Насчет того, кому у них принадлежала власть на кухне — в сердце дома на Белладжо-роуд, — Хичкок не оставлял ни малейших сомнений: «Мадам — лучший повар на свете. Неважно, что происходит у меня на съемках и какие еще перипетии подкидывает жизнь, — в половине седьмого я должен быть дома». И продолжает: «Я не могу себе позволить невежливость и разгильдяйство и опоздать. Ведь я знаю, что меня ожидает лучший ужин в США. Так что я иду прямиком домой и сберегаю таким образом здоровье. В том числе и душевное».
Кухня была их любимым помещением; здесь не только часами стряпали, но и часами сидели за столом.
1 Ұнайды
Режиссерский сценарий — это тот окончательный вариант сценария, который используется на съемочной площадке. Как правило, он поделен на отдельные пронумерованные сцены или кадры. Тем самым он задает план съемок. Традиционный скрипт насчитывает около пятидесяти основных сцен. Но хичкоковский состоял порой из шестисот пронумерованных сцен или кадров и дополнялся его типичными раскадровками (storyboards), нередко нарисованными Хичем собственноручно и дополненными указаниями об актерской игре и положении и перемещениях камеры.
Саспенс — одна из характернейших черт всего хичкоковского творчества. На вопрос Франсуа Трюффо, в чем разница между саспенсом и неожиданным поворотом сюжета, Хич отвечал: «Разница очень простая, я ее не раз объяснял. Но во многих фильмах наблюдается неразличение этих понятий. Вот мы с вами тут беседуем, а под столом, может быть, лежит бомба, а мы разговариваем себе как ни в чем не бывало, и вдруг — бах! — раздается взрыв. Это неожиданность для публики, но предшествующая сцена была совершенно обычной, ничем не примечательной. А теперь посмотрим на саспенс. Под столом лежит бомба, и зрители об этом знают. Предположим, они видели, как анархист положил ее туда. Зрители знают, что бомба взорвется в час дня, а сейчас 12:55, они видят часы. Та же самая незначительная беседа вдруг становится интересной, потому что зрители принимают участие в происходящем. Им хочется крикнуть персонажам на экране: „Прекратите болтать о ерунде, у вас бомба под столом, она сейчас взорвется!“ В первом случае публика получает пятнадцать секунд неожиданности в момент взрыва бомбы. Во втором случае мы дарим ей пять минут саспенса»
макгаффин — это просто предлог для развития действия. Сам Хич уверял, что подсмотрел этот прием в политически ангажированных повестях родившегося в Индии британского писателя Редьярда Киплинга («Человек, который решил стать королем», «Книга джунглей»): «Киплинг много писал об индийцах и британцах, сражавшихся с горцами на афганской границе. Во всех шпионских повестях, которые у него разыгрываются в тех местах, во всех без исключения, речь всегда идет о похищении плана крепости. Это и был макгаффин
саспенс, по Хичкоку, это драматургический прием, позволяющий управлять публикой, настраивать ее на нужный лад и в то же время активно вовлекать в действие
Знаете, когда вы не можете вернуться туда, где всегда были счастливы, то дело в страхе; самое худшее — это страх. Вы уже не будете там счастливы, и не потому, что там что-то изменилось, нет, а потому, что изменились вы
Без нее не проходит ни один предварительный просмотр, ни один прием так называемой «нулевой копии» и не дается разрешение на тиражирование.
Альма предпочитала оставаться в тени, будучи сценаристом и мастером монтажа, последнее слово во всех важных решениях оставалось за ней.
года во время вручения ему премии «За выдающиеся жизненные достижения»
Американского института киноискусства.
«Я прошу вашего позволения назвать здесь лишь четверых, от которых я получил столько любви, признания и поддержки, как ни от кого другого, и к тому же постоянную помощь в работе.
Первая из этих четверых — монтажер,
вторая — сценарист,
третья — мать моей дочери Пат,
четвертая — лучшая повариха, которая когда-либо творила чудеса у себя дома на кухне...
И всех их зовут Альма Ревиль».
Из речи Альфреда Хичкока,
произнесенной 7 марта 1979