В журнале «Родник» № 11 за 1989 г.
«Писать по-русски совсем не то, что писать по-западному. Хороший, классический, естественно, серьез. европ. писатель — это кто-то вроде Томаса Манна. Человек, обложенный книгами на 4-х языках, привыкший сочинять должное кол-во страниц в легкие утренние часы. Он знает, что пишет, и пишет, что знает. Совершенно невозможно представить его себе за работой без домашней куртки-венгерки, из-под которой выглядывает белоснежное белье. Не майка, а крахмальная рубаха, естественно.
А на другом полюсе наш Веничка Ерофеев, у которого нет, не было и не может быть письменного стола. Один — профессионал, другой — птичка Божья. Разве можно Веничке сказать „работай“? И разве можно вообще употребить это нелепое слово „работа“ — к понимаемому по-русски вдохновению?
Оттого-то наша лит-ра так богата неуравновешенн. героями, что ее часто сочиняли в истерических условиях. А те немногие трезвые люди, которые выбивались из рядов отечествен. словесности, — например, Чехов — заслужили презрение современников за бесстрастность, равнодушие и отсутствие Божьей искры».
