессу.
Мин Сянь, почувствовав, что это Шан Юй, стиснула его халат дрожащими пальцами, утыкаясь лицом ему в плечо и рыдая навзрыд – со всхлипами, протяжно, как делала это в детстве, когда еще не умела сдерживать себя.
– Что?.. – проговорила она и тут же осеклась. Шан Юй резко схватил ее за подбородок, приблизив свое лицо, и накрыл губы императрицы своими. Его поцелуй не был нежным – скорее собственническим, грубым, словно попыткой проглотить Мин Сянь. Через несколько мгновений, еще до того, как императрица успела осознать, что происходит, Шан Юй отстранился и снова сел на место за столом. Он нежно провел пальцем по губам Мин Сянь, а затем убрал руку, пряча ее в рукав.