дефиците. Безопасных и здоровых заменителей грудного молока не существовало, а кормление грудью связывало женщину как минимум на восемь–девять месяцев. Подгузники были недоступны, и даже пеленок было мало. Таня Мэтьюс рассказала о том, как она «пожертвовала» изношенную «дореволюционную простыню», чтобы сшить пеленки для своего новорожденного751. Для семей, теснившихся в крошечных комнатах или квартирах, присутствие плачущего и капризного младенца могло сделать едва переносимую ситуацию невыносимой. Почти половина женщин, сделавших аборт в 1924 году, жили с семьей из четырех и более человек в одной комнате752. А во время Первой пятилетки условия стали еще хуже. В 1932 году правительство выделило в городах 4,6 квадратных метра жилой площади на человека — едва ли достаточно места, чтобы лежать в родах. В домах не было водопровода, туалетов, ванн, печей; многие из них были холодными, промозглыми, сырыми и находились в хронически запущенном состоянии753.
Уровень детской смертности оставался чрезвычайно высоким, хотя активисты и медики успешно боролись за его снижение.
