Было стыдно признаться в этом самой себе, но я пристально наблюдала за Кевином в надежде, что он почувствует мой взгляд и хотя бы поперхнется своим гребаным панкейком.
5 Ұнайды
— Боже, Сэм, — выдохнул он. Отстранившись, вновь посмотрел на меня. — Как ты еще не поняла? Я бы сотни раз прошел через все это только ради того, чтобы встретить тебя. Твое лицо — не напоминание о пережитом кошмаре. Твое лицо — это самое прекрасное, что я видел в своей жизни. Ты подарила мне надежду, любовь, возможность видеть тебя и этот мир. Пойми, — его губы находились так близко к моим, что я чувствовала его дыхание, отдававшее жженым сахаром, — я — все тот же Кевин, которого ты знаешь. Единственное, что во мне изменилось, так это то, что, наконец увидев тебя, я понял, что хочу смотреть на твое лицо каждый день, каждую минуту до конца своей жизни. И прямо сейчас я так сильно хочу тебя поцеловать, что если ты мне не позволишь, клянусь, я сорвусь и выкину этот кошмарный чайник в окно.
3 Ұнайды
— Ты была в музыкальной комнате? — подал голос Кевин. Он произнес это негромко, но в стоявшей тишине его слова казались колокольным звоном.
— Да, — еле слышно ответила я.
— И?
И? Он спросил меня: «и?». И что я должна на это ответить?
— Спасибо, но не стоило… Это очень дорогой подарок…
— Ты говорила, что тебе никогда не дарили цветов. Я хотел сделать тебе приятно. Тем более, что в пятницу повел себя грубо. Я не имел на это права.
2 Ұнайды
Кевин, — твердо произнесла я, не переставая гладить его. — Ты НЕ ненормальный. И ты доказывал это уже множество раз. Ты сильный, целеустремленный, искренний. Ты талантливый, — ласково добавила я. — Ты — лучший из всех людей, которых я встречала в своей жизни.
1 Ұнайды
твой запах создает вокруг меня ауру уюта и правильности. Я могу отличить его из тысяч других, потому что только окруженный им, чувствую себя там, где должен быть. Это делает меня зависимым от тебя. И несмотря на то, что ненавижу быть зависимым, именно эта зависимость делает меня счастливым.
выглядело умиротворенным, и он никак не отреагировал
Наконец его горящие глаза остановились на мне, и он приложил к губам пальцы, задержав их там на несколько мгновений.
Глядя на него, я коснулась кончиками пальцев своих губ и безмолвно произнесла:
— Я люблю тебя, Кевин Майерс.
Все то время, что она звучала, казалось, будто меня обнимали так знакомые мне, самые любимые и заботливые руки в мире. Я чувствовала себя обернутой в кокон безопасности и тепла. Несмотря на то, что в концертном зале университета находились сотни человек, я знала, что Кевин играл только для меня. Это слышалось в каждой ноте, в каждом его движении, в каждой слабой улыбке, касающейся его губ.
Перед тем как сесть за рояль, Кевин вышел перед публикой и вежливо поклонился. Заняв место во втором ряду, я тут же услышала позади себя шепотки студенток, сокрушающихся о том, почему раньше не встречали этого красавчика. Гордость и ревность — довольно сильные эмоции для того, чтобы испытывать их одновременно, но я сосредоточила внимание на моем «красавчике» на сцене и потому быстро заглушила в себе вторую.
Я радостно взвизгнула и, вынырнув из рук Кевина, развернулась и кинулась ему на шею, а после принялась покрывать поцелуями все лицо. Майерс, довольно улыбаясь, приподнял меня под бедра и усадил на столешницу.
— Чем я заслужила тебя? — обхватив его лицо ладонями, спросила я.
— Тем, что ты есть в моей жизни, — тихо ответил Кевин и подался ко мне, чтобы поцеловать в ответ.