Ты беременна? – изумленно спрашиваю я.
Она кивает, настороженно изучая выражение моего лица, а я ощущаю, как меня затапливает дикое неконтролируемое счастье.
2 Ұнайды
– Я тебе доверяю, – говорю я, вскрикивая, когда Максим одним стремительным движением проникает в меня, окончательно и бесповоротно делая своей.
1 Ұнайды
глухой стон – моя лучшая награда. Максим уверенно обнимает рукой мои ягодицы и приподнимает. Я обхватываю его ногами и мертвой хваткой цепляюсь за плечи.
1 Ұнайды
Надеюсь, никто не пострадал?
– Только мое сердце, мама, – говорит Максим, беря мою руку и поднося ее к губам.
1 Ұнайды
Ему нужно, чтобы думали, что у нас по-настоящему. Сказал, что это для карьеры полезно.
– И ты веришь?
– А зачем еще?
– Ты себя в зеркало давно видела? Ты же огонь.
1 Ұнайды
У Максима с этим проблем не возникает: он отводит глаза от моего лица и смотрит на мои пальцы, которые по-прежнему цепляются за его локоть. Вместе
1 Ұнайды
нехорошо.
– Тогда какая разница, кто бы это был? – в сердцах спрашиваю я. – Ты ничем не лучше других. Относишься ко мне как к вещи.
Андреев стискивает челюсти. Его глаза угрожающе темнеют, выдавая обманчивость слов, сказанных тихим вкрадчивым голосом:
– Не испытывай моего терпения.
– Не выставляй этот брак благословением для меня! – взрываюсь я. – Не знаю, какую жену ты рассчитывал получить, но я – не домашняя собачка и не имею никакого желания ею становиться. Сделка заключалась в моем согласии на брак и штампе в паспорте. На все остальное я не соглашалась.
– Все остальное?
– Не важно.
– Нет уж, объясни.
В этот момент лифт останавливается, створки разъезжаются, и я выскакиваю на лестничную клетку.
Ты боишься меня? – внезапно спрашивает он, нахмурив брови.
– Я тебя не знаю.
Нажав кнопку нужного этажа, он оборачивается ко мне и пытливо вглядывается в лицо. Под его пристальным взглядом я отхожу от него ровно настолько, насколько позволяет кабина лифта, и скрещиваю руки на груди в попытке отгородиться от его тягостной и одновременно странно тревожащей близости.
– В моих планах касательно тебя нет ничего плохого. Тебе не нужно меня бояться. – Мягкий тон, которым Максим произносит эти слова, неожиданное проявление человечности после целого дня приказов и отстраненности почти прорывают мою оборонительную броню. Почти, потому что я хорошо знаю, что таким, как Андреев, доверять нельзя.
– Правда? – даже не пытаюсь скрыть скепсис в своем голосе.
– За кого ты меня принимаешь?
– За того, кто втянул меня в вынужденный брак? – отвечаю вопросом на вопрос.
– За это можешь сказать спасибо своему отцу, – грубовато парирует он.
– Ты мог отказаться, – возражаю я.
– Твой отец приткнул бы тебя к любому другому, кто согласился бы заплатить достаточно денег.
Я чувствую себя так, словно он дал мне пощечину. От мысли, что он обсуждал что-то подобное с моим или своим отцом, мне становится нехорошо.
Кто-то касается меня. С бешено колотящимся сердцем резко распахиваю глаза и выпрямляю спину. Взгляд с трудом фокусируется на лице Андреева в опасной близости от моего лица, а разум отмечает тяжесть его руки на моем предплечье.
Господи, неужели я заснула?
– Приехали, – просто говорит Максим.
До меня доносится легкий мятный запах его дыхания. В смущении отвожу глаза и смотрю на какую-то точку на бетонной стене подземной парковки.
– Извини, я не заметила.
Щелчок отстегиваемого ремня безопасности заставляет меня вздрогнуть. Я делаю то же самое и тянусь к ручке двери. Сейчас я настолько выбита из колеи, что мне хочется как можно скорее выбраться из замкнутого пространства машины.
Это лишнее, но я не удерживаюсь от искушения и украдкой бросаю взгляд на Андреева. В сумерках, окружающих автомобиль, и желтых вечерних огнях черты его лица, повернутого ко мне в профиль, кажутся резче и выразительнее. Внезапно я вспоминаю то самое первое впечатление, которое он произвел на меня, когда наши автомобили столкнулись. Я тогда подумала, что не встречала человека более привлекательного. И дело было даже не во внешности – не она, а природный магнетизм Андреева потряс меня до глубины души.