Но вместо деревьев, зданий и людей перед его глазами мелькали кадры из только что просмотренного триллера «Космическое пугало»: жители планеты БЯКБУКА снова и снова храбро сражались с космическими чародеями – косчарами, которые хотели их поработить.
3 Ұнайды
Дерзайте, ныне ободренны
Раченьем вашим показать,
Что может собственных Платонов
И быстрых разумом Невтонов
Российская земля рождать!.
2 Ұнайды2 түсініктеме
Вовка отвечает:
– У меня голос пропал.
2 Ұнайды
Тут мы прямо-таки завыли от хохота и попáдали под парты. Что и говорить, безудержное веселье удалось на славу! Даже двойка не испортила мне настроение!
– Это всё? – грозно спросила Мария Николаевна.
– Нет, не всё! – не унимался Петька. – У вороны есть ещё тёти, дяди, сёстры, братья, племянники…
– Хватит! – закричала учительница. – Два! И чтоб завтра же в школу пришла вся твоя родня! Ох, что я говорю! Родители!
Молодец Редькин! Правильно подсказал! Всё-таки везучий у меня сегодня день! Заливаев не подвёл!» – радостно пронеслось у меня в голове, и я уже без всяких сомнений на одном дыхании выпалил вслед за спасительным Петькиным шёпотом:
– Пшёнка! Манка! Гречка! Перловка!
Взрыв хохота заглушил «перловку». А Мария Николаевна укоризненно покачала головой:
– Ручкин, ты, наверное, очень любишь крупяные каши. Но при чём тут птицы? Садись! Два!
Я прямо-таки закипел от негодования. Я показал Редькину кулак и начал думать, как ему отомстить. Но возмездие немедленно настигло злодея без моего участия.
– Редькин, к доске! – скомандовала Мария Николаевна. – Ты, кажется, что-то нашёптывал Ручкину ещё и про пельмешки, окрошку. Это тоже, по-твоему, птицы открытых мест?
– Да нет, – ухмыльнулся Петька. – Это я пошутил.
– Неправильно подсказывать – подло! Это гораздо хуже, чем не выучить урок! – возмутилась учительница. – Надо будет поговорить с твоей мамой. А сейчас назови-ка птиц – родственников вороны.
Наступила тишина. Редькин явно был не в курсе. Владику Гусеву стало жалко Петьку, и он зашептал: «Грач, галка, сорока, сойка…» Но Редькин, видимо, решил, что Владик мстит ему за своего друга, то есть за меня, и подсказывает неправильно. Каждый ведь по себе судит – я читал в газете «Большой привет». В общем, Редькин махнул Владику рукой – мол, замолчи – и объявил:
– У вороны, как и у любой другой птицы, есть большая родня. Это: мама, папа, бабушка – старая ворона, – дедушка…
Ну что ж, дерзайте, ныне ободренны! А точнее, Ручкин! Перечисли, пожалуйста, птиц, живущих на опушках леса, на открытых местах.
Вот так номер! Этого я никак не ожидал! Почему я? Меня сегодня не должны вызывать! Заливаев обещал! Может, передумает училка? Но Мария Николаевна выжидающе смотрела именно на меня. Пришлось встать. Только вот что говорить, я понятия не имел.
«Овсянка!» – зашептал мне в спину Редькин.
– Овсянка! – машинально повторил я, не слишком доверяя Петьке.
– Правильно! – обрадовалась учительница. – Есть такая птичка! Давай дальше!
н, конечно, не такой уж и враг заклятый, но ужин ему вполне можно доверить».
Я быстро оделся и – на улицу. И первое, что я увидел, – Петька Редькин с подносом мчится прямо ко мне!
– Редькин! – бросился я к нему навстречу. – Вот тебе мой ужин!
– Не-е-етушки, Ручкин! – скорчил противную гримасу, притормаживая, Петька. – Это тебе мой ужин причитается! – И язык ещё высовывает!
– А чего ты, собственно, возникаешь? – ми
бац! Снова, откуда ни возьмись, еда на подносе!
«Кому бы это сбагрить? – соображаю. – Вроде врагов-то особенных нет у меня! Разве только Петька Ред
он тоже с подносом, таким же ароматным.
– Я, – говорит, – иду к тебе обедом делиться!
– Э нет, – возражаю, – это я иду к тебе обедом делиться!
В общем, спорить долго мы не стали, вручили друг другу по половине обеда и разошлись по домам.
Не успел я съесть всё, что положено, как меня строго предупредили: «Ужин отдай врагу!»