На фото Отец в десантном «тельнике», панаме, в штанах от маскировочного костюма, в кроссовках и с АКМ с магазином от РПК.
Потом отозвал меня для мужского разговора: «Сын, я уезжаю в Афганистан, надолго, на два года. Но буду приезжать в отпуск. Ты остаёшься за главного и единственного мужчину в доме, поэтому держись и помогай Маме».
Гвардейца жестоко избили и ограбили, отняли, в том числе, служебный синий загранпаспорт. Воин добрался до расположения части, и наступил всеобщий «алярм».
А время было вечернее, где-то около 22-х часов. Из автопарка выгнали КРАЗ-255Б с «гусаком», офицеры и прапорщики, прибывшие в полном составе с «Моссбергами», «Бенелли» и «Винчестерами», погрузились в кузов, кому места не хватило, ехали на своих авто. Армейский тягач въехал в кабачок через витрину, личный состав спешился, и начался «Варфоломеевский вечерок».
В Москву я решил вернуться утром, ибо в обед употребил. Ужинали мы большой компанией в том самом местном главном кабаке. Вокруг тёрлись дивы и феи, некоторые просто без лишних церемоний усаживались на крепкие гвардейские колени. А ближе к сцене и к барной стойке, на почётном месте пировали южане и горцы.
мужское население, если не успевало умереть или сесть в тюрьму, шло служить в армию, чтобы по возвращении оттуда либо спиться, либо опять же, угодить за решётку.
Молодые женщины, девушки и девочки-подростки обреченно торговали собой, иногда даже не за деньги, а за ужин в местном кабаке и пару бутылок водки. Старинный монастырь на берегу озера Неро превратился в ночлежку с признаками борделя. До нашего появления авторитетами в городе были кавказцы, которым тут принадлежало всё.
С приходом безбашенных девяностых, город оказался даже не на обочине жизни, а на самом глубоком днище грязной придорожной канавы.
И он поведал мне замечательную историю. Начав свой пиратский вояж с автомобильных свалок, он наткнулся на немецкий пункт утилизации некондиционных продуктов. Таковыми считались те, у которых истекал срок годности, или был испорчен внешний вид. Перед воротами стояла очередь фургонов и грузовиков с подлежащими уничтожению товарами. За утилизацию следовало платить деньги, и весьма приличные.
Несвежие йогурты и плюшки моего корсара не интересовали, он собирался было следовать дальше, но тут его окликнул немец из крайней машины в очереди. Вместительный фургон под крышу был полон раскисшими коробками с вином, этикетки на бутылках кое-где тоже сползли или были повреждены. На складе у незадачливого торговца рванула ночью водопроводная труба, и водичка залила всю партию алкогольной продукции, выставить её на продажу в таком виде было нельзя.
Паша и господин предприниматель счастливо нашли друг друга, товарищ гвардии старший лейтенант избавил немца от необходимости тратить деньги и от неликвидного товара тоже, теперь под самый тент винищем был забит наш «КАМАЗ».
Приобретение это здорово напоминало дары Данайцев, в перегрузке бухла принимал участие контрактник-водитель, и новостью счастливой поделился с сослуживцами, батальон балансировал на грани безудержного пьянства.
Через неделю после этой покупки решил я внимательно машинку осмотреть, пыль смахнуть, удовольствие испытать от обладания такой симпатичной игрушечкой. И испытал шок и трепет. Абсолютно ничего голландского в этом автомобиле не было. Мало того, в кармашке водительской двери нашёл я футляр от очков и медицинский рецепт, выписанный на имя 90-то летнего немецкого дедушки из города Потсдам. А под капотом обнаружилась запутавшаяся в проводах бирка о замене масла на сервисе «Дойче Лада». Я попал.
Память снова и снова возвращает меня в самую лучшую и чистую пору моей жизни — в пору молодости. В это время вокруг творились эпохальные дела, гибли целые государства, разгорались гражданские войны, жизнь человеческая стремительно обесценивалась, чудовищные предательства становились повседневной обыденностью, сама Россия балансировала на грани катастрофы.