Оглавление

My love is strength’ned, though more

weak in seeming;

I love not less, though less the show

appear:

That love is merchandised whose rich esteeming

The owner’s tongue doth publish every where.

Люблю, — но реже говорю об этом,

Люблю нежней, — но не для многих глаз.

Торгует чувством тот, что перед светом

Всю душу выставляет напоказ.

Уильям Шекспир

Глава 1

Мне было восемнадцать, когда я впервые поднялась в небо. Не то чтобы я боялась, просто раньше земля под ногами казалась достаточно большим миром.

Завтра мой день рождения, который я встречу где-то в непролазных джунглях, за тысячи километров от дома, семьи и маминого яблочного пирога. Впервые за всю жизнь. Путешествие всего на неделю, но от этой мысли под ложечкой сладко сосало: я знала, что эта неделя изменит что-то во мне навсегда.

— О боже, смотрите! Это похоже на брокколи, которая решила захватить мир! — воскликнула Кэти, прижимаясь носом к иллюминатору.

Я усмехнулась и тоже выглянула наружу. Наш самолет, если этот дребезжащий «кукурузник» можно было так назвать, заходил на посадку над крошечным островом. Зеленым, диким, омываемым бирюзой океана. Легендарный остров племени Домакко. Будучи студенткой исторического факультета, я знала многое об этом месте. Большая часть моих знаний была подчерпана из занятий в университете. Последние два месяца он снился мне каждую ночь. Странные, тягучие сны, полные теней и шепота на непонятном языке. Преподаватели говорили: «Ты слишком глубоко закапываешься в теорию, Софи». Но я чувствовала: дело не в учебниках.

Тряхнуло нас знатно. Казалось, старый мотор вот-вот чихнет и заглохнет, поэтому, когда колеса коснулись полосы, выдохнула вся группа. Тринадцать человек — семь девчонок, трое парней, наш вечно хмурый медик, молчаливый охранник и он — высокий, стройный, красивый мужчина, с коротко стриженными темными волосами и серыми глазами — двумя словами — само совершенство. Но, увы, наш преподаватель Эрик Браун. Как окрестили его в университете, «Неприступная крепость». Мистер Браун был не просто красив, его обаяние сносило с ног даже самых равнодушных девушек.

Пока мы, цепляясь друг за друга, выбирались из самолета, он уже стоял на песке, вглядываясь в стену джунглей. Такое ощущение, что это не он перенес двенадцатичасовой перелет, а только что вышел из прохладного офиса после чашки кофе. Высокий, подтянутый, с темными короткими волосами, атлетическим разворотом плеч и раскрепощенностью движений дикого кота, отчего создавалось ощущение, что он всегда был готов к любым обстоятельствам в жизни. Но дело было не в классической красоте. От Эрика Брауна исходила аура спокойной, дикой силы, как от крупного хищника, замершего в тени, готового к любым неожиданностям. Начнись сейчас землетрясение в 10 баллов, и он будет готов спасти каждого из нас.

— Ну что, мечтатели, добро пожаловать в рай, — раздался голос над ухом.

Люк. Наш местный сердцеед с укладкой серфингиста и голубыми глазами-магнитами. Он галантно, но как-то по-свойски подал мне руку, помогая спрыгнуть на песок. Его ладонь была теплой и сухой, в отличие от моей, взмокшей от нервов.

— Спасибо, — кивнула я, высвобождая руку быстрее, чем требовали приличия.

— Держись меня, Софи, — подмигнул он, переключая внимание на Дарину, которая тут же заохала, споткнувшись о трап. Люк старше нас на два года, и эти два года, судя по его репутации, он потратил на то, чтобы стать профессионалом в ночных клубах, трате родительских денег и разбивании девичьих сердец. Ко мне он тоже проявлял интерес — слишком долгие взгляды, «случайные» касания в коридоре. Я делала вид, что не замечаю. Не потому что он плохой, юмор у него отличный, а потому что не хотела стать одной из его коллекций. А еще потому, что мое внимание было занято совсем другим мужчиной.

Я снова посмотрела на мистера Брауна. Он стоял ко мне спиной, но вдруг, будто почувствовав мой взгляд, резко обернулся. Наши глаза встретились и мир сжался до одной точки.

Семь секунд. Не то чтобы я засекала время, но… Ладно, засекала. Его глаза сегодня были цвета грозового неба над океаном. Утром на лекциях напоминали холодный лед, а сейчас в них плескалась какая-то древняя, темная сила. И на миг, на одно безумное мгновение, мне показалось, что зрачок дрогнул и вытянулся в вертикальную щель.

Преподаватель первым отвернулся, бросив короткое: «Не отставать. Движемся за мной».

А у меня внутри все оборвалось и понеслось вниз, как с крутых американских горок. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая шум волн и крики чаек.

Что со мной происходит? Я — та самая девушка, которая в детстве перед сном просила маму читать не про принцесс, а про Пеппи Длинныйчулок. Та, что рыдала не над «Титаником», а залипала на документалках про загадки древних цивилизаций. Моя любовь всегда жила в книгах и фильмах про Индиану Джонса. Я была слишком рассудительной, слишком любопытной и совершенно не романтичной натурой, чтобы влюбляться в преподавателя.

Но мое тело, кажется, было со мной не согласно. При одном виде Эрика Брауна мысли путались, а внутренности скручивало в тугой узел. Я не могла позволить себе стать одной из тех, кто пускает слюни на «Мистера Совершенство». Нет.

«Это не любовь, — строго сказала я себе, поправляя лямку рюкзака. — Это профессиональный интерес. Я в этой экспедиции только потому, что в будущем стану археологом. А вовсе не из-за «мистер совершенство, само обаяние, но ничего тебе не светит» преподавателя.

Да и куда мне до реальной любви, ведь у меня был самый эталонный пример моих родителей.

Родители, конечно, очень любили нас с младшим братом, и нам отдавали свою любовь и заботу, не прося ничего взамен. Но так КАК мама с папой любили друг друга, просто невозможно описать словами.

Едва переступив порог нашего двухэтажного дома, каждый входящий погружался в теплую уютную атмосферу. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что именно здесь живет настоящая любящая семья.

Каждый, кто хоть раз видел наших маму и папу вместе, со стопроцентной уверенностью утверждали, что они души друг в друге не чают.

В детстве мне казалось, что все родители должны быть такими же дружными, нежными и верными друг другу. Но когда я знакомилась с семьями соседей и одноклассников или слышала очередную ссору супругов в магазине, так и не смогла понять магии своих родителей.

Ни разу в жизни мы с братом не слышали, как родители ругались. Да, они могли поспорить, но не на повышенных тонах, и никогда не доходили до оскорблений. Все всегда заканчивалось, когда мама показывала по-детски язык папе, а тот брал ее в охапку и кружил, приговаривая: «Веснушка ты моя, кучеряшка моя». Их любовь — самая мощная сила, которая двигала всю нашу семью.

Поэтому свои чувства к преподавателю я приравниваю к чистому любопытству. Откуда у человека такие глаза? Это линзы? Или редкая генетическая мутация? Я настолько ушла в свои мысли, пытаясь найти рациональное объяснение, что споткнулась о корягу, выброшенную морем на песок.

— Осторожнее, — тихий, вибрирующий голос раздался прямо над ухом.

Я подняла голову. Мистер Браун стоял рядом так близко, что я чувствовала запах океана и чего-то еще — древесного, терпкого, мужского.

— Земля здесь коварная, — добавил он, и в его серых глазах мелькнуло что-то странное.

Сердце пропустило удар. В ушах зашумело.

— Я заметила, — выдохнула я, молясь, чтобы голос не дрожал.

Мистер Браун задержал взгляд на моем лице еще на секунду и, не сказав больше ни слова, развернулся и направился к группе, растворяясь в тяжелом, влажном воздухе необитаемого острова.

А я осталась стоять, чувствуя, как по спине, несмотря на тропическую жару, пробежал холодок. Острое, почти первобытное любопытство и понимание: легенды об этом острове — не просто пыль веков, и мои сны — возможно, только начало.

За мистером Брауном по горячему песку, то и дело проваливаясь в него по щиколотку, следовали друг за другом студенты археологического факультета. Следом шла стройная блондинка с короткой стрижкой — медицинская сестра Марта Стюарт, и замыкал нашу процессию еще один мужчина — Лион.

Если мистер Браун напоминал хищника в засаде, гибкого и опасного, то Лион был словно глыба. Он был больше всех в нашей группе, но не полноватый, а просто хорошо накаченный, так, что швы на камуфляжной рубашке жалобно скрипели при каждом движении. Лион был всегда собранным и очень серьезным — одним словом наш телохранитель. С ним каждый участник экспедиции должен был чувствовать себя в безопасности, но стоило нам взглянуть на этого бугая, так волосы начинали вставать дыбом от страха его большой фигуры. Бедняге, наверное, хуже всех пришлось в душном кукурузнике, где его колени упирались в спинку переднего сиденья, а плечи выпирали в проход.

Лион что-то сказал Марте Стюарт, кивнул мистеру Брауну и повернулся к нашей группе студентов, разодетых в специальные защитные темно зеленые костюмы:

— Напоминаю, что наше время ограничено. Нас высадили на этот остров на 48 часов. Эти драгоценные часы вы должны использовать по максимуму. Через два дня за нами вернется самолет и отвезет обратно в отель.

Я переглянулась с Дариной. Это была самая длинная речь за все время от Лиона.

Дальше слово взял мистер Браун. Он стоял в полоборота к нам, вглядываясь в стену джунглей, и ветер трепал край его футболки. В небольшом вырезе блеснуло серебро — тонкая цепочка с крошечным ключом, которую он носил не снимая. Девчонки на курсе шептались, что это ключ от его сердца. Или от шкатулки с скелетами. Я склонялась ко второму.

— В отеле вы сможете письменно зафиксировать все, что здесь увидите. — Его голос, в отличие от каменного баса Лиона, был спокойным, даже расслабленным, но отчего-то мурашки побежали по позвоночнику. — Воспользуйтесь своими записывающими устройствами, чтобы позже расшифровать ваши мысли. А пока не будем терять время. — Преподаватель сделал паузу. В тишине стало слышны только звуки плескающихся волн. — Итак, мисс Мурр, — его взгляд скользнул по группе и остановился на мне.

Один, два, три.

— Озвучьте нам, пожалуйста, план наших ближайших действий.

Четыре, пять, шесть, семь… И его взгляд цвета морской волны отвернулся к другим участникам группы.

И тут я вспомнила, что получила джекпот — стала его помощницей в экспедиции. Меня тогда чуть не разорвали девчонки, когда мистер Браун, закрыв глаза, ткнул пальцем в список студентов и назвал мою фамилию. «Судьба, — сказал он тогда с непроницаемым лицом. — Сама распорядилась». Эх, мистер Браун, вы еще и в судьбу верите. Золото, а не мужчина. Для кого-то.

Я потянулась за рюкзаком, пытаясь унять дрожь в пальцах. Солнце пекло нещадно, пот уже стекал по спине. Наконец открыла свой ежедневник с расписанным планом. Мобильные телефоны, компьютеры и другие гаджеты не возбранялись. Но кто знает, как остров будет влиять на наши технологии. Вдруг они быстрее разрядятся, или вообще начнут зависать. Самый надежный способ конспектирования — это грифель и бумага (ручка и фломастеры на всякий случай тоже у меня имелись).

— Примерно около часа у нас займет путь до точки на карте. — Я поправила кепку на голове и достала из бокового кармана рюкзака сложенную карту. Бумага на ощупь была теплой и чуть влажной. — Мы здесь. — Я ткунал пальцем в точку у кромки джунглей. — Следующие четыре часа мы будем исследовать местность.

Сзади кто-то вздохнул, слишком театрально.

— Затем обед, — после этой фразы студенты оживились, заулюлюкали, — а после у нас будет еще четыре часа на исследование. Затем ужин и отбой, потому что темнеет на острове рано.

— Все верно. Спасибо, мисс Мурр. — Подтвердил мои слова преподаватель, обращаясь ко мне все также официально. Правдо его «Мурр» прозвучало так, словно он мурлыкающий кот, объевшийся сметаны, довольно и чуть лениво.

Эрик Браун стоял перед нами в таком же защитном костюме цвета хаки, как и у всех. Высокий, подтянутый, с хищным прищуром серых глаз. И даже без слов было понятно: тут главный он.

— На острове темнеет рано, — продолжил мистер Браун, и его взгляд скользнул по группе, проверяя, все ли слушают. — Нам нельзя выбиваться из графика. Вопросы есть?

— Есть, мистер Браун! — рука Люка взметнулась вверх быстрее, чем я успела моргнуть.

Я внутренне закатила глаза. Люк обожал задавать вопросы на лекциях, чаще всего глупые, но, надо отдать ему должное, в предмете он разбирался блестяще. Просто, кажется, без порции всеобщего внимания он начинал чахнуть, как цветок без воды.

— Почему мазь от насекомых не помогает? — патетически воскликнул Люк и со смачным шлепком прихлопнул комара на своей шее.

Мистер Браун еле заметно вздохнул. Так вздыхают уставшие родители, когда трехлетка в сотый раз спрашивает «почему небо синее?».

— Потому что, мистер Хоуп, — в его голосе появились терпеливые, почти стальные нотки, — вам нужно надеть защитную кофту и головной убор. Тогда насекомые потеряют к вам интерес. Если вы забыли, мы находимся на необитаемом острове, а значит мы — свежая кровь. Причем в прямом смысле.

— А что, мы можем встретить кого-то опаснее комаров? — пискнула Дарина, моя подруга, и в ее глазах мелькнул неподдельный страх.

Я покосилась на нее и едва сдержала вздох. Дарина проигнорировала все инструкции по одежде. Вместо легких штанов — короткие шорты, вместо закрытой рубашки — майка, заправленная в эти шорты, которая открывала больше, чем скрывала. Даже на необитаемом острове первая красавица университета умудрялась сохранять стиль. Но, по мне, красота в наших условиях не стоила таких жертв. Я готова была поспорить, что уже через полчаса она проклянет свой безупречный вкус.

— Студентка Стар, — мистер Браун выгнул бровь, и в этом движении было столько ледяного сарказма, что Дарина поежилась даже под палящим солнцем. — Вам не кажется, что этот вопрос стоило задать до того, как вы сели в самолет?

Он не стал ждать ответа. Просто махнул рукой, приглашая нас следовать за ним.

Вообще наш руководитель был немногословен, если, конечно, разговор не касался его любимой археологии. Эмоции? Их словно бы не существовало. Мистер Браун был закрыт, как старинный сейф с неизвестной комбинацией цифр. Никогда не поймешь, о чем он думает на самом деле.

Мы двинулись вперед. Жар от песка плавил подошвы ботинок, солнце припекало затылок, хотя стрелки на моих механических часах, еще одна настоятельная рекомендация от наставников, показывали только начало девятого утра.

Конечно, группу студентов с тремя взрослыми вряд ли бы отпустили на остров, кишащий дикими хищниками. Теоретически мы знали об этом месте всё: климатические условия, данные со спутников за последние пять лет, ни одной зацепки на крупных зверей. Но все мы понимали: джунгли коварны. Они не прощают расслабленности, нужно быть начеку всегда.

Ночевку в лагере ректор согласовал не сразу. «Это не опасно, но рискованно», — туманно объяснили нам. Риски есть в любом деле. Но Эрику Брауну удалось убедить руководство: чтобы исследовать нужное место, нужно минимум сорок восемь часов, иначе экспедиция теряет смысл. Ночь в джунглях утвердили с боем, но студенты почему-то радовались больше, чем преподаватель. Они видели в этом романтику, приключение с большой буквы. Я — нет.

Я знала: ночные джунгли — это не пикник с палатками за городом. Поэтому я прокручивала в голове все возможные сценарии, выстраивала пути отступления и искала выход из любой передряги. Мысленно. На всякий случай.

Мы договорились: если не заходить за границы безопасной зоны, флора и фауна нас не тронет. Плюс с нами был Лион — надежный военный человек, отвечающий за наши персоны.

Глава 2

Обитель племени находилась близко к воде, не в самой чаще, но небольшой отрезок джунглей все же нужно было преодолеть. Мы шли гуськом, периодически прикладываясь к флягам. Главное правило: не больше трех глотков за раз, чтобы растянуть воду. И лучше первым глотком прополоскать рот — так иллюзия утоления жажды наступает быстрее.

Я украдкой наблюдала за Мартой Стюарт. Медсестра была сногсшибательной блондинкой, и, клянусь, если бы я не знала, что дома ее ждет муж, я бы решила, что она откровенно флиртует с мистером Брауном. Студентки завидовали ей не столько внешности, сколько особому отношению преподавателя. С Мартой он вел себя иначе. Не как с ученицей, а как с коллегой. Поддерживал беседу, легко отвечал на вопросы, а не задавал их, как нам.

И даже улыбался.

Вот эти легкие складки в уголках губ — это можно считать за улыбку? И шутил. Я и не знала, что у мистера Брауна есть чувство юмора, но Марта постоянно смеялась рядом с ним. Девчонки шептались, что так она его охмуряет. А я не понимала: как можно постоянно смеяться, глядя в эти потрясающие, манящие глаза? И вообще, где ее совесть? Она же замужняя женщина!

Я отогнала раздражение и сосредоточилась на главном.

Экспедиция затеялась из-за одного известного писателя, который увлекся тайной древнего племени Домакко. Более двухсот лет назад они обитали здесь. Легенда гласит: когда-то на Домакко напали враги, и те бежали к реке Омата, спрятавшись в воде. А когда на закате вышли на берег, покрытые речным илом, враги приняли их за призраков и в страхе бежали. Побежденные вернулись домой и в память о своем спасении стали делать страшные маски из глины, чтобы отпугивать врагов навсегда.

Но была и другая легенда, которую вслух почти не обсуждали: поговаривали, что некоторые из племени умели говорить с животными. Ментально, без слов.

Ни одна из версий не была подтверждена, конечно. Но именно сейчас мы могли стоять на пороге грандиозного открытия.

Вся наша группа готовилась два месяца: мы собирали информацию, покупали снаряжение, проводили собрания. Успокаивало одно: мистер Браун уже бывал в экспедициях. Но студенты шептались, что он уже не первый год ищет какое-то сокровище. Какое — никто не знал. Писатель-археолог держал это в секрете от всех, журналистам лишь задумчиво улыбался, уходя от ответа.

Вопреки стереотипам о знаменитостях, Эрик Браун был немногословен, собран и сосредоточен. Порой казалось, что это он телохранитель, а не Лион. Лиону я дала бы около сорока. На всех встречах он держался тише воды, ниже травы, но взгляд его сканировал пространство с профессиональной цепкостью. Мужчина держался отстраненно, но иногда так ухмылялся, как-будто вывел погулять группу детского сада на площадку.

Цель студентов была проста: увидеть, как жило племя Домакко, запротоколировать, сфотографировать, изложить на бумаге факты и, конечно, набраться опыта. Мистеру Брауну же светил шанс издать новую книгу.

Когда я представляла, что прикоснусь к вековой истории, пройду по той же земле, что и давно исчезнувшие люди, по коже расползались мурашки. Впрочем, гарантий, что мы найдем что-то ценное, никто не давал. Мистер Браун честно предупредил: такие экспедиции могут закончиться ничем. Мы либо найдем артефакты, либо просто потопчем землю и вернемся домой с пустыми руками.

Но была одна деталь. Моя тайная миссия, о которой не знал никто из участников. Несколько раз я порывалась поделиться с мистером Брауном. Видя его опыт и знания, я думала, что он мог бы помочь. Но каждый раз сдерживала себя.

Кроме меня в тайну был посвящен только Лион. Но он отвечал за безопасность, а не за раскопки. Вряд ли у него был опыт в тайных миссиях. Да если бы и бы, я боялась к нему подойти. Один его пронзительный взгляд и мощная фигура говорили громче слов: лучше не подходи.

Поэтому я тщательно скрывала свои мысли и лихорадочно продумывала, как провернуть всё так, чтобы никто не узнал.

Но об этом я расскажу позже. Вернемся к событиям моей жизни на два месяца назад, когда я впервые перешагнула порог университета мечты.

Глава 3

Вы знаете это волшебное чувство, когда с детства о чем-то сильно мечтаешь, а потом мечта вдруг становится реальностью? Когда воздух вокруг будто бы искрится, а сердце стучит где-то в горле, потому что не верится, что это на самом деле происходит? Вот именно это я почувствовала, когда впервые переступила порог университета.

Я хотела стать археологом. Как дедушка. И это случилось.

Передо мной раскинулась огромная зеленая территория самого известного университета страны. Здания здесь напоминали замок из моих любимых книг — высокие башни с острыми шпилями, уходящими в самое небо, а главная из них была увенчана часовней и смотрелась так величественно, что у меня перехватило дыхание. Хогвартс, да и только. Но самым удивительным оказался не замок — за главным корпусом прятался настоящий лес, где, как говорили, росли редкие и уникальные растения.

Я зашла внутрь главного здания и замерла. Огромный холл с расписными колоннами уходил ввысь, потолок терялся где-то в полумраке, и несколько минут я просто стояла, задрав голову, пытаясь осознать: я сделала это. Я поступила.

Здесь когда-то учился мой дедушка. Я столько слышала его историй про студенческие годы, что уже тогда, в детстве, поняла: это место станет моим.

Ради этого я и приехала в шумный мегаполис. Дома я оставила свой маленький городок у подножия гор, где люди кажутся добрее, а ритм жизни — размереннее, как течение горной реки. Здесь же все иначе. Я только сегодня сошла с поезда и уже успела заметить хмурые лица прохожих, их вечную спешку, суету на дорогах, вокзале и даже в магазинах. Воздух здесь пах бензином и городской пылью — так непривычно после запаха хвои и цветущих лугов. Но университет стоил этой жертвы.

Я представляла учебное заведение немного иначе, но оно превзошло все ожидания. Пока я разглядывала резной потолок главной башни, в спину врезалось что-то тяжелое.

— Еще одна первокурсница! — хохотнули сзади.

Какие-то парни постарше обошли меня, намеренно задев плечом, и скрылись в толпе. Я лишь улыбнулась про себя. Студенты… С ними мне еще предстоит наладить общение. Но сегодня ничто не могло испортить мне настроение. Даже ворчливые сотрудницы приемной комиссии, которые на автомате раздавали расписание и отвечали на бесконечные вопросы новичков и их родителей.

В огромном зале с высокими потолками яблоку негде было упасть. Кто-то поступал на журналистику, кто-то на искусствоведческий, а кто-то, как и я, на исторический.

Кстати, свою семью я брать с собой не стала. Мой младший брат Робби тогда выдал фразу, над которой мы хохотали всей семьей:

— Ты на свадьбу, что ли, собралась? Что нам там делать?!

Мы с папой согласились с ним мгновенно, а вот маму пришлось уговаривать. И теперь, стоя в одиночестве среди толпы, я была благодарна брату за его подростковый цинизм. Чувствовать себя самостоятельной оказалось приятно. Но фотографию на фоне главной башни я все-таки отправила в семейный чат. Пусть гордятся.

Я стояла в очереди за расписанием и ключами от общежития, когда до меня долетел взволнованный шепот:

— Ты его уже видела? — спросила блондинка с идеальными локонами.

— Кого? — отозвалась ее подруга.

— Самого идеального мужчину в мире!

— Ты о ком?

— Разве ты еще не знаешь? В этом году здесь будет преподавать сам Эрик Браун! — блондинка понизила голос до заговорщицкого. — Это самый популярный писатель, о котором все СМИ говорят.

— Да ты что?! — подруга всплеснула руками. — Конечно, знаю! Он такой красавчик!

— А ты видела его фото с последнего интервью? Не мужчина, а мечта!

— Тссс, девочки! — шикнула на них какая-то родительница. — Хватит сплетничать!

Я, честно говоря, понятия не имела, кто такой этот Эрик Браун. Да, я из маленького городка, но это не значит, что я совсем не слежу за миром. Просто я предпочитаю природу гаджетам и телевизору. И книги читаю другие — приключенческие, про древние цивилизации и затерянные миры. Про писателей-знаменитостей я как-то не задумывалась.

Девушки недовольно обернулись на женщину, но продолжили шептаться:

— Говорят, он пишет книги о приключениях не просто так. Уже несколько лет ищет по всему миру какое-то сокровище. Поэтому и участвует в настоящих экспедициях. Но что именно ищет — никто не знает. Тайна.

— А я слышала, — подруга понизила голос до шепота, — что в этом году университет организует экспедицию и набирают группу студентов с первого курса. А во главе — Эрик Браун!

— Ты думаешь, почему я поступила на исторический?! — блондинка захлопала в ладоши. — Надеюсь, я попаду в число его любимчиков и пройду отбор!

Дальше я не слышала — ко мне обратилась девушка в очень коротком платье. Настолько коротком, что я засомневалась, не перепутала ли она университет с подиумом.

— Ты тоже пришла сюда одна? — спросила она, окинув меня любопытным взглядом.

— Да. А ты?

— Тоже! — выдохнула она. — Чувствую себя белой вороной. Все пришли с родителями, будто на свадьбу.

— Мой брат сказал точно так же! — рассмеялась я.

— Дарина Стар! — девушка протянула мне руку с идеальным маникюром, и в ее улыбке мелькнуло что-то озорное.

— Софи Мурр!

— Мурр? — глаза Дарины загорелись. — Какая красивая фамилия! Вот бы мне такую. — Задумчиво ответила новая знакомая. — А сколько твоему брату лет?

— Ты хочешь выйти замуж за моего брата только из-за фамилии? — хихикнула я. — Не выйдет. Ему четырнадцать, и он считает, что круче мира Толкина сейчас ничего нет. Придется ждать минимум года четыре.

— Эх! — театрально вздохнула Дарина. — Ну ничего. Подождем. Если не встречу какого-нибудь другого мистера Мурра.

Мы рассмеялись, привлекая недоуменные взгляды окружающих, и продвинулись ближе к заветному окошку.

— На какой факультет? — поинтересовалась я.

— На исторический, — ответила Дарина таким тоном, будто признавалась в страшном грехе.

— И я! — выпалила я, и лицо новой знакомой озарилось улыбкой.

— Слава богам! — выдохнула она. — Будет не так скучно, надеюсь.

Я удивленно вскинула бровь:

— Если ты думаешь, что будет скучно, зачем тогда поступала?

Дарина глубоко вздохнула и пожала плечами:

— Родители.

В этом коротком слове уместилась целая жизнь. Грустно, когда путь выбирают за тебя. Родители, обстоятельства, или, скажем, популярный писатель-красавчик, на которого все молятся.

Я в который раз мысленно поблагодарила свою семью. Они никогда не давили и не настаивали. Наоборот взрастили любовь к истории, раскопкам, изучению прошлого. Мама в молодости тоже колебалась между археологией и искусством, но искусство победило. Теперь у нее собственная галерея, и она счастлива. Я тоже кое-что смыслю в живописи, но это хобби. А археология — душа.

По крайней мере, так я считала до сегодняшнего дня. Надеюсь, за четыре года учебы мое мнение не изменится.

Первый день был ознакомительным: никаких лекций, только задача получить расписание и найти свою комнату в общежитии. Мы с Дариной договорились встретиться после заселения, обменялись номерами и разошлись.

Комната в общежитии оказалась простой, даже аскетичной: две кровати, тумбочки, шкаф и письменный стол. Главное правило: не есть и не хранить еду. Столовая в другом корпусе, так что никаких печенек под подушкой.

Моей соседки еще не было, поэтому я выбрала кровать у окна, поставила рядом чемодан и выглянула наружу. Вид открылся потрясающий.

Большое зеленое поле со стадионом, аккуратные дорожки, уютная площадка со скамейками и партами — видимо, здесь можно было учиться прямо на траве. А в центре всего этого великолепия возвышался огромный старый дуб. Под его раскидистой кроной уже кто-то сидел, и эхо голосов долетало до третьего этажа.

Надеюсь, по ночам здесь будет тихо.

Я быстро разобрала вещи, разложила всё по полкам и написала Дарине: «Я освободилась». Мы договорились встретиться у дуба через полчаса.

Время до вечера пролетело незаметно. Мы болтали обо всем на свете: о родителях, о школе, о том, почему парни носят такие ужасные кроссовки и кто из преподавателей самый страшный. Дарина оказалась легкой в общении, смешливой и совсем не такой поверхностной, как могло показаться сначала.

Когда я вернулась в комнату, соседки по-прежнему не было. Я прислушалась к тишине, разлитой по комнате, и улыбнулась. Может, я вообще буду жить здесь одна? Это было бы просто замечательно.

Я забралась на кровать, поджала под себя ноги и посмотрела в окно на темнеющее небо. Первые звезды уже зажигались над стадионом, а вдалеке, за дубом, мерцали огни города. И вдруг, без всякой причины, я вспомнила тот разговор в очереди.

Эрик Браун. Писатель. Красавчик. Искатель сокровищ.

Интересно, кем он окажется на самом деле?

Я зевнула, накрылась тонким одеялом и закрыла глаза. Завтра первый учебный день. Посмотрим, что за человек этот ваш знаменитый писатель.

Глава 4

Первое занятие на следующий день значилось в расписании как «Археологическая практика». Которые вел тот самый Эрик Браун.

Аудитория гудела, как растревоженный улей. Девушки поправляли волосы, парни делали вид, что им все равно, но я замечала, как они то и дело поглядывают на дверь. Я устроилась на третьем ряду у окна — идеальное место: и преподавателя видно, и в окно можно смотреть, если станет совсем невыносимо.

Минута в минуту дверь открылась.

В аудиторию вошел высокий мужчина в белоснежной рубашке с закатанными рукавами и классических брюках цвета корицы — теплого, пряного оттенка, который странным образом сочетался с его сдержанной, холодноватой элегантностью. Если бы меня спросили о возрасте, я бы, не задумываясь, сказала: двадцать семь. Может, двадцать восемь. Но точно не больше.

Мужчина встал за кафедру и обвел взглядом аудиторию. Не просто посмотрел, а окинул властным, собственническим взглядом, словно этот университет принадлежал ему по праву рождения. В аудитории стало тихо. Мгновенно. Даже мухи перестали жужжать.

— Приветствую вас на самом элитном факультете страны, — произнес он, и его голос, низкий, бархатистый, с легкой хрипотцой, заполнил собой всё пространство. — Меня зовут Эрик Браун.

Я невольно выпрямилась.

— Археологи — не просто ученые, — продолжил он, и каждое слово падало в тишину, как камешек в воду, расходясь кругами. — Это люди, без которых человеческий прогресс был бы слеп. Именно археологи находят предметы из прошлого, благодаря которым мы понимаем, как жили наши предки. Что они ели, во что верили, кого любили и кого боялись.

Он снова оглядел аудиторию. Внимательно, но ни на ком не задерживаясь.

— Вы наверняка задались вопросом, почему предмет называется «Археологическая практика». Я объясню.

В аудитории затаили дыхание. Даже парни, которые минуту назад храбрились, теперь сидели тихо, боясь пошевелиться.

— Как вы знаете, я не преподаватель. — Эрик Браун сделал паузу, давая нам осознать услышанное. — Но я очень хорош в своем деле. И я не только про писательство. Это, скорее, мое хобби. Археология — предназначение.

Я фыркнула про себя. Ну надо же, «предназначение». Прямо герой романа. И откуда в людях столько пафоса? Писатель, что с него взять — умеет заманить красивыми словами. Мне хотелось уже перейти к сути, а не слушать эту приторную речь. Я от нетерпения забарабанила пальцами по парте.

И тут же поймала его взгляд. Он смотрел прямо на меня.

В ту же секунду я пропала. Нырнула в эти глаза — серые, как небо перед штормом, глубокие, бездонные. И в этом омуте не было дна.

Я покраснела мгновенно. С макушки до пят, жаркой волной, от которой защипало кожу. Сердце сорвалось в галоп и понесло, как обезумевшая лошадь. В ушах зашумело. Почему вокруг стало так тихо? Почему он смотрит на меня? Что со мной происходит?

Я спрятала руки под парту и отвела глаза. Сделала вид, что ничего не случилось, что я просто поправляла ручку, а вообще-то я внимательно слушаю. Очень внимательно. Самую внимательную студентку не отвлекают такие глупости, как взгляд преподавателя.

Мистер Браун чуть наклонил голову, словно подумал: «Интересно», — и продолжил так же спокойно, будто и не было этой вспышки между нами:

— Ректор университета лично попросил меня провести для вас вводные уроки. Рассказать, что такое реальные раскопки. Не по книгам, не по картинкам, а по-настоящему. Я побывал во многих экспедициях и знаю достаточно, чтобы передать вам что-то полезное. Основную теорию вам расскажут другие. Я здесь для того, чтобы окунуть вас в реальный мир археологии.

Эрик Браун сделал паузу, и в этой паузе повисло напряжение.

— Но только на несколько месяцев. Программу, которую я подготовил, хватит на один семестр.

В аудитории пронесся разочарованный вздох. Девушки зашептались, возмущенно и горько, и я вдруг поймала себя на странном чувстве. Тоска? Грусть? Но почему? Я вижу этого мужчину первый раз в жизни, а уже грущу от мысли, что через несколько месяцев лишусь его общества.

Глупости. Это просто интерес к предмету, к опыту преподавателя, к его знаниям. Да, точно.

Мистер Браун заметил поднятую руку и кивнул.

— Мистер Браун, это правда, что вы выберете десять первокурсников для экспедиции на Северный полюс?

Преподаватель чуть заметно усмехнулся.

— Не совсем. — Пауза. По аудитории пронесся громкий вздох, уверена, кто-то уже мысленно паковал чемоданы. — В гости к Санта-Клаусу мы не поедем. Но некоторые из вас действительно будут выбраны лично мной для поездки в заброшенный город Z.

И снова встречный взгляд. На этот раз он задержался на несколько ударов сердца дольше. Из чистого упрямства я не отвела глаз, выдержав эту пытку в несколько секунд.

В аудитории поднялся шум. Девушки заулыбались, зашептались, заерзали. Слухи подтвердились! Настоящая экспедиция! Заброшенный город! Я должна быть в их числе. Это же мечта всей моей жизни. Неужели я упущу ее?

Посыпались вопросы:

— Что нужно сделать?

— Сколько это стоит?

— Где именно?

— Что будем искать?

Мистер Браун терпеливо отвечал, и в его голосе не было ни капли раздражения. Когда он утолил любопытство студентов, то продолжил лекцию:

— Археология — это не только копаться в земле с совочком и кисточкой. Это еще и подводные раскопки. Например, вы знали, что в Италии, недалеко от города Байи, под водой находится целый комплекс античных статуй?

И следующий час пролетел как одно мгновение. Преподаватель рассказывал реальные истории необычных открытий: про затонувшие города, про древние захоронения, про артефакты, которые перевернули представления ученых о прошлом. Мы слушали, затаив дыхание. Даже я, которая пришла сюда за знаниями, а не за красивыми глазами, поймала себя на том, что не могу оторваться от его голоса.

После лекций и сытного обеда я вернулась в общежитие. В коридоре было непривычно шумно: бегали люди, хлопали двери, звучали приветствия. Как оказалось, сегодня с опозданием прибыли еще несколько первокурсников издалека.

Я подошла к своей двери, вставила ключ. А он не поворачивался. Застрял, словно его кто-то заклинил изнутри. Я уже собралась идти к коменданту, когда дверь распахнулась сама. Из-за нее выглянуло испуганное лицо. Ярко-рыжие волосы, огромные глаза, веснушки на носу.

— Привет! — выдохнула я с облегчением. — Все-таки у меня будет соседка!

Жить одной в общежитии чужого города было немного страшновато.

— Привет, — тихо ответила девушка, открывая дверь шире. — Я забыла вытащить ключи. Извини.

Она скромно опустила взгляд и вернулась в комнату разбирать вещи. Я зашла следом.

— Меня зовут Софи, — сказала я как можно приветливее. — А тебя?

— Кэти.

— Жаль, что ты пропустила первый день, — я присела на свою кровать. — Я видела еще несколько ребят с чемоданами. Вы вместе ехали?

— Да, — Кэти мельком взглянула на меня и пожала плечами. — Поезд сломался. Сутки простояли в поле. Ждали помощи.

Девушка явно не была расположена к беседе. Может, устала, может, вообще не общительная по натуре. Я решила не навязываться и вышла прогуляться, написав Дарине, что буду во дворе, если захочет присоединиться.

На улице я с облегчением вздохнула. Первый учебный день позади. И экспедиция — это не слухи, а реальность. Настоящий заброшенный город. Надо только попасть в десятку.

Я шла по дорожке, жмурясь на солнышке и вдыхая свежий воздух, как вдруг…

Врезалась во что-то. Вернее, в кого-то.

— Ой! — я потерла ушибленный лоб и подняла глаза.

Передо мной стоял мужчина. Лет сорока, на голову выше меня, широкоплечий, с серьезными глазами необычного цвета — они отливали золотом, как у хищной птицы. И что-то в его взгляде заставило меня замереть. Он смотрел так, будто узнал меня. Будто ждал. Будто знает обо мне что-то, чего я сама не знаю.

А потом золотые глаза погасли, стали безразличными. Он коротко бросил низким басом:

— Осторожно.

И пошел дальше своей дорогой, не оборачиваясь.

А я так и осталась стоять посреди аллеи, потирая ушибленный лоб и пытаясь понять, откуда у меня это странное чувство — будто только что произошло что-то важное. Что-то, что изменит всё. Но что?

Глава 5

Ветер трепал мои распущенные волосы и приятно холодил кожу. Я люблю начало осени: то тонкое, хрупкое время, когда лето уже отпустило, но зима еще не думает напоминать о себе. Воздух прозрачный, пахнет увядающей листвой и чуть-чуть — дымом, хотя откуда здесь дым, в центре университетского кампуса?

Я сидела в тени высокого дуба, еще полностью зеленого, и писала родителям о первом учебном дне. Папа, как обычно, ответил односложным «Молодец, дочка». А мама сразу позвонила:

— Девочка моя! — голос в трубке звучал взволнованно и счастливо одновременно. — Ну как первый день? Однокурсники? Комната? Соседка? Преподаватели? Сильно загружают?

— Мам, мам, остановись! — я рассмеялась и зажмурилась от удовольствия, представляя, как она сейчас мечется у плиты с телефоном, зажатым плечом. — Иначе я не успеваю отвечать!

Рядом с ней послышались голоса папы и брата. Те тоже хотели подробностей.

— Всё хорошо, честно! — заверила я. — Однокурсников много, со всеми еще не знакома. Комната обычная, скромная, и соседка такая же — тихая, рыженькая. Пока сложно судить, прошел всего один день, но в целом мне очень нравится!

— Поверить не могу, что ты сейчас там же, где учился твой дедушка, — в голосе мамы зазвучала гордость. И легкая грусть.

— А ты уже была в библиотеке? — в разговор встрял Робби. — Как там? Фото пришлешь?

— Еще не успела, — хмыкнула я. — Но мне уже столько задали, что, видимо, ближайшее время я буду там пропадать.

— Круто! — брат явно завидовал. — Только фотки обещала!

— Пришлю, пришлю, книжный червь. — хихикнула я.

— Мааам, вот видишь! — заныл Робби в трубку. — Она опять обзывается!

— О боги, вы даже на расстоянии умудряетесь ссориться, — вздохнула мама, но я слышала, как она улыбается.

— Я же любя! — крикнула я, зная, что Робби продолжает слушать.

Потом помолчала секунду и выпалила:

— А еще у меня радостная новость! Наш преподаватель какой-то знаменитый писатель-археолог. И он собирает студентов для экспедиции.

— Куда? Когда? Сколько стоит? — мама снова включила режим гиперопеки.

— Я пока ничего не знаю. На первой лекции ответили на общие вопросы. Как узнаю подробности — сразу напишу.

— Если поедешь, — мамин голос стал серьезнее, — не забудь взять дневник дедушки.

Я невольно коснулась рукой рюкзака, где в самом надежном отделении лежала эта драгоценность. Дедушкин дневник.

Мягкий кожаный переплет цвета коры, вытертый на сгибах, пахнущий старостью и приключениями. Исписанный только наполовину мелким, неразборчивым почерком дедушки, который я научилась расшифровывать еще в детстве, когда мы играли в «юного археолога». На полях были рисунки, удивительно точные и живые. Мамина способность к рисованию передалась от него.

Внутри, между страницами дневника, хранились сокровища: мамина фотография в два года, портрет бабушки, сухие лепестки красных роз — те самые, с их свадьбы. И детский рисунок мамы. Странный рисунок: медведь, леопард, обезьяна, лев… Мама всегда удивлялась, почему дедушка сохранил эту неуклюжую картинку. А я думала — может, потому что она была первой, кто нарисовал ему целый зоопарк?

Я знаю, что современные археологи экономят время гаджетами: диктофоны, ноутбуки, голосовые заметки. Но есть в старой традиции своя романтика: каждый вечер, после тяжелого дня раскопок, садиться при свете фонаря и записывать свои наблюдения. Чувствовать под пальцами шершавую бумагу, слышать скрип пера.

Этот дневник всегда со мной. На всякий случай. Вдруг случится что-то действительно важное, что стоит записать?

Мы еще немного поговорили с семьей, а потом я отключилась и решила пройтись по территории. Ощущая себя настоящей студенткой, я наблюдала за другими. Видно было, что за лето многие соскучились: студенты собирались небольшими группами, громко смеялись, обнимались. Такая дружеская атмосфера грела душу.